Почти медовый месяц.

Прошло два часа. Я подписала все бланки и встретилась с командой по медицинским вопросам — и, кажется, искренне полюбила их всех. Но тут помощник мистера Гамильтона, Джойс, позвал меня в кабинет. – Полагаю, это просто акт вежливости! – весело сказал мой новый менеджер Том. Но я знала, что всё куда серьёзнее. После негромкого «Войдите» мистера Гамильтона я постучала и вошла. Его выжидательная улыбка слегка смягчилась. – Оливия. – Здравствуйте, – ответила я, чувствуя дрожь в голосе. Он не спешил говорить, и я поняла: это шанс объясниться. – Послушайте, мистер Гамильтон, – начала я, не смея называть его Чарли, – насчет Мауи… «Ты же взрослая девочка, возьми себя в руки, Олив!» — внутренне напомнила я себе. Мистер Гамильтон отложил ручку, снял очки и откинулся на спинку стула. Он выглядел совсем иначе, чем на ужине на острове, когда смеялся над моими отношениями с Пьеро. Мне казалось, он вспоминает тот вечер, когда мы с Пьеро лгали ему и Молли о медовом месяце, и как она искренне радовалась за нас. Я жестом указала на стул, он махнул рукой. – Моя сестра Рита вышла замуж две недели назад, – начала я. – Она вышла замуж за брата Пьеро, Франца. На свадебной вечеринке был шведский стол из морепродуктов, и все, кроме меня и Пьеро, получили пищевое отравление. Токсин сигуатера. Гамильтон приподнял брови и тихо сказал «Ах!». – Моя сестра… она всегда что-то выигрывает. Розыгрыши, лотереи, даже конкурсы по раскрашиванию. Его усы дернулись в усмешке. – Выиграла она и этот медовый месяц, но правила лотереи были строгими. Путевку нельзя было передать или вернуть. Даты поездки тоже нельзя переносить. – Я понимаю. – Итак, мы с Пьеро поехали вместо них, – продолжила я с улыбкой. – До этой поездки мы ненавидели друг друга. Точнее, я думала, что он меня ненавидит, хотя… Это было слишком сложно объяснить, и я махнула рукой. – В любом случае я ужасно не умею лгать. Когда массажист назвал меня миссис Бароне и когда вы спросили, вышла ли я замуж, я запаниковала . Я терзала магнитный держатель скрепок на его столе. – Я не хотела вам лгать. Но получалось: либо говорю, что совершаю мошенничество, либо лгу, что замужем. – Но притвориться своей сестрой, чтобы получить отпуск, не звучит уж так плохо, Оливия. – Честно говоря, я подозревала это. Массажистка вряд ли что-то доложила бы, но я паниковала, чтобы меня не отправили домой. Я посмотрела на него, максимально искренне: – Мне действительно очень жаль, что я солгала. Я восхищаюсь вами, вашей компанией, и вот уже две недели переживаю из-за всей этой ситуации, – сказала я. – Как бы то ни было, я не хочу выглядеть непрофессионально, и думаю, что ужин с вами стал причиной, по которой я влюбилась в Пьеро на той поездке. Мистер Гамильтон наклонился вперед и положил локти на стол. – Ну, я думаю, меня успокоило то, что тебе было неудобно лгать, – начал он. – И еще я ценю твою храбрость, когда ты мне решилась обо всем этом рассказать. – Конечно. Он кивнул и улыбнулся. Я выдохнула — впервые за этот день. Всё это давило на меня несколько часов, заставляя желудок крутиться. – По правде говоря, – продолжил он, снова надевая очки и глядя на меня поверх оправы, – нам очень понравился тот ужин. Молли действительно полюбила твое общество, она до сих пор обожает Пьеро. Я улыбнулась и сказала, что у нас был отличный день… – Но ты же сидела за столом напротив меня весь вечер и врала мне! От страха у меня похолодела душа: – Я понимаю, я… – Я не считаю тебя плохим человеком, Оливия, и, честно говоря, при любых других обстоятельствах ты бы мне очень понравилась, – проговорил он, медленно вдыхая и качая головой. – Но эта ситуация для меня очень странная. Подумать только, мы были вместе несколько часов, а ты нас так дурачила! Это очень странно. Я растерялась, в желудке будто пудовая гиря. Он придвинул к себе папку с большими буквами HR и моей фамилией. – Ты подписала пункт о морали в трудовом договоре, – сказал он, глядя на бумаги. Затем поднял взгляд: – Я искренне сожалею, Оливия, но, учитывая всю странность ситуации и мой дискомфорт от твоей нечестности, мне придется отказать . Я уронила голову на барный столик и простонала: – Неужели это со мной происходит? Пьеро погладил меня по спине и благоразумно промолчал. В этот день ничто не могло поднять мне настроение — ни лучшие коктейли в Твин-Сити, ни ободряющая речь моего нового бойфренда. – Мне пора домой, – сказала я. – Если удача на моей стороне, этот бар загорится и провалится в преисподнюю. – Подожди, – сказал Пьеро, придвигая ко мне корзинку с арахисом и мартини. – Останься. Тебе станет легче, когда увидишь Риту. Он был прав. После встречи с Гамильтоном часть меня хотела зарыться в кровать, а другая — пригласить Пьеро и Риту, чтобы они были со мной до утра. И теперь, когда я уже здесь, мне действительно хотелось увидеть возмущение сестры по поводу моего увольнения в первый день — даже если это было чуть-чуть справедливо. Пьеро вдруг выпрямился и посмотрел на дверь. Я последовала взглядом. Приехал Франц, но Риты с ним не было — странно, обычно они вместе. – Как дела, тусовщики? – прогремел Франц через весь зал. Несколько голов разом повернулись, и, похоже, именно это ему понравилось. Тьфу. Я подавила язвительную реплику. Пьеро встал, чтобы обнять брата, а я вяло помахала рукой. Франц плюхнулся на барный стул и крикнул девушке за баром, чтобы принесли апероль. Потом с ухмылкой повернулся к нам: – Блин, вы такие загорелые. Мне придется приложить усилие, чтобы не умереть от зависти. Пьеро посмотрел на свои руки: – Хм, да, наверное. – Ну, если тебе станет легче, – сказала я, пытаясь не расплакаться , – то знай, меня уволили. Франц неверно понял и тут же дал пять: «Да, именно так!» Я лишь постучала пальцем по его ладони и покачала головой. – У-во-ле-на, – по слогам проговорила я, и Пьеро тихо добавил: – Это не шутка. Губы Франца сжались в странную дырочку: – Оооо… беда-печаль. Сейчас он не сделал ничего идиотского, но его ухоженная борода, фальшивые очки и модная рубашка вызывали во мне желание выплеснуть мартини в лицо. Увы, я промолчала. – Поэтому я сейчас такая сердитая, – сказала я вслух, и Франц рассмеялся, как будто это была не новость. Пьеро наклонился ко мне и поцеловал . Франц пристально посмотрел на нас: – Мне будет трудно привыкнуть видеть вас вместе, ребята. – Готова поставить на это, – ответила я, встречаясь с ним взглядом. – Почти уверен, вам было о чем поговорить на острове, – подмигнул он, затем добавил: – Вы ведь с самого начала просто ненавидели друг друга. Интересно, думает ли Пьеро о том же, что и я? Его фразы казались странными, но вполне естественными для тех, кто боится быть пойманным. – Так и есть, – ответил Пьеро, – но, как видишь, мы живы. – Тебе не нужно было говорить Пьеро, что я всё время злюсь, – сказала я. Но Франц лишь отмахнулся: – А, с тобой это верняк. Ты же всех ненавидишь. Эти слова прозвенели внутри, полные неправды. Я ни за что не смогла бы назвать кого-то ненавистным, кроме себя — за то, что солгала Гамильтону и оказалась в таком положении, что не была уверена, смогу ли оплатить аренду. Пьеро положил руку на мою, молча показывая: спорить бессмысленно. – А где же Рита? – спросила я. Франц пожал плечами и оглянулся на дверь. Она уже опаздывала минут на пятнадцать, и это меня беспокоило. Сейчас он уже подзывал барменшу за второй кружкой пива, а Риты всё не было. – Так это и есть то самое предложение о работе, которое ты получила в аэропорту? – спросил Франц, делая заказ. Я кивнула, и он продолжил: – Это была работа твоей мечты? – Нет, – ответила я, – но это была бы неплохая работа. Я покрутила зубочисткой оливку в бокале с мартини. – Дело в том, что меня уволили, потому что я видела своего нового босса на Мауи и мы солгали ему, что женаты. Смех вырвался у Франца раньше, чем он успел его сдержать — похоже, он понял, что я абсолютно искренняя. – Подожди! Это серьезно? – Да. Жена Гамильтона, Молли, просто влюбилась в Пьеро и пригласила его в клуб супругов. Я думаю, мистер Гамильтон почувствовал себя неловко, поняв, что доверял мне, а я врала ему в глаза весь вечер. Не могу сказать, что виню его. Франц сдержал смех. – Почему ты просто не сказала ему, что позаимствовала поездку у сестры? – Франц, это долгая история! Он тяжело вздохнул. – Кстати, мы можем поговорить еще о чем угодно , – сказала я, – пожалуйста… Он ловко сменил тему на себя, свой рабочий день и как похудел на целый размер. Рассказал пару смешных историй про диарею в общественных туалетах, но в целом это было шоу Франца. Когда он замолчал, чтобы перекусить орешками, Пьеро извинился и пошел в туалет, а Франц махнул барменше за третьим пивом. Потом снова повернулся ко мне: – Просто удивительно, как вы с Ритой похожи. – Мы сестры , – вздохнула я, сворачивая соломинку в спираль. Мне было странно сидеть с Францем без Пьеро. Раньше я видела сходство у братьев, а теперь они казались совсем разными. Особенно неприятно, что Франц так пристально смотрел на меня. – Держу пари, Пьеро рассказывал тебе разные истории. – В смысле, о себе? – попыталась я уклониться. – Обо всех нас, обо всей семье. Я знала родителей Франца и Пьеро как интеллигентных, но скучных людей. Их «братские» приключения были идеями Франца, а Пьеро их воплощал. Я смотрела на Франца через бокал с мартини. Слишком конфликтная я. Уже сказала Пьеро и себе, что не буду донимать этого парня. Рита умная, она знает, во что ввязывается, а я вечная пессимистка. Пусть Франц получит свою последнюю халяву. – Так тебе нравится мой брат, да? – спросил Франц. Мне стало не по себе от хриплого спокойствия его голоса. – Думаю, он хорош, – отшутилась я. – Да, он очень хорош, – подтвердил Франц, – почти как я. – Я об этом и говорю, – ответила я с дурацкой ухмылкой. Франц поблагодарил барменшу за пиво и изучал меня, жуя орешки: – Если вдруг захочешь нас перепутать, дай мне знать. Мои щеки залились краской. Едва ли я неправильно поняла его слова. – Извини… что? – Просто веселая ночка, – сказал он беззаботно. Я почесала подбородок, чувствуя, как горит шея: – Знаешь, я думаю, что мне решительно не следует спать с шурином. Он пожал плечами, как будто это не имело значения. Затем взгляд Франца упал за моё плечо, и я поняла: вернулся Пьеро. – Да, – сказал Франц, – думаю, что у него всё как надо. Я поразилась, с какой лёгкостью он вернулся к разговору. – Спорим, что вы говорили обо мне! – сказал Пьеро, садясь рядом и целуя меня в щеку. – Так и было, – согласился Франц. Франц заглянул в телефон: – О, Рита опаздывает примерно на час. Я резко встала: – Знаешь, я сегодня не самая лучшая компания. В другой раз, ладно, ребята ? Франц расслабленно кивнул, а Пьеро обеспокоенно протянул руку, останавливая меня. – Эй, эй! Ты в порядке? – Да. Я провела дрожащей рукой по волосам, глядя мимо него. Чувствовала себя взволнованной и виноватой — будто сделала что-то плохое Пьеро и Рите. Мне нужно было уйти от Франца и подышать свежим воздухом. – Я думаю, что просто хочу пойти домой и немного поваляться на кровати. Ты же меня знаешь. Пьеро кивнул и отпустил меня с сочувственной улыбкой. Но я вдруг почувствовала, что ничего не знаю. Меня словно ударил гром. Ну, не совсем. Я кое‑что знала: сегодня я потеряла работу. Я знала, что муж моей сестры раньше ей изменял и, похоже, не против повторить это… с её сестрой. Мне нужно было хоть как-то понять, как рассказать Рите обо всём этом