Почти медовый месяц.

Сейчас было затишье перед вечерней лихорадкой, когда все повалят на ужин, и я делала последнюю проверку своей секции. На этой неделе Наталья была уже четвертым членом нашей семьи, который «случайно» зашел поесть в «Камелию» ровно в четыре часа. Она сказала, что хочет поздороваться с Дэвидом, потому что не видела его целую вечность, но я-то знала, что это обман. Диего, который приходил вчера, чтобы побеспокоить меня, использовал такую же хлипкую историю. Правда, он признался, что Дэвид и Наталья были у Тиа Марии меньше недели назад. Хотя численность и чрезмерная вовлеченность семьи иногда могли бы меня угнетать, сейчас это было моим самым большим утешением. Даже если бы я попыталась изобразить раздражение из-за их бесконечных «проверок», они бы все равно увидели фальшь насквозь. Потому что если бы кто-то из них оказался на моем месте, я сама тоже нашла бы повод заглянуть к нему в четыре часа — в каком бы ресторане он ни работал. — Мама мия, когда нам грустно, мы всегда едим, — проговорила Наталья, следуя за мной с тарелкой в руках, пока я поправляла пару бокалов на столе. — Я знаю, — вздохнула я. — Но, клянусь, я уже больше не могу есть. — Ты начинаешь походить на головастика Селену Гомес, — сказала она, ущипнув меня за талию. — Мне это не нравится. Семья, конечно, знала, что Пьеро порвал со мной и что мы с Ритой «разругались». Я звонила ей несколько раз после нашего «большого разрыва», но даже через две недели она не ответила ни на один звонок. За последние десять дней меня буквально засыпали сообщениями с добрыми пожеланиями, а мой холодильник был битком набит едой, которую мама каждый день приносила от Тио Омара, Химены, Натальи, Ками, Мигеля, Тио Хьюго, Стефании и Тины. Я бы не удивилась, узнав, что они составили календарь «подкормки Оливы». Очевидно, мой пропавший из-за графика работы традиционный воскресный ужин вот уже две недели будоражит моих близких и сводит их всех с ума. Они просто не знают, что происходит. Я не могу винить их. Если бы Джулс, Наталья или Диего исчезли с моего горизонта, я бы тоже сошла с ума от беспокойства. Но это не моя история, чтобы делиться ею. Я не знала, как рассказать им, что происходит. По словам Тио Хьюго, который приходил накануне, чтобы «получить визитную карточку для страхового агента от Дэвида», Рита тоже не будет говорить об этом. — Я видела Риту вчера, — сообщила Наталья и сделала такую паузу, что я перестала возиться с сервировкой и посмотрела на нее. — Как она? Я ничего не могла с собой поделать. Я отчаянно скучала по сестре, и меня просто убивало, что она не разговаривает со мной. Это было все равно что лишиться конечности. Каждый день я была близка к тому, чтобы сдаться, позвонить и сказать: «Ты, наверное, права, Франц не сделал ничего плохого», но эти слова не выходили из горла, даже когда я репетировала эту ложь перед зеркалом. Они застревали внутри, мне становилось жарко и тесно, и я чувствовала, что вот-вот расплачусь. Но ведь, если вдуматься, ничего такого ужасающего не произошло — всего лишь потеря работы, сестры и парня за какие-то двадцать четыре часа! И все же во мне до сих пор горела злость на Франца, будто он ударил меня собственной рукой. Наталья пожала плечами и сняла с моего воротника комочек ворса: — Она выглядела очень напряженной и спрашивала меня о какой-то Тринити. — Тринити? — повторила я, лихорадочно перебирая в памяти, почему это имя кажется знакомым. — Похоже, Франц получил от нее несколько сообщений, и Рита видела их на его телефоне, — уточнила Наталья. От удивления я даже прикрыла рот рукой. Неужели что-то неприличное? Я была одновременно опустошена и странно полна надежды. Мне хотелось, чтобы Рита поверила мне… но, если выбирать, я бы лучше признала собственную ошибку, чем позволила бы ей пройти через эту боль. — Думаю, она просто спросила, не хочет ли он потусоваться, и Франц ответил: «Нет, я занят». Но Рита разозлилась, что он вообще переписывается с другой женщиной, — продолжила Наталья. — Наверное, Тринити — это та самая девушка с татуировкой манго на ягодицах. Наталья усмехнулась: -Кажется, я уже читала эту книгу. Эта шутка заставила меня засмеяться, и у меня возникло ощущение, будто я убираю паутину с темного угла комнаты. — Пьеро упоминал кого-то по имени Тринити. Она… — я внезапно замолчала. Никому в семье я не говорила о том, что мне рассказывал Пьеро. Если бы я захотела, то могла бы запросто «взорвать» всю легенду Франца. Но что толку от этого? У меня не было никаких доказательств, что он встречался с другими женщинами до того самого последнего дня, как женился на Рите. У меня не было никаких доказательств, что он сделал мне предложение в баре. Просто у меня репутация пессимистки, и я не хочу, чтобы вся моя семья смотрела на меня так, как смотрел Пьеро. Да что говорить, если даже моя сестра-близнец считает, что я все это выдумываю. — Она что? — потребовала Наталья, но я лишь бросила в ответ: — Неважно. — Хорошо, — заявила Наталья, теперь уже возбужденная. — Я не понимаю, что происходит! Вы с сестрой так странно себя ведете в последнее время, и… Чувствуя, как слезы подступают к глазам, я покачала головой. Я просто не имела права торопить события. — Я не могу все рассказать, Нат. Мне просто нужно, чтобы ты была рядом с Ритой, хорошо? Она без колебаний кивнула, а я глубоко вздохнула и продолжила: — Я не знаю, кто такая Тринити, но я больше не доверяю Францу. После полуночи я вытащила сумку из шкафчика в раздевалке в задней комнате и перекинула ее через плечо. Я даже не посмотрела в телефон. Рита не пишет, Пьеро не звонит, и я ничего не могу сказать в ответ на сорок других сообщений на экране каждый раз, когда туда заглядываю. Но на полпути к машине раздался звук SMS — короткий шквал колокольчиков, звук джекпота. Под этим рингтоном у меня была Рита. На улице было десять градусов мороза, а я шла в черной юбке и тонкой кофте на пуговицах. Но все равно остановилась и достала телефон из сумки. Рита прислала мне скриншот списка сообщений Франца. Там, кроме родных и близких — Риты, Пьеро — и некоторых его друзей, были и незнакомые имена: Кэсси, Тринити и Джулия. В сообщении Риты говорилось: Р:Это то, о чем ты говорила? Я не знала, что ответить. Конечно, интуиция подсказывала, что это женщины, с которыми спал Франц, но могла ли я знать наверняка? Это могли быть коллеги. Я прикусила губу и начала печатать замерзшими пальцами: О:Я понятия не имею, кто они такие. У меня нет списка имен. Если бы он у меня был, я бы тебе его прислала. Я ждала, но она не печатала. Начав подмерзать, я забралась в машину и включила обогрев на полную. Примерно в трех кварталах от дома телефон снова звякнул, и я резко свернула к обочине. Р:Франц вчера оставил здесь свой телефон. Я потратила около двух часов, пытаясь угадать пароль. Эти чертовы 1111. Я сдержала смех, жадно глядя на экран. Она все еще печатала. Р:Я отправила себе все скриншоты. Все сообщения от этих женщин об одном. Они спрашивают одно и то же — не хочет ли Франц потусоваться. Это что, код для звонка от любовницы? Я моргала, глядя на экран. Она это всерьез? О:Рита, ты уже знаешь, что я думаю. Р:Оли, а что, если ты была права? А что, если он мне изменяет? А что, если он изменял мне все это время? Мое сердце словно раскололось пополам. Одна его половина принадлежала моей сестре — за то, что ей предстоит пережить. Но другая всегда будет биться за меня. Ведь если ты сама о себе не подумаешь, за тебя не подумает никто. О:Мне очень жаль, Рита. Я даже не знаю, что тебе сказать. Р:Может, мне ответить на одно из этих сообщений? Несколько секунд я смотрела на экран, не веря своим глазам. О:По его телефону? В манере Франца? Р:Да. О:Мне кажется, это имеет смысл. Но только если нет шансов получить от него честный ответ. Я ждала. Сердце уже билось где-то в горле. Р:Мне страшно. Я не хочу, чтобы ты оказалась в этом права. О:Я знаю, милая. Как бы то ни было, я тоже мало чего знаю. Р:Я собираюсь сделать это уже сегодня вечером. Я глубоко вдохнула, закрыла глаза и медленно выдохнула. Почему-то, когда мне наконец-то верят, я чувствую себя совсем не так, как ожидала. О:Я буду рядом, если понадоблюсь тебе. Я два месяца была без работы, но тогда много времени проводила в ее поисках и помогала Рите готовиться к свадьбе. А теперь работа на полный день стала для меня жизненно необходимой. Без нее я бы постоянно думала о Пьеро. Или о Рите. Весь следующий день от нее не было ни весточки, и внутри у меня затянулся узел размером, наверное, с Техас. Мне хотелось знать, что произошло у Риты с Францем прошлой ночью. Успела ли она ответить на сообщения? Столкнулась ли с ним? Я не чувствовала угрозы для себя, но ужасно волновалась за нее. И все же я ничего не могла сделать — так же, как не могла позвонить Пьеро. Мы все знали: он на стороне Франца и своей позиции не изменит. У меня был выходной, и я твердо решила вытащить себя из квартиры и из мрачных мыслей. Я боялась ходить в спортзал, но каждый раз у боксерской груши поражалась, насколько мне становится легче. За пару-тройку дней я успела выйти на природу с собаками из зоозащитной организации и даже завести нового приятеля — золотистого ретривера по кличке Шкипер, которого мне хотелось привезти маме в качестве сюрприза. Правда, я не была уверена, хороший ли это сюрприз. Еще я помогла соседям расчистить дорожки, сходила на лекцию по искусству и медицине в Центре Уокера и встретилась с Диего за поздним ланчем. Но и он ничего не слышал о Рите. Вполне логично, что когда я сошла с беговой дорожки своей карьеры, моя жизнь изменилась. Что-то меня совсем не радовало, но в чем-то она даже начала налаживаться. Я впервые за десять лет почувствовала, что могу поднять голову. Могу дышать. Да, я часто вздыхала — потому что безмерно скучала по Пьеро. Но радость не исчезла из моей жизни. Меня радовали свобода и новая работа. Она была мне необходима. Возможно, она была не самой идеальной, и я не стремилась много о ней говорить, но само ее наличие меня поддерживало. И это было лишь крошкой по сравнению с тяжестью других обязанностей, которые я несла на себе. Я словно нырнула в другую жизнь и даже почувствовала облегчение. Я никогда не подозревала, какой я на самом деле человек. Теперь я куда сильнее ощущала, что живу по-настоящему. Рита позвонила в пять, когда я только вошла в свою парадную и направилась прямиком к коробке с валиками для сбора шерсти. Мой Шкипер линял даже в начале февраля. Я не слышала ее голоса уже две недели, но четко услышала, как дрожит мой собственный голос, когда ответила ей бесхитростное «Алло». – Привет, Олли. Я выдержала долгую, спокойную паузу: – Привет, Рита. Ее голос звучал глухо и сдавленно: – Мне действительно очень жаль. Мне пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы справиться с комком эмоций в горле. – Ты в порядке? – спросила я. – Нет, – проговорила она, а потом добавила: – Впрочем, да. Может быть, ты придешь сегодня вечером? Я приготовила лазанью. Я несколько раз прикусила губу: – А Франц тоже там будет? – Он будет несколько позже, – призналась она. – Ну, пожалуйста, Оли! Мне действительно надо, чтобы ты была у меня сегодня вечером. Было что-то в том, как она это сказала, и тон фразы заставил меня почувствовать, что это больше, чем просто время воссоединения сестер. – Хорошо, я буду через двадцать минут. Как бы я ни обижалась на Риту, я все равно очень скучала по ней. И, конечно, была крайне рада видеть ее, стоящую на крыльце и ждущую меня. Когда-то нашу ситуацию в любом случае надо было решать .Такого не было еще ни разу в жизни. Мы никогда не проводили столько времени порознь, по две недели не видя друг друга, даже в колледже. Даже в самые напряженные недели мы всегда виделись за ужином в воскресенье. Я обхватила Риту руками так крепко, как только могла, и сжала еще крепче, когда увидела ее слезы. Это было как первый вдох после долгой-долгой задержки дыхания. – Я скучала по тебе, – наконец сказала она сквозь рыдания мне в плечо. – Я скучала по тебе еще больше. – Жить так – полный отстой, – призналась Рита. – Я все понимаю, – ответила я, отстраняясь и вытирая ей лицо. – Как поживаете? – Я… – начала она, но тут же замолчала. Мы стояли напротив друг друга и улыбались. Все было очевидно и так. «Моя свадьба испорчена пищевым отравлением, я пропустила медовый месяц, и теперь мой муж, возможно, изменяет мне». – Я еще жива. – А он дома? – На работе, – сказала она, выпрямляясь и делая глубокий вздох. Наконец она взяла себя в руки. – Он будет дома около семи. Она повернулась и повела меня внутрь. Мне нравился их дом – он всегда был таким открытым и ярким, и я была рада, что у Риты так развито чувство вкуса и стиля. Если бы оформление было отдано на откуп Франца, на стенах дома было бы много викингов фиолетового цвета и щитов для дротиков. Стояли бы какие-нибудь хипстерские кожаные диваны и, возможно, крафтовая тележка для коктейлей, которую он никогда бы не использовал. Рита прошла на кухню и налила два больших бокала вина. Я рассмеялась, когда она протянула мне бокал: – О, так это и есть тот обещанный вечер, когда срываются покровы со всех тайн. Она кивнула, улыбаясь, хотя я могла бы с уверенностью сказать, что сейчас в ее теле не было ни грамма счастья. – Ты даже не представляешь! Я все еще чувствовала, что мне лучше обойти эту тему, но я просто не смогла не спросить: – Так ты вчера взяла его телефон и… нашла что-то новенькое? – Так и было, – ответила Рита, делая большой глоток и загадочно смотря на меня поверх своего бокала. – Я тебе потом все расскажу. Она кивнула, показывая, что я должна следовать за ней в гостиную, где она уже поставила наши тарелки с лазаньей на два маленьких складных столика. – Ну, выглядит очень уютно, – сказала я ей. Рита плюхнулась на диван и включила «Любовь – болезнь» . Мы пропустили премьеру и все это время собирались посмотреть ее. Ностальгия захватила меня, в горле застрял комок сладкой боли. Я же знала, как долго она ждала, чтобы посмотреть этот фильм вместе со мной. Лазанья оказалась превосходной, кино чудесным, и я почти забыла, что Франц тоже живет здесь. Но через час после начала фильма открылась входная дверь. Все поведение Риты разом изменилось. Она села, уперев руки в бедра, и сделала глубокий вдох. – Ты в порядке? – прошептала я. Неужели я здесь только ради моральной поддержки, пока она противостоит своему мужу? Я не могла решить, будет ли этот вечер фантастичным или мучительным, или тем и другим одновременно. Я слышала, как Франц бросил ключи на стойку, перебрал почту и что-то крикнул. – Привет, милый, – ответила она весело и неприкрыто фальшиво. Это так не вязалось с ее мрачным взглядом, который давил на меня. Мой желудок сжимался в предвкушения стресса, а затем в дверях появился Франц. Его голос звучал удивленно и недовольно. – О, привет, Олив. Я даже не потрудилась обернуться: – Иди к черту, Франц. Рита поперхнулась вином и посмотрела на меня, ее глаза сияли от удовольствия и предвкушения шоу. – Дорогой, если хочешь, в духовке есть лазанья, – крикнула она. Я чувствовала, что он все еще смотрит мне в затылок, но он просто стоял у меня за спиной. Спустя секунду он тихо сказал: – Хорошо, я возьму одну, а две оставлю для вас. – Спасибо, милый! – отозвалась Рита. Рита бросила взгляд на часы, затем потянулась к пульту дистанционного управления и убавила громкость. – Я так нервничаю, что меня сейчас стошнит, – тихо сказала она. – Рита, – спросила я, наклоняясь к ней, – что происходит? – Я им написала, – сказала она, и у меня отвисла челюсть. Я четко видела круги напряженности вокруг ее глаз и то, как она сдерживает слезы. – Я должна была поступить так, – сказала Рита. – Так это как, Рита? – спросила я. Но прежде чем она успела ответить, раздался звонок в дверь. Внимание Риты устремилось через мое плечо к двери, ведущей на кухню, и мы напряженно вслушивались, как Франц пошел по выложенной плиткой прихожей, чтобы открыть дверь. Медленно, так медленно, что я видела дрожь, Рита встала. – Ну же, – тихо сказала она мне, а затем окликнула Франца со спокойной ясностью, в которую я не могла поверить: – Кто там пришел? Я вышла вслед за Ритой, когда Франц отчаянно пытался вывести женщину из дома. У меня упало сердце. Неужели она написала этим женщинам от лица Франца и пригласила их сюда? О боже мой! – Кто там, милый? – невинно повторила вопрос Рита. Женщина протиснулась мимо Франца. – А это еще кто? – спросила она. – Я его жена, Рита, – представилась моя сестра, по-дружески протягивая руку. – А ты кто такая? – А кто тогда я? – вопросом на вопрос ответила женщина, слишком потрясенная, чтобы принять рукопожатие Риты. Она смотрела на Франца, и ее лицо на глазах бледнело. – Меня зовут Кэсси. Франц повернулся, пепельно-бледный, и пристально посмотрел на мою сестру. – Детка… В кои-то веки я увидела, как челюсть Риты начала дергаться от этого ласкательного имени. Я наконец увидела, что она ненавидит его и сейчас просто притворяется, что он ей нравится! Сила сестрер побеждает! – Извини, Франц, – ласково сказала Рита, – я как раз собираюсь представиться одной из твоих подружек. Я четко видела панику в его глазах. – Детка, это совсем не то, что ты думаешь. – А что я думаю, детка? – ядовито спросила Рита, широко раскрыв глаза от притворного любопытства. На дорожку перед домом въехала еще одна машина, и из нее медленно вышла женщина, осматривая открывшуюся перед ней картину. Дама выглядела так, словно только что вернулась с работы. На ней был виден халат медсестры, а волосы были аккуратно собраны в пучок. Мне подумалось, что вовсе не так вы стали бы одеваться для кого-то, кого пытаетесь впечатлить. Так одеваются для кого-то, кого знают уже давно и чувствуют себя рядом с ним хорошо. Я не смогла удержаться и посмотрела на Франца. Ну и гад же он! Рита посмотрела на меня, потом глянула через плечо и сказала: – А это, должно быть, Тринити. О боже мой! Моя сестра так мастерски срывала покровы с Франца, что ей не нужен был даже чеклист. Это был высший пилотаж на грани безумия. Франц отвел Риту в сторону и наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза. – Эй, что ты делаешь, дорогуша? – Я подумала, что должна познакомиться с ними, – ответила она. У нее трясся подбородок, и на это больно было смотреть. – Я видела сообщения от них в твоем телефоне. – Я же не… – начал он. – Да, – тихо заговорила Кэсси. – Ты писал мне на прошлой неделе. Она посмотрела на Риту, потом на меня. – Я не знала, что он женат. Клянусь, я понятия не имела. Она повернулась и пошла обратно к своей машине, проходя мимо другой женщины, которая остановилась в нескольких метрах от нее. По выражению лица Тринити я могла сказать, что она уже поняла, что здесь происходит. – Ты женат! – крикнула Кэсси издалека. – Он женат, – подтвердила Рита. Тринити оглянулась на Франца, когда тот сел на порог и закрыл лицо руками. – Франц, – сказала Рита. – Все это… отвратительно. Он кивнул: – Мне очень жаль. Тринити не сводила взгляда с Риты. – Уже некоторое время мы не были вместе, если это может сгладить мою вину, – сказала она. – А что такое «некоторое время»? – спросила Рита. Тринити пожала плечами: – Месяцев пять или около того. Рита кивнула, глубоко и быстро дыша и изо всех сил стараясь не расплакаться. – Рита, – сказала я, – иди в дом. Ложись. Я буду у тебя через секунду. Она повернулась и быстро увернулась от протянутой руки Франца. На улице хлопнула дверца машины, и у меня замерло сердце. Сколько еще женщин появится сегодня вечером? Но это была не женщина, а Пьеро. Он шел одетый в облегающие серые брюки и синюю рубашку. Выглядел он бодро. Я была в шоке от того, что происходит, и пыталась держать себя в руках, чтобы суметь поддержать Риту. Но я чувствовала, как меня выворачивает наизнанку при виде Пьеро. – О, – сказала стоявшая у двери Рита достаточно громко, чтобы все услышали. – Пьеро я тоже пригласила, Оли. Я думаю, он должен перед тобой извиниться. А потом она тихо закрыла за собой входную дверь. Тринити встретилась со мной взглядом и сухо улыбнулась: – Удачи тебе в этом деле. И глядя на Франца сверху вниз, она добавила: – Мне сразу показалось странным, что ты написал мне после того, как я исчезла из твоей жизни несколько месяцев назад. Она закусила губу и выглядела скорее недовольной, чем расстроенной. – Я надеюсь, что она не останется с тобой. С этими словами она забралась в машину и уехала. Пьеро остановился в паре метров от меня, его брови нахмурились. Наконец он обратил свое внимание на меня. – Оливия? Что здесь происходит? – Я думаю, ты знаешь, что здесь происходит. Франц поднял голову, показав нам глаза, красные и опухшие. Очевидно, он плакал, поняв, что это Рита пригласила их сюда. Наконец он поднял руки, сдаваясь: – Черт возьми, я не могу поверить в то, что сейчас произошло. Пьеро снова посмотрел на меня, а потом на своего брата. – Подожди. Так что, ты действительно ходил налево? – Только пару раз с Кэсси, – ответил Франц. – И с Тринити примерно пять месяцев назад, – услужливо добавила я. Этот момент никоим образом не был связан со мной и Пьеро, но я просто не могла не подчеркнуть: «Я же говорила!». Франц простонал: – Какой я идиот! Момент понимания пришел и к Пьеро, и я воочию увидела его. Как будто кто-то невидимым кулаком ударил его в грудь – он сделал шаг назад и посмотрел на меня с такой ясностью, которая должна была бы быть у него две недели назад. Боже мой, мне должно было быть в этот момент особенно приятно, но все было совсем не так. Ничего хорошего от этой ситуации я не чувствовала. – Оли, – тихо произнес он хриплым от чувства вины голосом. – Не надо, – сказала я. Я понимала, что у меня есть сестра, которая нуждается во мне, и у меня нет времени для Пьеро и его никчемного брата. – Когда уйдешь, не забудь взять с собой Франца. Повернувшись, я пошла обратно в дом и даже не оглянулась на Пьеро, когда закрывала за собой дверь.