Почти медовый месяц.

В тот день, когда я поставила перед собой выбор просить Пьеро или нет, произошло неожиданное и даже ужасное. Мне «повезло» работать в смену, когда в моей секции устроились пообедать Чарли и Молли Гамильтоны. Я не могу винить Шелли, хозяйку ресторана. Действительно, откуда ей знать, что этот вариант будет для меня столь неловким? Но в тот момент, когда я подошла к столу и они подняли головы, мы все погрузились в мертвое молчание. – О, – сказала я. – Привет. Мистер Гамильтон даже отложил меню и с удивлением произнес мое имя. Совершенно неожиданно мне понравилось работать официанткой, однако от меня не укрылось, как дернулось плечо Гамильтона, когда он понял, что я не просто подошла поздороваться, а обслуживаю здесь столики. Это было действительно неловко для всех нас. – Мистер Гамильтон, миссис Гамильтон, рада вас видеть, – улыбнулась я, кивая каждому из них. Внутри же я рыдала, как героиня фильма ужасов, которую преследуют с бензопилой. – Я должна обслуживать вас сегодня вечером, но полагаю, что мы все чувствовали бы себя более комфортно, если бы вас поместили в чью-то другую секцию. Мистер Гамильтон одарил меня легкой и щедрой улыбкой: – Меня и тут все вполне устраивает, Оливия. – А меня – нет. Молли посмотрела на мужа, сдвинув брови: – Я думаю, она пытается сказать нам, что ей было бы удобнее не обслуживать человека, который уволил ее в первый же рабочий день. Мои глаза широко раскрылись от удивления. Неужели Молли Гамильтон на моей стороне? Я снова улыбнулась ей, потом ему, изо всех сил стараясь держаться на дистанции, как предписывает этика профессии. – Все устроить займет всего лишь минуту. У нас есть для вас прекрасный столик прямо у окна, – сказала я и отвернулась, чувствуя, как сотни булавок колют мне шею. – Теперь ты доволен собой, Чарльз? – тихонько прошептала Молли. И уже громче: – Вы все еще планируете занять эту должность?! Эта фраза эхом отдалась у меня в ушах. Я поспешила к Шелли, рассказала ей о ситуации, и она быстро подобрала для них несколько свободных мест. Наконец их пересадили, дали им «комплимент» – бесплатную закуску от заведения, и я смогла свободно вздохнуть. Проблема пока решена. Но затем я возвратилась в свою секцию и обнаружила там вместо них Пьеро Бароне. Он сидел один, и на нем была яркая гавайская рубашка и яркий пластиковый венок-лей. Когда я подошла к столику, то увидела, что он принес с собой и собственный стакан. Я разинула рот – это был пластиковый рифленый стаканчик для коктейлей с гигантской наклейкой $1,99. – Во имя всего святого, что я вижу? – спросила я, понимая, что по меньшей мере половина посетителей и большая часть персонала ресторана наблюдают за нами. Меня не оставляло чувство, что все они знали, что он будет здесь. – Привет, Оли. Я, хм… – тихо сказал он и засмеялся. Я видела, что он нервничает, и это заставляло нервничать меня еще больше.– Я хотел спросить, не здесь ли подавали «Май Тай»? – Ты пьян? – ответила я первое, что пришло мне в голову. – Я лишь пытаюсь вспомнить, как мы пили восхитительный «Май Тай», – кивнул он на стакан. – А что тут особенного. Да, я все помню. – Кажется, именно в тот день я и влюбился в тебя. Я повернулась и свирепо посмотрела на Шелли, но она поспешила спрятать глаза. Кухонный персонал быстро исчез на кухне, а сидевший рядом с кувшинами для воды Дэвид сделал вид, что поглощен чем-то в айпаде. – Ты влюбился в меня? – прошептала я, протягивая ему меню в жалкой попытке сделать вид, что здесь не на что смотреть. – Так и есть, – ответил он. – И еще я так сильно скучаю по тебе. Я хотел сказать тебе, что мне жаль. – Сказать прямо здесь? – спросила я. – Прямо здесь. – Пока я работаю? – Пока ты работаешь. – Ты что, так и будешь повторять все, что я говорю? Он попытался совладать со своей улыбкой, но я уже видела, что этот обмен любезностями заводит его. Он заводил и меня, но я постаралась делать вид, что со мной все в порядке. Ведь здесь Пьеро! Пьеро Бароне величественно жестикулировал в уродливой псевдогавайской рубашке с поддельным стаканом «Май Тая». Моему мозгу потребовалось совсем немного времени, чтобы успокоить сердце, которое еще минуту назад отбойным молотком стучало у меня в груди. Однако мой голос еще дрожал. – Так ты договорился с Гамильтонами, чтобы произвести на меня максимальный эффект? – С Гамильтонами?! – спросил Пьеро и, повернувшись, проследил за моим взглядом. Пригнувшись, он комично смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Как будто в этой рубашке можно где-либо спрятаться. О, Пьеро! – Ух ты, – прошептал он. – Они уже здесь! То есть… это совпадение. Как неловко! – И как же неловко? – спросила я, многозначительно глядя на его яркую рубашку и сияющую зеленым неоном чашку посреди шикарной, приглушенной атмосферы ресторана «Камелия». Но Пьеро не смутился, а неожиданно выпрямился и спросил, готова ли я к настоящей неловкости. И с этими словами он начал, не торопясь, расстегивать рубашку. – Что ты делаешь? – прошипела я. – Пьеро! Оставь в покое одежду… Он пожал плечами, ухмыльнулся и… слова у меня закончились. Потому что под его гавайской рубашкой на нем была блестящая зеленая майка, очень похожая на… – Ну, скажи мне, что это не оно, – проговорила я, сдерживая смех, который просто рвался из меня. – Раньше это было платье твоей Джульетты, – подтвердил Пьеро и посмотрел вниз на свою грудь. – Мы сделали футболку из ее платья. А твое платье, по-видимому, все еще цело и висит в твоем шкафу. – Я его сожгла, – сказала я, и Пьеро изменился в лице так, словно собирается яростно протестовать против этого. – Ладно, ладно, я этого не сделала, но планировала. Я не смогла удержаться, чтобы не протянуть руки и не коснуться знакомого скользкого атласа. – Я и не знала, что ты к нему так привязан. – Ну конечно же привязан. Единственное, что тебе шло лучше этого платья, это когда ты была без него. Пьеро встал, и теперь уже действительно все смотрели на него. Еще бы! Красивый мужчина, одетый в блестящую зеленую майку, которая не оставляла ни капли простора воображению. Пьеро был, как всегда, в отличной форме, но все же… – Цвет ужасный, – сказала я. А он легкомысленно рассмеялся: – Я все понимаю. Например, это говорит о том, что даже такой симпатичный человек, как ты, не может этого сделать. Я видела, как его улыбка превращается во что-то горячее и соблазнительное. – Ты полагаешь, что я симпатичная? – В самом прямом смысле слова, – ответил он и широко улыбался, вызывая острую боль в моей груди. Как же мне нравится эта улыбка на его лице! – В самом прямом смысле? Ну ладно. А ты самый испорченный, – сказала я, но лишь ухмыльнулась, а не отстранилась, как прежде, когда он положил руку мне на бедро. – Может быть, и так, – согласился он. – Помнишь, что я говорил тебе о своем счастливом пенни? Сам цент едва ли имеет отношение к моему везению, но он напоминает мне о временах, когда со мной случались хорошие вещи, – Пьеро многозначительно показал на рубашку и приподнял бровь. – Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне, Оливия. – Пьеро, – прошептала я и быстро огляделась по сторонам, чувствуя, как давит на меня всеобщее внимание. Этот момент уже начал казаться мне примирением. Но как бы сильно ни стремилось к нему мое сердце, мой разум не был готов к этому. Мне не хотелось обсуждать здесь более глубокую проблему, которая заключалась в том, что все делалось против моей правды, вопреки моей воли. – Ты действительно причинил мне боль. У нас в отношениях была крайне редкая, просто потрясающая честность, и поэтому, когда ты думал, что я тебе лгу, это было действительно неприятно для меня. – Я все понимаю, – ответил Пьеро, наклоняясь ко мне так, что его губы почти коснулись моего уха. – Я должен был тебя выслушать. Мне следовало прислушаться к собственным инстинктам. Я еще долго буду чувствовать себя из-за этого дураком. У меня внутри боролись два ответа. Первый – это радостное «Хорошо, тогда давай забудем все!». А второй – страшное «О, черт возьми, нет!». Первый ощущался мной как освежающе легкий, а второй казался успокаивающим, знакомым и таким безопасным. Но как бы хорошо мне ни было в моих осторожных рамках, мне хотелось отбросить скуку и одиночество. Я больше не хотела чувствовать себя «комфортно и безопасно», как прежде. – Думаю, ты заслуживаешь еще одного шанса, – сказала я, останавливаясь всего в нескольких дюймах от поцелуя. – Ты действительно отлично делаешь массаж. Его улыбка стала явственной, и весь ресторан взорвался аплодисментами. Все вокруг нас начали вставать со стульев. Лишь подняв голову, я поняла, что мужчины в углу это папа и Диего в париках, а женщины за столиком сзади – мама, Тиа Мария, Химена, Джулс и Наталья.Где то вдалеке я даже увидела Иньяцио и Джанлуку. Женщиной, промелькнувшей в начале нашего разговора в коридоре, действительно была Рита. Ресторан оказался заполнен моей семьей. Все стояли и хлопали, как будто я самая счастливая женщина на свете. А, может, так оно и есть? Оглянувшись, я увидела, что Гамильтоны тоже стоят у окна и хлопают в ладоши. Я подозревала, что они не просто так появились здесь сегодня вечером, что это Рита привела их сюда, чтобы они могли увидеть главное. То, что они пережили с нами на Мауи, привело к чему-то прочному между мной и Пьеро… но только здесь и сегодня вечером. Хотя какое это имеет значение? Не думаю, что я когда-либо представляла счастье в таком виде. Удача, судьба, решимость, что бы это ни было, я приняла это. Я схватила его за край зеленой майки и резко притянула к себе. Тонкая ткань натянулась под моими пальцами, и я почувствовала, как под ней напряжены его мышцы. Пьеро выдохнул мое имя так тихо, будто это было признание. Его рука скользнула вверх по моей спине, а затем он коснулся моей шеи – большим пальцем, медленно, почти осторожно, словно проверяя, можно ли. Его ладонь была теплой, сильной, и я заметила, как на тыльной стороне руки выступили тонкие вены, когда он слегка сжал меня, притягивая ближе. Он наклонился, и его губы коснулись моих – не торопливо, не напористо, а удивительно нежно, как будто он целует меня впервые . Поцелуй был мягким, долгим, почти невесомым, и все вокруг будто перестало существовать: шум зала, свет, взгляды. Был только он, его дыхание у моего виска и мое сердце, которое больше не хотело отступать. Его пальцы все еще лежали на моей шее, удерживая меня так, будто отпускать было просто невозможно. Я улыбнулась прямо в его поцелуй, зная, что выбор уже сделан. Кажется ты влипла Оливия !