Глава 6. Волк вампиру не товарищ
29 декабря 2025 г., 17:59
— И как давно ты такой?
Они сидели в гостиной и пили чай. Чонгук, с удовольствием развалившись на диване, во все глаза любовался всё ещё пришибленным видом своего зазнобы, тот же во все глаза разглядывал его в ответ, как какую-то диковинку. Шок сменился недоверием, на смену недоверию пришло любопытство, да так и осталось.
— Уточни, пожалуйста, какой. Красивый? Умный? Сексуальный? Оборотень? Хотя, знаешь, любое из этих — с рождения, — самодовольно ухмыльнулся Чонгук.
— Ты видел меня голым.
— Ты меня тоже, — он кивнул на своё полуобнажённое тело, слегка прикрытое пледом в области паха, и то только потому, что Тэхён его туда набросил из каких-то совершенно непонятных благопристойных соображений.
— Если ты меня укусишь, я тоже стану оборотнем?
— Нет, только если отсосу.
— Что? Как у вампиров?
— Нет-нет, ты не понял. Это передаётся половым путём.
Чонгук, крайне довольный произведённым эффектом, кокетливо заправил фиолетовую прядь за ухо, флиртуя.
— Мне нравится твоя невинность. Но, если хочешь, я могу прямо сейчас… обернуть тебя… вокруг своего члена, — и подмигнул стушевавшемуся парню, который теперь смотрел куда угодно, но только не на него. Надо же, какой стесняшка.
— Ты смотри, как бы я тебя не обернул, — нехотя ответил тот, искоса подглядывая на оголённые мощные бёдра вероломного волка.
— Не откажусь. Я универсальный солдат, — дернул бровями Чонгук, как бы невзначай сдвигая плед чуть ниже, оголяя низ живота и с удовольствием наблюдая, как взгляд Кима тут же зацепился за эту деталь.
— И много вас, таких, как ты? — Тэхён изо всех сил пытался перевести взгляд или хотя бы тему в более мирное русло.
— Не очень, но есть. В Корее тоже водятся, кстати, и возможно, ты кого-то даже знаешь, просто не подозревая, что этот кто-то — оборотень.
— Ты явно сейчас имеешь в виду кого-то конкретного, — насторожился Тэхён.
— Ага. Но пусть он тебе сам расскажет.
— Я ж теперь спать не буду…
— Естественно. Я же не буду тебе давать заснуть, — снова подмигивает, эротично закусывая губу и подаваясь к нему всем телом. Тэхён покачал головой. Невозможный. Но красивый. И, что греха таить, сексуальный. В голову даже закралась мысль, а так ли уж надо держать этот целибат? Может, ну его? Вот же он, его ожившая влажная мечта, лежит, на всё готовый, уже даже голый — и раздевать не надо. Но что-то смущало. Только вот что?
— Меня, кстати, Чонгук зовут, — решил вдруг представиться тот.
Точно! Какой может быть секс, если он даже не знает его имени! Хотя, теперь вот знает.
— Я… Мне надо отойти, — Тэхён быстро поднялся и вышел, оставляя Чонгука наедине со своими влажными мечтами. Кстати, куда делся Пусан? Давно не показывался. Интересно, как он отреагирует на такие метаморфозы с их «питомцем»?
Чонгук мечтательно проследил взглядом за его статной фигурой и завертелся счастливым волчком. Ну что за прелесть!
Беда пришла откуда не ждали.
В дверном проёме показалась наглая рыжая морда, с видом превосходства держа во рту за шкирку огромную и, что самое страшное, всё ещё живую крысу и, глядя прямо в расширившиеся от ужаса глаза оборотня, выплюнул её. Та быстро очухалась и побежала.
Чонгуку резко перестало хватать кислорода. Перейдя на фальцет, он, отскочив на пару метров вбок, запрыгнул на стол, пытаясь уследить за хаотичными передвижениями огромной обезумевшей крысы. На ор прибежал перепуганный Тэхён, и Чонгук, понимая, что тому тоже грозит опасность, заорал ещё громче, принимаясь яростно махать руками, мол, давай сюда, ко мне, здесь она нас не достанет.
Тот, оценив обстановку, метнулся на кухню и вернулся с большой кастрюлей, спокойно проследил взглядом за крысой и, когда та в очередной раз пробежала мимо, быстро накрыл её и придавил сверху ладонью, чтобы не вырвалась. Бледный как мел Чонгук на подрагивающих ногах попытался слезть со стола, но стоило Тэхёну убрать руку, как кастрюля задергалась, и он быстро залетел обратно, крепко ругнувшись матом.
— Чонгук, подойди сюда, придержи её здесь, а я за картонкой схожу, — позвал Тэхён. — Давай, не бойся, она не выберется, пока ты будешь держать кастрюлю.
Делать нечего. Не желая позориться ещё сильнее, голый и вдруг резко засмущавшийся собственной наготы Чонгук, прикрывая рукой причинное место, опасливо просеменил к крысе и, превозмогая отвращение и страх, заменил руку Тэхёна своей. Тот кивнул и отошел куда-то. Вернулся с куском картона, подсунул его под дно и быстро вынес эту конструкцию на улицу.
Чонгук понуро сидел и переваривал то, что только что произошло. Его репутация очаровательного сильного и крутого волка, кажется, была втоптана в грязь ублюдочным котом, с видом победителя взирающего со шкафа на развернувшуюся сцену чужого позора.
— Я крыс с детства боюсь, — тихо признался Чонгук, уже полностью завёрнутый в плед. Тэхён уселся с ним рядом и, поглаживая по спине, отпаивал горячим вином, чувствуя вину за своего кота. — Меня как-то раз случайно заперли в погребе, а их там полчища. Они меня чуть не сожрали. Я так орал! Я потом целый год перевоплотиться не мог, такой стресс получил. На всю жизнь запомнил их противный писк и то, какие у них хвосты мерзкие на ощупь.
Его передёрнуло от омерзения. Тэхён прижал его к себе и принялся укачивать, как ребёнка.
— Ты прости меня, не уследил за котом. Догадывался, что мстить будет, но не думал, что крысу в дом притащит, — он кинул убийственный взгляд на виновато смотрящего на них Пусана.
— Но ты её вообще не испугался. Не убил, надеюсь? Просто выпустил же, да? — с надеждой спросил Чонгук.
— Не убил. Я зверей люблю. Людей — не очень, — буркнул Ким, исподлобья наблюдая за Пусаном.
— Но ты спасатель!
— За это неплохо платят, к тому же зачастую мы спасаем и животных тоже. Вот, на прошлой неделе кошку с дерева снимали. Месяцем ранее — угодившего в медвежий капкан оленя.
— Оленя? — удивился Чонгук. — Обычно они не попадают в неприятности.
— О, поверь, как раз олени в них и попадают.
Ненадолго повисло уютное молчание. Чонгук всем телом прижимался к обнимающему его Тэхёну и наблюдал за переливающимися огонёчками на ёлке. Ему было так тепло и спокойно. Вот бы так и заснуть с ним рядом. Глаза понемногу закрывались, всё-таки уже перевалило за полночь. Сегодня, кстати, Рождество. И, прежде чем погрузиться в сон, в голове мелькнула счастливая мысль, что впервые он проведет его с тем, от кого в нежном трепете заходится сердце.
