Рябиновый отвар 2.0

Гермиона и Джинни украшали комнату на Гриммо, 12, бумажными гирляндами, а Гарри Поттер стоял тут же на стремянке и вешал серебряную звезду под потолком. Был день рождения Альбуса, старшего сына Гарри и Джинни, и дети Гермионы тоже приглашены. Комната получилась очень нарядной и источала ощущение настоящего и заслуженного семейного счастья. Но Гермиона чувствовала себя здесь совсем чужой. С тех пор, как они с Роном разъехались, все изменилось между ней и Поттерами. Без ссор и скандалов, тихо, и внешне как будто незаметно. Гарри, конечно, поддерживал Рона. Часто. Регулярно. Гермиона лишь случайно узнавала о том, что они снова встречались - по обрывкам фраз, по взглядам и брошенным невзначай шуткам. И каждый раз что-то внутри болезненно сжималось. Ее никто не поддерживал. У нее, впрочем, в отличие от Рона, все было хорошо. Отличная — и даже престижная — работа в больнице святого Мунго. После окончания школы Гермиона пришла туда молодым колдомедиком на практику, не строя далеко идущих планов и даже не предполагая, что задержится надолго. Но именно тогда зельеварение постепенно заняло в её жизни особое место, и незаметно, но стабильно стало чем-то большим, чем просто частью профессии. Ещё в Хогвартсе профессор Снейп сумел заинтересовать ее - показать, что за строгими правилами и точными формулами изготовления зелий скрывается глубина и опасная красота. Тогда это было лишь смутным ощущением, не до конца осознанным. И только столкнувшись с зельеварением вне школьных стен, в реальной работе, Гермиона поняла, что хочет связать с ним свою жизнь - не временно, не из любопытства, а всерьёз и надолго. В Мунго ей выделили личную лабораторию, где она варила необходимые больнице зелья и эликсиры, а также могла проводить исследования, когда оставалось на это время. У нее был практически неограниченный доступ к любым ингредиентам, гранты, командировки, достойная зарплата. Значительно выше той, что Рон получал, перебиваясь случайными подработками. Благодаря своему стабильному финансовому положению Гермиона могла позволить себе и путешествовать, и регулярно баловать детей. После официального развода она продала старый домик, в котором они раньше жили вместе, и купила небольшую квартиру в маггловской части Лондона: две детские комнаты, спальня - ее собственное убежище - и гостиная с камином, подключенным к каминной сети на случай экстренных вызовов. Вся жизнь ее выглядела со стороны состоявшейся, упорядоченной, даже идеальной. Наверное, поэтому никому и в голову не приходило, что ей нужна была простая человеческая поддержка в этот сложный период. Острое чувство одиночества уже несколько долгих лет не покидало ее. Это было то одиночество, которое приходит изнутри, и заставляет еще больше прятаться, отгораживаясь от всего мира, выстраивая новые и новые заборы. Одиночество, которое не исчезает от одной встречи с друзьями. А еще у нее были сны и Снейп. Однако, скорее это были лишь воспоминания о снах. С тех пор, как она упала к нему в объятия на утесе, никаких снов с полетами и библиотеками больше не было. Снейп не приходил и ничего не говорил, так что она снова стала сомневаться - не выдумала ли она все. – Герми, как вы с детьми отдохнули в этом году? – Джинни задала ничего не значащий вопрос, в котором Гермиона услышала больше вежливости и желания прервать неловкое молчание, чем искреннего интереса. – Замечательно! - слишком охотно и с напускным энтузиазмом ответила она, - Пальмы, жаркое солнце, море! Ты же знаешь, я обожаю море! Она говорила бойко, не останавливаясь, будто боялась тишины. Но это не помогало. Звонок в дверь прозвенел как-то особенно громко. – А это, наверное, Рон! – неестественно радостно воскликнул Гарри, и тут же поспешил спуститься, чтобы открыть дверь. Гермиона и Джинни остались вдвоем, в тишине. – Джинни, знаешь… – собравшись с духом, начала было Гермиона, но тут в комнату влетел маленький Альбус и повис у мамы на шее. Гермиона улыбнулась ему широко. Почти убедительно. Вошедший Рон выглядел плохо. Он был небритый, неопрятный и явно очень уставший. Он словно вообще перестал заботиться о себе - и не считал нужным это скрывать. Гермиона подошла первой - она хотела развеять всю неловкость ситуации, и обняла его: – Рада тебя видеть. – Ты… хорошо выглядишь! - смутившись, ответил Рон. – Спасибо. – Я слышала, вы с Гарри часто видитесь, - Гермиона невольно вжала голову в плечи, но все же сказала это, когда никто больше не мог их слышать. – Мы с ним друзья, - невозмутимо пожал плечами Рон. – Жаль, что я больше – не ваша подруга, - Гермиона отвернулась и украдкой смахнула слезу. Он поморщился: – Ты что, хочешь, чтобы я отказался от друга? Я дружу с ним с первого курса! – Нет… Просто я тоже хочу быть подругой, - тихо проговорила она, - хоть чьей-нибудь. Он промолчал. Звучала музыка. Праздник продолжался, был слышен детский смех из соседней комнаты. Кикимер суетился у праздничного стола. Бывшим супругам ничего не оставалось, как только продолжать говорить друг с другом. – Как вообще у тебя дела, Рон? – после небольшой паузы уже спокойнее поинтересовалась Гермиона. – Потихоньку, - вздохнул Рон и почесал густую бороду. – Где живешь сейчас? – Да в Норе, у родителей, зачем мне самому что-то отдельное искать? Да я ведь и помогаю им, чем могу. ⁃ Понятно, - кивнула Гермиона. Повисла неловкая пауза. – Слушай, а ты не знаешь, – спросила Гермиона вдруг, – кого профессор Снейп мог считать своим самым близким человеком? Рон удивленно посмотрел на бывшую жену, но все же ответил, будто этот вопрос не застал его врасплох: – Лили Поттер, конечно, это все знают. – Нет, должен быть еще кто-то, ныне живущий. Никак не могу понять… Рон задумался, но не стал спрашивать о цели этих вопросов: – Чаще всего он как будто общался с МакГонагалл, как я понимаю. Гермиона резко отвернулась: ⁃ Спасибо, это отличная идея, - произнесла она выдохнув. Почти сразу она еще раз обняла Рона, попрощалась с Гарри и Джинни, и по каминной сети переместилась напрямую в Хогвартс, в кабинет директора, даже не заходя домой. Детей решила не отвлекать от веселья. * * * В кабинете директора было многолюдно, настолько, что появление Гермионы даже не сразу заметили. – Мисс Грейнджер! - директриса всплеснула руками, все же обратив на нее внимание через некоторое время, - Как же вы вовремя! И почти без паузы продолжала: – Мы снова остались без преподавателя по зельеварению! Вы представляете, мисс Грейнджер? Гермиона опешила: ⁃ Директор, мне очень жаль… ⁃ Знаю-знаю, - отмахнулась Минерва, - Я знаю, где вы работаете. И знаю, где живете. И я знаю, кто вы. И еще я знаю, что это - ваше! Минерва не давала ей вставить ни одного слова: ⁃ Просто обещайте мне, что подумаете! О большем я вас не прошу. Разве не это главное в жизни – оставить после себя след? Тут, в школе, у вас будут все шансы! Все присутствующие профессоры молча наблюдали их диалог, а Невилл, конечно, глядя на подругу широко улыбался. – Ох, мисс Грейнджер, простите, – воскликнула директор, – позволю вам поздороваться с вашими будущими коллегами. Она сказала так, хотя Гермиона не дала еще своего согласия. Тут уже Невилл не выдержал и первым бросился к Гермионе с объятиями, мадам Помфри тоже обняла ее. Профессор Трелони и вовсе расплакалась, обняла как бы издалека и похлопала Гермиону по плечу, словно побоявшись слишком сильно приблизиться, а новый преподаватель, пожав ей руку, поздоровался: – Рад знакомству, мисс Грейнджер! - формально сообщил он, - Профессор Брукс, Джон, к вашем услугам! Преподаю Защиту от Темных Сил. Премного благодарен судьбе и Минерве МакГонагалл за такую возможность! - Джон самодовольно улыбнулся, не выпуская руки Гермионы из своей. Профессор был очень приятным молодым человеком, явно младше Грейнджер лет на десять. Удлиненное каре и светлая мантия с серебряного цвета каймой выдавали в нем модника, и однако он не производил впечатление пустоголового красавчика, как некогда профессор Златопуст Локанс. Скорее, всё выдавало в нем человека, который уважает модные тенденции, но не кичится ими. – Что ж, я рада, что директор смогла найти столь достойного кандидата на должность преподавателя по ЗОТИ, - улыбнулась Гермиона, с интересом разглядывая нового профессора, - Надеюсь, студенты на ваших уроках изучают не только теорию! - проговорила Гермиона, и в ее улыбку добавилась нотка грусти из не самых светлых воспоминаний о ее пятом курсе, когда Долорес Амбридж запретила использование магии именно на уроках по ЗОТИ. – Можете не волноваться, мисс Грейнджер, мои студенты получают изрядную долю практики, - ответил тот и сверкнул белоснежной улыбкой. Директор прервала беседу, и края ее широкополой шляпы мелко задрожали: – Думаю, мы можем уже заканчивать наше собрание, не весь же день проводить в моем кабинете! Надо и отдохнуть, и другими делами заняться. Скоро заканчивается учебный год. Я уверена, вы все нынче перегружены работой. Все с готовностью закивали, и поспешили прочь. Невилл подмигнул Гермионе и знаками показал, что хочет встретиться позже. Гермиона и Минерва остались в кабинете вдвоем. И даже бывшие директора на портретах притихли, чтобы не мешать разговору. – Мисс Грейнджер, – МакГонагалл села в кресло и понизила голос, – прошу, не отвечайте сразу отказом! Подумайте хорошенько. Ведь это идеальный вариант – как для школы, так и для вас! Разве вас совсем не тянет в родные пенаты? – она развела руками, как бы иллюстрируя, что имеет ввиду. – Профессор, простите, что не соглашаюсь сразу, но ведь я этого никак не ожидала! Мне необходимо немного подумать… Конечно, мне очень приятно быть здесь, и видеть всех вас… – Ах, девочка моя, что же это я? - прервав речь Гермионы, директор неожиданно засуетилась, - Я могу предложить вам чаю? Она хлопнула в ладоши, и перед ней тотчас же появилась Твинки. Гермиона тут же бросилась к эльфийке с объятиями, и когда как следует поздоровалась и расспросила ее, профессор словно о чем-то вспомнила, и отпустила домовика, торжественно объявив: – Я сама приготовлю вам чай! Гермиона понимающе улыбнулась: – У меня к вам есть один важный вопрос, – произнесла она, опустив взгляд в свою чашку, – ведь профессор Снейп больше всех общался именно с вами? Директор вздрогнула, и это не ускользнуло от внимания мисс Грейнджер. – Да, конечно, - директор обернулась после паузы, – но это было так давно… Я уже и не помню. Стоит ли ворошить прошлое, которого не вернуть? Я горжусь тем, что могла считать профессора Северуса Снейпа своим другом. И пусть я рассталась с ним не очень хорошо, – на лицо МакГонагалл набежала тень, – все равно я позволяю себе сохранять за собой этот статус. Ведь я тогда была уверена, что он предал Орден! – Да, конечно, профессор, я вас ни в коем случае не обвиняю, дело вовсе не в этом.. Понимаете, мне снились сны… – Сны? - Минерва приподняла одну бровь и рука ее застыла неподвижно прямо с чайником в руке. – Да, знаете, повторялся один и тот же сон, я видела профессора Снейпа, очень ясно, словно наяву, – Гермиона не стала рассказывать директрисе об объятиях, - знаете, много раз за последние… – она замялась, понимая, как странно это звучит, – несколько лет. Профессор еще выше вопросительно подняла одну бровь, приглашая свою бывшую ученицу продолжить свой рассказ. – Да, и сон повторялся практически не изменяясь, – Гермиона не стала рассказывать и о полетах над Хогвартсом в обнимку со Снейпом, – до тех пор, пока он не заговорил со мной. Понимаете, я ведь все это время не понимала, кто это. Только совсем недавно, когда он применил легилименцию и левитацию, я начала догадываться. Бровь директора поднялась еще выше как будто это было вообще возможно: – Легилименцию? Левитацию? – Да, и знаете, я по традиции решила попробовать найти ответы в библиотеке, и случайно – ну просто от усталости – я уснула прямо над книгами, и в тот раз снова увидела во сне профессора Снейпа, и прямо во сне он протянул мне книгу, и сказал, что я должна ее прочитать. И понимаете, ведь я люблю книги, и к тому же, я была как раз в библиотеке, и я сказала «акцио», и эта книга действительно прилетела ко мне! А я ведь не знала о ее существовании до этого сна! По мере рассказа профессор МакГонагалл медленно опускалась на стул, а лицо ее вытягивалось... Она глотала воздух, словно ей его не хватало. – Мерлин, мисс Грейнджер! Как называлась эта книга? - прошептала она. – Я помню совершенно точно: «Фонтан Бессмертия или Второе предназначение Омута Памяти». МакГонагалл закрыла глаза ладонями. – Бессмертия? Этого не может быть! Вы хотите сказать, что мы похоронили живого человека! О Северус! – она воздела руки к небу и затараторила, словно боялась опоздать, – ну же, ну же, мисс Грейнджер! Что было написано в этой книге? – Там было написано, что с его помощью умерший может вернуться в мир живых. Для этого он должен слить в Омут свои воспоминания, понимаете? Ведь профессор Снейп как раз сделал это, и мы все, всё магическое сообщество решило, что он это сделал для того, чтобы очистить свое имя хотя бы после смерти… А выходит, ему не это было нужно… – Ну же, мисс Грейнджер, не томите, что дальше, что еще там было?? – Еще там было написано, чтобы вернуть его к жизни, необходимо, чтобы его родственная душа, самый близкий человек, прикоснулся к нему… – О Мерлин! – при этих словах директор побледнела. – Да, прикоснулся, и он сможет вернуться в наш мир, понимаете? Вы же хорошо знали профессора Снейпа. И вы должны знать, кто бы это мог быть - его близкая душа, любимый человек? Директор закрыла глаза, тяжело вздохнула, и произнесла упавшим голосом: – О, мисс Грейнджер! Уверена, что я знаю ответ на этот вопрос! В самом деле, мы общались с Северусом довольно близко, должна вам сказать. А когда он умер, и когда всё открылось, я места себе не находила! – Так кто же, кто же это может быть? Ведь мама Гарри, Лили, много лет, как умерла! - произнесла мисс Грейнджер упавшим голосом. – Да, это была не Лили, девочка моя! Я уверена, что это… я! Гермиона замерла, как громом пораженная. – Вы? О Мерлин, профессор! Какое счастье, что это вы! - сказала она, и плечи ее опустились, - Но как мы проведем обряд? Ведь профессор похоронен, уже много лет! Гермиона содрогнулась от мысли, что прошло два десятка лет, и останки Снейпа всё это время лежали под могильной плитой. И конечно, сомнение червем снова закралось в ее мысли. – Самое важное сейчас: нам нельзя никому об этом говорить! – заявила уверенно директор, – и теперь у тебя есть дополнительная, – она выделила это слово, – причина принять мое предложение о работе, милая моя! Если мы обе будем здесь, рядом с ним, мы обязательно сможем что-то придумать! А сейчас всё! Уже поздно, скоро ночь! Если хотите, оставайтесь в школе на ночь, подумайте, а завтра утром еще поговорим! Гермиона могла моментально перенестись домой по каминной сети, но от чего-то все же решила принять предложение профессора МакГонагалл, и остаться. – С вашего позволения, я бы осталась. Разрешите разместиться в подземельях? Там есть лаборатория для приготовления зелий, я бы хотела перед сном немного поработать, - опустив глаза попросила Гермиона. По правде говоря, она всегда могла использовать отличную собственную лабораторию в больнице, но не смогла устоять против соблазна побывать в подземельях Северуса. – Это весьма похвально, мисс Грейнджер. Конечно, вы можете воспользоваться лабораторией Мастера Зелий... В смежной комнате как раз располагается спальня, которую вы можете занять. Пароль на данный момент «Змееуст», - МакГонагалл тепло улыбнулась и пожала ладонь Гермионы двумя руками, - Удачи вам, коллега. Немного помолчав, она добавила: – Мы обязательно что-нибудь придумаем! Обязательно! Подумать только! Ведь совсем скоро, возможно, я снова увижу профессора Снейпа! С этими словами директор выпроводила Гермиону из своего кабинета. Все остальные бывшие директора во главе с Дамблдором с улыбкой помахали ей вслед со своих портретов. Прямо из кабинета директора Гермиона направилась к Невиллу, снова обняла его, и они немного поболтали о том - о сем. «Оставить после себя след…» Эта идея показалась Гермионе вполне достойной. Наконец, уже ближе к ночи, Невилл проводил подругу до входа в подземелья, и она осталась одна. Перед заветной дверью она шепотом произнесла пароль – «змееуст» – и дверь со скрежетом отворилась. Волшебница оказалась в святая святых Мастера Зелий. Конечно, после Северуса здесь работали и другие преподаватели, но всё равно всё здесь напоминало о нем. «А ведь я здесь бывала, будучи школьницей», – улыбнулась она своим воспоминаниям, проводя рукой по гладкой поверхности письменного стола. Отработки у профессора Снейпа всегда запрещали использование магии. «Вот здесь я мыла водой и мылом котлы и флаконы, вот здесь - измельчала сушеные головки заунывника и листья китайской жующей капусты… а еще, помогала проверять работы первокурсников…» Даже тогда эти отработки не были ей в тягость, ей нравилось прикасаться к этому таинству, к науке о зельях, пусть даже не напрямую. А какая в этом кабинете была коллекция книг по предмету! В ней содержались такие книги, которых нельзя было найти даже в городской библиотеке, не говоря уже о школьной! Гермиона не удержалась, и погладила корешки книг, читая названия и поражаясь еще больше - в детстве она не могла оценить все это собрание по достоинству. Интересно, смогли ли новые преподаватели понять, насколько обширно и разнообразно собрание книг, и как над этим поработал именно Северус Снейп? В этом у нее были определенные сомнения. Вечер Гермиона закончила в воспоминаниях и работе над улучшением противорвотного зелья. И лишь глубокой ночью она заснула в комнате, которую отвела для нее Минерва.