Рябиновый отвар 2.0

Незаметно пролетело все лето. Уже в самом начале июня Гермиона приняла решение, которое можно было считать очевидным с самого начала. Дети еще спали в своих спальнях, а мама уже приготовила им на завтрак горячие вафли, и теперь сидела и писала письмо. «Уважаемая директор МакГонагалл, После тщательных раздумий, я решила все же принять Ваше предложение! Считаю, что это мой долг - вернуть и приумножить для будущих поколений волшебников то, что я сама получила и от школы, и от профессора Снейпа, и от других профессоров, и конечно, от Вас лично. Особенно учитывая сложную ситуацию, в которой оказалась школа по причине отсутствия специалиста именно по Зельям, моему профильному предмету. Вероятно, сама судьба подсказывает мне, что это - мой путь.» Подписавшись и пожелав Минерве прекрасного летнего отдыха, Гермиона задумчиво скрутила пергамент в трубочку, перевязала красной тесемкой, и привязала к лапке совы Стриги. Почесав ее за ухом, она угостила птицу овсяным печеньем, и как будто решившись, резко открыла окно. Стрига вылетела, широко расправив крылья, и совсем скоро скрылась из глаз. Весь июнь они с директором регулярно переписывались, и пытались придумать план по возвращению к жизни профессора Снейпа. Минерва настойчиво многократно повторяла свою мысль: «В этом деле нельзя торопиться! Прежде, чем проводить какой-бы-то ни было ритуал, необходимо все как следует взвесить, изучить, разобраться, просчитать риски. Ведь это - старинная магия с элементами темной! Тут не может быть места спешке!» Гермиона с досадой швырнула очередное письмо директрисы в камин. Пламя вспыхнуло, моментально поглотив конверт, и за секунды от пергамента ничего не осталось, кроме золы. Гермиона с силой потерла лоб. Она присела к письменному столу, взяла в руки перо, но никакие аргументы не приходили ей в голову. С силой швырнув перо на стол, она резко встала, и занялась уборкой. Ей необходимо было делать хоть что-то осознанное. К концу лета вся ее торопливость полностью исчезла, будто Минерва постепенно высосала ее. В дополнение к этому, директриса настойчиво требовала держать всю эту историю строго в тайне. Сначала надо было провести само воскрешение, и только если все пройдёт хорошо – только тогда уже можно будет начинать думать о том, как лучше предать этот факт огласке, и стоит ли. Ведь никто не знает, получится ли провести ритуал успешно, и даже если да, то как будет выглядеть и чувствовать себя професор после пробуждения; как общественность воспримет этот факт; и вообще, правда ли всё это, и насколько можно доверять каким-то там снам? Минерва была, конечно, права - и насчет рисков, и насчет неизвестности. И хотя Гермионе было сложно смириться с очередной задержкой на месяцы, она не могла привести ни единого аргумента против, но чувствовала, что это нехорошо. К августу Гермиона и сама снова вошла в порочный круг сомнений. Чем дольше она думала, тем менее реальной ей казалась вся эта история с Фонтаном Бессмертия. Ведь кроме совпадения названия книги во сне и на яву, у нее не было ни единого доказательства! Да и можно ли было считать это хоть сколько-нибудь убедительным доказательством? К тому же, ни разу за всё лето профессор Снейп больше не приходил к ней во сне. Теперь всё уже стало казаться ей совершенно глупой идеей, и она даже пожалела, что вообще втянула в эту историю Минерву, да еще убедила ее в реальности происходящего. Получая сов от неё, она стала теперь содрогаться от одной мысли, что теперь придется держать ответ за все свои выдумки. Сказать Минерве, что всё ложь - тоже было как будто уже поздно. Поэтому она выбрала пассивную позицию, соглашаясь со всем написанным МакГонагалл в письмах, и старалась сразу переводить тему на рабочие вопросы, связанные с ее новым трудоустройством и преподавательством. * * * Первого сентября Гермиона не провожала детей, как обычно, а отъезжала с вокзала Кингс Кросс вместе с ними. Роуз вся сияла, и бежала вперед, буквально подпрыгивая на каждом шагу от нетерпения, а вот Хьюго выглядел весьма недовольным и делал вид, что увлечен разглядыванием поезда, будто видел его первый раз в жизни. Рон тоже приехал на вокзал, и даже был трезв и выглядел опрятным. Бывшие супруги коротко поздоровались, и Гермиона сдержанно улыбнулась Рону. * * * Мама с детьми ехали в разных вагонах – всё как положено: школьники со школьниками, а преподаватели – с преподавателями. Гермиона Грейнджер, естественно, устроилась в одном вагоне с Невиллом Лонгботтомом, а еще к ним в купе подсел и Джон Брукс, новый профессор по ЗОТИ. ⁃ Гермиона, ты не представляешь, как изменилась хижина Хагрида! - хихикал Невилл, - А все благодаря мадам Максим! Представь, скатерти, занавесочки, картинки на стенах! ⁃ И Хагриду это нравится? - Гермиона не могла сдержать смеха. ⁃ Очень! Он сам ходит по школе и всем рассказывает, как не знал домашнего уюта раньше! - добавил Джон Брукс и мягко улыбнулся. Время в дороге пролетело незаметно. Наконец, поезд остановился, и пассажиры засуетились. Из-под сидений доставали сундуки, сумки, надевали теплые мантии, шарфы и даже перчатки - первое сентября выдалось на редкость холодным, будто раньше времени повеяло зимой. Выбравшись из вагона и вытащив с помощью Невилла сундук, Гермиона очутилась на перроне. Все детские годы промелькнули у нее перед глазами в этот момент. И вот - теперь она здесь не как ученица, а как преподаватель, профессор. Закрыв на секунду глаза и глубоко вздохнув, Гермиона пустилась догонять группу профессоров, которые торопились опередить детей, чтобы встретить их уже в замке. Когда перед Гермионой открылись тяжелые ворота в Большой зал, ее сердце пропустило удар. Перед ее внутренним взором снова промелькнули картины из детства: профессор Снейп быстрым шагом идет по коридору, его мантия развевается, и от того он похож на огромную чёрную летучую мышь. Вот он стоит у доски и задает каверзный вопрос, а она тянет руку для ответа. Он, будто не замечая ее руки, медленно обводит взглядом класс… Вот он шепчет заклинание на поле для квиддича, пытаясь спасти Гарри… А Гермиона… Поджигает его мантию, потому что думает, что это он заколдовал метлу Гарри. Щеки новоявленного профессора сам собой залил румянец. Вся школа тогда настороженно относилась к Северусу, потому что никто просто-напросто не понимал его, кроме, разумеется, Дамблдора. Тот всегда говорил, что полностью доверяет Снейпу. На лице Гермионы мелькнула грустная улыбка: ведь все изменилось, в том числе и профессора Альбуса Дамблдора не стало, а на его месте сейчас сидела профессор МакГонагалл. Сейчас-то все, конечно, уже знают, что убийство Дамблдора было им же самим и спланировано. Но тогда это было не так. Мерлинова борода, как же все… Как же она ненавидела Снейпа, когда тот занял пост директора! А ведь он понимал, что заработает эдакую славу, и все равно пошел на это. Ради Дамблдора. Ради Драко. Ради Гарри наконец. Теперь же королевой подземелий вместо него станет Гермиона Грейнджер, новый Мастер Зелий! Она займет кабинет зельевара, будет читать книги из его библиотеки, преподавать его предмет. Гермиона едва заметно поежилась. * * * Директор МакГонагалл коротко поприветствовала весь преподавательский состав, и снова повторила слова благодарности в адрес Гермионы за то, что она приняла такое «верное» решение, как она выразилась. Раздались неровные аплодисменты. Готовясь к первому учебному дню, Гермиона постаралась придать себе серьезный вид: надела строгую мантию черного цвета с зеленой окантовкой, а волосы собрала в строгий аккуратный пучок. Тут послышался знакомый гул детских голосов, высокие входные двери отворились, и в зал рекой потекли студенты. Много-много детей, и всё незнакомые Гермионе лица. Хотя, нет! Это не совсем правда! Вот же Роуз и Хьюго. А вот и Альбус, сын Гарри и Джинни. Гермиона с трудом сдерживала слезы волнения и умиления, а ее руки предательски дрожали, сжимая волшебную палочку в складках мантии, но не отпускали ее, будто палочка могла помочь унять волнение. Когда дети расселись по своим местам, со своего места по многолетней традиции поднялась директор. Она дождалась полной тишины в зале, и объявила о начале распределения для первокурсников. Как и каждый год, включая самый первый год Гермионы в Хогвартсе, первокурсников провожал Хагрид. Его огромная окладистая борода была уже совсем седой, но он все с тем же рвением следил за каждым порученным ему ребенком. Словно курица-наседка крыльями, он обнимал своими огромными лапищами всю толпу малышей и подталкивал их, испуганных, вперед. Роуз Уизли, сидя за Когтевранским столом среди подруг-однокурсниц, явно чувствовала себя спокойно, и ничуть не волновалась. Она весело щебетала с другими девочками, и даже не обратила внимание на стайку первокурсников. Гермиона нашла глазами Хьюго. Тот тоже ничуть не волновался, но вел себя куда более сдержанно. Их мама улыбнулась: волнение за детей было совершенно неуместно! Очевидно, что им обоим тут очень хорошо! Наконец началось распределение. Как всегда, первокурсники по одному проходили вперед, им на головы опускалась старая добрая Распределяющая Шляпа, и через более или менее короткое время раздавался вердикт. – Пуффендуй! – Слизерин! – Гриффиндор! – Когтевран! После каждого вердикта один из четырех столов в зале взрывался аплодисментами, и новоприбывший отправлялся к столу своего факультета. Всё как в тот самый первый день в школе. Ну, почти всё. Гермиона впервые наблюдала за этим процессом без настоящего вовлечения, ведь она по сути не принадлежала ни к одному из факультетов. Да, когда-то она закончила именно Гриффиндор, но сегодня могла позволить себе оставаться отстраненной. А цвета ее одеяния и вовсе выдавали ее приверженность к Слизерину, если как следует подумать. Черный и зеленый цвета она выбрала неосознанно, но сейчас ее лицо словно обдало жаром – может быть, это не спроста? Ведь Северус был деканом именно Слизерина! Ей стало одновременно и приятно от мысли о том, что она как будто немного к нему приблизилась, но вместе с тем ее захлестнула волна смущения: возможно, кто-то может заподозрить о сокровенном? О ее снах, стремлениях. Переодеваться было уже поздно. И наверняка окружающие сразу заметят, если она вдруг наколдует смену цвета окантовки для своей мантии. Оставалось вести себя по возможности спокойно и естественно, и делать вид, что всё так и должно быть. Когда распределение закончилось, снова со своего места поднялась директор. По традиции она сказала приветственную речь. Ее речь была не настолько краткой, как бывало, произносил Дамблдор во времена своего директорстования, но все же и не слишком длинной. Минерва объявила церемонию распределения оконченной; напомнила ученикам о том, что нельзя одним ходить в Запретный Лес; пожелала старшекурсникам удачи на экзаменах; а также упомянула о мисс Гермионе Грейнджер как о новой преподавательнице по зельеварению. Новоявленной профессору Грейнджер досталась своя порция славы в виде аплодисментов от учеников. Наконец, директор объявила начало праздничного ужина, и проголодавшиеся дети жадно набросились на еду, которая по традиции появилась на столах прямо из воздуха. Богатство выбора, как всегда, поражало. Как ни странно, но про то, что вся эта еда – дело рук домовиков – Гермиона вспомнила не сразу. А ведь раньше она так за них волновалась! Жаждала подарить им свободу... Пока не поняла, что нельзя освободить того, кто этого не хочет. Гермиона лениво ковыряла вилкой в своей тарелке, и поднесла к губам совсем маленький кусочек. Всё, что она могла проглотить время от времени – это глоток вина. Сидящий рядом Невилл старался отвлекать ее шутками и разговорами ни о чем, но волнение все никак не проходило. – Смотри, профессор Трелони, похоже, потеряла свои очки, и теперь она точно ничего не видит! Трелони пыталась наколоть на вилку оливку, но всё никак не могла в нее попасть. В итоге оливка отскочила куда-то в сторону, профессор вздрогнула, но быстро сделала вид, что жует что-то, хотя вилка была пустой. Гермиона улыбнулась, и проговорила: – Надо скорее помочь ей найти пропажу! В следующие несколько минут они с Невиллом нашли очки на полу, рядом с ногами самой Трелони. Просто удача, что на них никто не успел наступить. Прорицательница рассеянно поблагодарила их: – Ох, благодарю вас, профессоры! Спасибо, мисс Грейнджер и мистер Лонгботтом. Без очков совсем ничего не вижу! Только внутренним зрением, естественно. – Внутреннее зрение не очень-то помогло ей с очками и с оливками, – шепнул Невилл на ухо подруге через несколько минут, и та не смогла сдержать улыбки. * * * В эту ночь Гермиона снова решила остаться в Хогвартсе, тем более что на основной работе она взяла недельку отпуска, чтобы можно было качественно сосредоточиться на первых в ее жизни уроках в качестве учителя. И сын, и дочь здесь, в школе - так что дома ее все равно абсолютно ничего не держит! Долго еще она ворочалась в постели той ночью, не способная заснуть. К первому уроку чисто технически она была на сто процентов готова, ведь у нее было целое лето, чтобы продумать программу, последовательность заданий и примеры домашних работ. И всё же, она жмурилась и представляла себе завтрашний день по минутам, и выходило не очень хорошо. Ведь в классе будут – о, Мерлин! – дети! И они будут как-то реагировать, что-то спрашивать. А если они ничего не смогут понять? А если она не сможет им объяснить? А если придется поставить плохую оценку? Было уже три часа ночи и Гермиона осознала, что попала в классическую ловушку страха: чем дольше она не спала, тем сильнее портила утро, тем сильнее волновалась и тем сложнее было заснуть. В итоге она всё-таки решила выпить полпорции сонного зелья, понадеявшись, что это была разовая акция ее организма. * * * Давно, очень давно... слишком давно он не встречал Гермиону. Неужели она передумала? Она могла бы провести магический обряд воскрешения в течение нескольких дней или даже часов после прочтения книги! Но прошли дни, потом недели, потом месяца. В реальном мире, наверное, уже кончается лето. А значит, надежды больше нет. Мало того, что она не провела ритуал, так еще и ни разу больше не встретилась ему во сне, хотя он и думал о ней постоянно. Северус был уже в полном в отчаянии, и дошло до того, что практически смирился со своей незавидной участью, как вдруг однажды попал в такое место, что не поверил своим глазам. В первый момент ему показалось, что его окружает самый настоящий реальный мир, и он застыл от неожиданности. Он стоял прямо посреди своего собственного личного кабинета в Хогвартсе! Это было настолько реалистично, что Снейп не мог отделаться от ощущения, что всё происходило на самом деле. Вот стол, на котором аккуратно в ряд лежат свитки и волшебные пишущие перья. Кресло возле камина, знакомое до боли. Вдоль стен стоят полки, сплошь заставленные книгами - как тогда, когда он там хозяйничал. Привычным жестом Северус провел рукой вдоль ряда книг, чуть не касаясь корешков. Да, книги – то, чего ему больше всего не хватало все эти долгие годы. Шелеста страниц, запаха бумаги, тончайшего аромата типографской краски. Вдруг, как нечто едва уловимое, он почувствовал запах книг! Наверное, это было лишь его воображением, наверняка мозг просто добавил логичные элементы, которые он за свою долгую жизнь привык связывать между собой. Северус медленно и глубоко вдохнул воздух, этот до боли знакомый, немного сырой и прохладный воздух Подземелий. Неожиданно он почувствовал, что в помещении находится не один. Медленно обернулся…. И встретился взглядом с ней. Гермиона стояла у открытой двери в спальню, босиком, в длинной, до пола, светлой ночной рубашке. Ее каштановые волосы разметались прямо как в детстве, когда она еще не научилась усмирять свои локоны ни магией, ни укладочными средствами. Она выглядела удивленной и потерянной. Они несколько долгих минут стояли, уставившись друг на друга. Северус потерял дар речи, боясь шевельнуться, чтобы не спугнуть ее. Свою Гермиону. Его самую близкую душу в реальном мире. Его единственную надежду. Как же она была хороша! Он собрал всю волю в кулак, и с легким кивком произнес: – Мисс Грейнджер... Одновременно она почти шепотом произнесла: – Профессор Снейп. Вышло как-то неуклюже, они сказали эти слова одновременно. Северус умолк, позволяя ей говорить первой, но она тоже замолчала. Тогда он снова произнес: – Гермиона, что вы здесь делаете? Он сделал шаг навстречу, ожидая, что та что-то ответит, но вместо этого она осела на пол. Он счел своим долгом подхватить ее, чтобы она не упала – так же, как тогда, на утесе. Гермиона оказалась у него в объятиях. Чисто автоматически он убрал упавший ей на лицо непослушный локон. Сквозь ночную рубашку он почувствовал, как дрожит всё ее тело, и ему смертельно захотелось согреть ее. В нем проснулось непреодолимое желание заботиться об этом человеке, сделать так, чтобы у неё всё всегда было хорошо. Повинуясь неожиданному порыву, он склонился губами к ее губам, но не смел коснуться их, нет. Просто ему смертельно хотелось быть ближе, ощущать ее дыхание на своих губах, чувствовать запах ее кожи. Он и не заметил, как Гермиона перестала дрожать. И вдруг она сама потянулась к нему навстречу. В этот момент ее сон растаял. Северус очутился на берегу моря. Упав на колени, он дал волю рыданиям. Пожалуй, впервые в жизни он рыдал, не скрываясь, рыдал отчаянно, понимая, что бессилен что-либо изменить. Он бил кулаками по песку так сильно, будто от этого могла уйти боль. Но нет, всё было бесполезно. Ощущение бессмысленности и бессилия сразу после минуты сладчайшей мечты кажется, надломило Снейпа. Всего на несколько минут он забыл, что умер. Он вспомнил, каково быть живым. Он почувствовал запах книг, обнял любимую женщину. И фьюить – всё исчезло. Вот она, судьба. Мираж, иллюзия. Одиночество. Надежда, вспыхнувшая с новой силой, разбилась вдребезги. Северус опустился лбом на песок и завыл от боли и безнадежности, как дикий зверь. * * * Будильник зазвонил. Это было маленькое напоминание из детства - обычный маггловский будильник, который работал на территории волшебной Британии только потому, что был чисто механическим. Ночью Гермиона по старому бабушкиному способу поставила его в металлический котел, поэтому звонок раздался громче, но из-за выпитого накануне зелья она всё равно услышала его не сразу. Она еще находилась во власти сна, когда послышался звон будильника будто издалека, словно через слой ваты, а потом всё громче и громче, пока звон не заполнил всё пространство вокруг. Она открыла глаза, пытаясь сообразить, что происходит. Сон, который ей сегодня приснился, был так похож на явь, что стало страшно. Она отчетливо помнила, как ворочалась ночью, долго не могла заснуть. Потом приняла полпорции сонного зелья и поставила будильник в котелок… Потом снова попыталась заснуть, снова ворочалась, и всё никак. В конце концов, она решила выпить вторую половину зелья, и босиком вышла из спальни в кабинет. Восстанавливая события, она проговаривала про себя, что произошло - как она увидела черный силуэт возле книжной полки. Черная мантия, черные прямые волосы до плеч, человек читал заголовки книг, проводя пальцами вдоль корешков, белый манжет контрастно выделялся на фоне чисто черного одеяния… Этот человек смотрелся в обстановке кабинета так органично, так естественно, что Гермиона не успела испугаться, но ей потребовалось несколько долгих секунд, чтобы узнать. Когда она осознала, чье лицо ожидает увидеть, она онемела и замерла. Это было невозможно! Невозможно! Она будто забыла, как дышать, и в этот момент человек наконец обернулся… Они стояли и смотрели друг на друга. Он оставался таким же серьезным и высокомерным, как раньше, но глаза теперь светились теплом и манили. Возможно, она лишь сейчас рассмотрела это. Наконец, к ней вернулся дар речи, и она прошептала: – Профессор Снейп… Одновременно он сказал: –Мисс Грейнджер. Он шагнул в ее сторону, и в этот момент она почувствовала, что ноги подкосились. Но он поймал ее, и обнял. Это было так приятно и… правильно. Его глаза были все ближе, а она ничего не могла сказать. Потом она почувствовала его дыхание на своих губах, и даже не пытаясь сопротивляться порыву, подалась вперед… Оказалось, это опять был только сон, всего лишь сон! Как жизнь может быть так несправедлива? Гермиона била кулаками по подушке. Она захлебывалась рыданиями, размазывая слезы по щекам рукавами ночной рубашки. Бессилие и ощущение невозможности что-то исправить неожиданно сменились решимостью. – Я во всем разберусь! – твердо вслух сказала она сама себе, – И если есть хоть малейший шанс, что все это правда, то я им воспользуюсь! Мисс Грейнджер должна четко и качественно провести первые уроки у всех потоков, а после работы необходимо будет сесть, и написать четкий план действий - пошагово. Больше нельзя поддаваться на уговоры Минервы, и ждать - у моря погоды. Она постоянно твердит, что нельзя торопиться, но сколько уже можно тянуть? В этот момент у Гермионы не было ни малейшего сомнения в реальности всего происходящего. Она больше не могла считать свои сны игрой воображения. Все совпадения снова стали казаться неоспоримыми доказательствами. Она энергично встала, приняла освежающий душ, надела приготовленную с вечера одежду, уложила волосы в аккуратный пучок, взяла в руки сумку с учебными материалами, и твердым шагом отправилась в большой зал на общий завтрак. Лишь она сделала шаг в двери главного зала Хогвартса, как ее чуть не сбил с ног огромный человек. Это был Хагрид, он сгреб ее в охапку, и приподнял над полом. С трудом вдохнув, и смеясь, она проговорила: – Хагрид, я так рада тебя видеть! Вся шевелюра и огромная борода Хагрида были седыми, а лицо избороздили морщины, и всё же он до сих пор источал силу и энергию. Сейчас ему было уже больше восьмидесяти лет, но для полувеликана, да еще и волшебника это не был такой уж и преклонный возраст. – Скажи, ты снова будешь обучать третьекурсников, как надо правильно ухаживать за флоббер-червями? – А как же! Конечно! Это ведь входит в обязательную программу по Уходу за Магическими Существами! А знаешь, в прошлом году целых три студента сдавали СОВ по моему предмету! Конечно, они все сдали на превосходно! – с гордостью добавил Рубеус. – О, Хагрид, все знают, что ты - отличный учитель! Ребятам с тобой повезло! - улыбаясь и пожимая его огромную лапищу, сказала Гермиона. – Ты прости меня, Гермионушка!, - Хагрид покраснел до самый корней волос, – Я постеснялся вчера к тебе подойти, но это только потому, что был такой важный день! - он перешёл на шепот, – Но я очень, очень хочу, чтобы ты обязательно знала: я ужасно рад, что ты теперь будешь здесь работать! Раньше я был твоим учителем, а теперь мы будем коллегами! Правда, это восхитительно? – он заглянул ей в глаза, и она снова облегченно рассмеялась: – Конечно, Хагрид! Пойдем уже завтракать, время поджимает! Все еще улыбаясь, под руку с получеловеком и полувеликаном, она прошла через весь зал от входных дверей до учительского стола, собирая заинтересованные взгляды со стороны учеников всех четырех факультетов. В ряд за преподавательским столом уже сидели остальные профессора: новый профессор по ЗОТИ Джон Брукс; директор и по совместительству преподаватель по трансфигурации Минерва МакГонагалл; рядом с ней профессор прорицания Сивилла Трелони; следом профессор Флитвик, маленький преподаватель по заклинаниям; затем преподаватель полетов на метлах и по совместительству судья по квиддичу Роланда Трюк; за ней преподаватель по травоведению Невилл Лонгботтом, и последним в ряду профессоров сидел еще один незнакомый Гермионе профессор в маггловской одежде. (Точно! Ведь еще есть маггловедение, а историю магии скорее всего продолжает вести призрак Катберта Бинса). Все они одобрительно смотрели, как приближались новая Мастер Зелий с Хагридом под руку. Гермиона с благодарностью и волнением почувствовала в этом огромную поддержку со стороны всего профессорского состава. Они с Хагридом уселись каждый на приготовленное для него место. Гермиона выпила три или четыре чашки кофе, а вот еда снова совсем не лезла ей в горло. Гермиона зажмурилась и сильно сжала кулаки, чтобы освежить восприятие, но помогло плохо. Взгляд Снейпа из ее сегодняшнего сна, казалось, проник в самую душу, и теперь про это никак не удавалось перестать думать. Хотелось увидеть эти глаза еще и еще раз. Она попробовала другой способ – отвлечение, и он сработал лучше. Волнение перед первым уроком немного вытеснило воспоминания о Снейпе. Урок неумолимо приближался, и она теперь переживала о том, как все пройдёт, и как ее примут ученики. Ведь столько зависит от первой встречи! * * * Профессор по зельеварению Гермиона Грейнджер ждала своих первых учеников стоя у учительского стола в классе. Она поправила прическу, потом подровняла и так уже идеально ровно сложенную стопку учебников на столе. На доске идеальным почерком было заранее выведено: «Зельеварение. Мастер зелий - профессор Грейнджер». В дверь тихо постучали. Выпрямившись и улыбнувшись, она тихонько откашлялась и громко произнесла: – Войдите! В кабинет вошла маленькая, тоненькая девочка с белыми, как мел, волосами, заплетенными в две косички. На ней была надета форма в цветах Слизерина. Едва слышно она произнесла: – Здравствуйте, профессор! Гермиона улыбнулась еще шире: – Здравствуйте! Позвольте поинтересоваться, как вас зовут? – Нарцисса Малфой, - тихим тонким голоском ответила девочка. – А я мастер зелий, профессор Грейнджер. Приятно познакомиться! Пожалуйста, присаживайтесь на любое из мест! – профессор обвела рукой класс и школьные парты, – Полагаю, вам будет комфортнее сидеть рядом с ребятами с вашего собственного факультета? Если так, то рекомендую выбрать место с левой стороны от моего стола. В этот момент в класс ручьем потекли ученики, в классе воцарился шум и гам. Нарцисса, наверняка – младшая дочь Драко Малфоя и Астории Гринграсс, девочка даже внешне похожа на отца. Когда все расселись, Гермиона медленно обвела класс взглядом. Нарцисса сидела за самой первой партой и внимательно следила за каждым ее движением. Слизеринцы выглядели довольно опрятно, и смирно сидели каждый на своем месте, чего нельзя было сказать о гриффиндорцах. Кое-кто был явно не причесан, другие одеты кое-как. Похоже, гриффиндорцы неплохо отпраздновали вчера свое появление в Хогвартсе, и утром пришлось собираться впопыхах. – Здравствуйте, первокурсники, – начала Гермиона заученную речь, – я поздравляю вас с поступлением в школу чародейства и волшебства! Надеюсь, что все вы со временем станете сильными волшебниками, каждый из вас сможет раскрыть в себе какие-нибудь таланты. И вполне возможно, что одним из ваших талантов станет именно способность к зельеварению. Преподавателей по зельеварению традиционно называют Мастером Зелий, поэтому рада представиться вам: Мастер Зелий, профессор Грейнджер. Она замолчала, чтобы отдышаться после этого длинного вступления, и снова оглядела класс. Все дети внимательно слушали, никто не шалил, не смеялся. Тогда она продолжила, на этот раз удивляясь самой себе, стала говорить не заученными фразами: – Я знаю, что этот урок – ваш самый первый урок магии в жизни. Наверняка вы ужасно волнуетесь! Должна вам признаться, что я тоже новичок. Я тоже впервые стою возле этой доски не как ученик, а как преподаватель. Поэтому я тоже ужасно волнуюсь! По классу пробежал тихий шепоток, и профессор ободряюще улыбнулась. В этот момент она вдруг решила изменить содержание урока, и подумала, что еще успеет раздать ученикам учебники и разъяснить схему расчета окончательного балла за первый курс. Вместо этого она вдруг села на краешек учительского стола лицом к детям. – Знаете, я помню свой самый первый урок по зельям, как будто это было только вчера! Нашего Мастера Зелий звали профессор Снейп, и он наводил ужас на все факультеты, - я посмотрела на Нарциссу, - кроме, пожалуй, Слизерина. Слизеринцы его просто боялись. Гермиона мечтательно долгим взглядом посмотрела в окно, ясно воспроизведя в памяти тот самый урок. – Профессор Снейп тогда сказал нам: «Я постараюсь научить вас, как околдовать разум и обмануть чувства. Я расскажу вам, как разлить по бутылкам известность, как заваривать славу и даже как закупорить смерть», в тот момент это казалось мне какой-то недоступной наукой, но эту фразу я помню и по сей день. На половине Гриффиндора неожиданно в воздух взметнулась рука. Рука принадлежала одному из непричесанных мальчиков. Его мантия была надета наизнанку, а на щеке до сих пор можно было различить след от подушки. Он носил круглые очки а-ля Гарри Поттер, но внешне был совсем на него не похож. Светловолосый мальчик с серыми глазами, довольно низкого роста, он оставлял приятное впечатление несмотря на свой неопрятный внешний вид. – Прошу, назовите ваше имя, а затем задайте вопрос, – профессор Грейнджер ободряюще кивнула гриффиндорцу. – Меня зовут Джастин Финниган. А вы тоже научите нас, как закупорить смерть? – его глаза округлились, словно он говорил о страшной тайне. – Финниган… Симус! Симус, случаем, не ваш отец? Мы вместе с Симусом Финиганом учились на Гриффиндоре… Некоторые из девочек на половине Слизерина ахнули, и Гермиона сообразила, что до сих пор одета в цвета Слизерина. – Да, Распределяющая Шляпа отправила меня именно на Гриффиндор. Но с течением жизни с волшебниками могут происходить изменения. Это бывает довольно редко, но случается... К примеру, я не считаю себя сторонницей ни одного из факультетов. Можете считать, что я и вовсе – независимый эксперт. Гермиона закуталась в мантию с темно-зеленой каемкой, не будучи полностью уверена, что говорит правду. – И да, мистер Финниган, мы обязательно поговорим о смертельных зельях… Например, на шестом курсе вы будете проходить напиток живой смерти…, и Мерлин знает… с этим зельем нужно быть предельно осторожным! Решительно выпрямившись, мисс Грейнджер встала со стола, и два раза ударила волшебной палочкой по стопке учебников. Учебники синхронно разлетелись по классу, опустившись на партах по одному перед каждым учеником. – «Магические отвары и зелья», которые написал волшебник Жиг Мышьякофф – этот учебник будет нашей основной настольной книгой. Надеюсь, все уже приобрели все необходимые ингредиенты и оборудование по списку, который получили вместе с приглашением в школу. Кроме самих ингредиентов, для зелий вам обязательно понадобятся латунные весы, котел, кухонный нож и доска для нарезки трав, а также маленькие флаконы для сдачи полученных вами образцов на оценку. Не забудьте пергамент и, конечно, перо для записей. Урок прошел довольно спокойно, безо всяких эксцессов. Другие уроки в этот день были у детей постарше, и Гермионе пришлось потрудиться, чтобы завоевать их доверие, но в целом она осталась более довольна своим первым днем в качестве учителя, чем ожидала. И наоборот, значительно сложнее, чем ожидала, оказалось преподавать собственным детям. Она решила, что лучше всего будет сделать вид, что не знает их так же, как и других учеников, но оказалось, что кое-кто уже насплетничал об их родстве, так что это однозначно добавило урокам странности и напряженности. День пролетел настолько незаметно, что Гермиона даже не обратила внимание на обеденный перерыв: в это самое время она разговорилась с одним из старшекурсников на тему тонкостей приготовления животворящего эликсира. Студент представился Хьюго МакМилланом, и предложил заменить полагающуюся по рецепту перечную мяту на мелиссу, да еще вместо того, чтобы давить листья стеклянным пестом, засушить и измельчить уже сушеные листики. Это звучало довольно рискованно, но вместе с тем многообещающе, и они решили вместе попробовать приготовить такое улучшенное зелье в ближайшую пятницу, после уроков. Разговорившись с Хьюго, Гермиона с удивлением узнала, что он оказался сыном другого ее однокурсника с факультета Пуффендуй, Эрни МакМиллана, старосты факультета, который и сам, помнится, показывал неплохие результаты по зельеварению, а мамой его оказалась Элеонора Бренстоун, которая тоже училась на Пуффендуе, но на пару курсов младше их с Эрни. Ощущение, что она не знает никого из студентов, постепенно растворялось, и в голове вспыхивали, как лампочки, воспоминания. Вспоминались имена и фамилии родителей нынешних студентов, всплывали в памяти связанные с ними истории и факты. Казавшееся ранее пустым, пространство начало постепенно тут и там заполняться контурами и красками, постепенно превращаясь в одну большую картину. Конец учебного дня пришел как-то неожиданно. Детские голоса вдруг затихли. Задумавшись, Гермионе глядела себе под ноги, спускаясь в Подземелья. Она могла вернуться домой в считанные секунды, используя каминную сеть, но ей не хотелось возвращаться в свою одинокую Лондонскую квартиру, даже лишь на одну ночь. Минерва не была против того, чтобы она оставалась, когда ей вздумается. Еще утром Гермиона планировала заняться составлением четкого списка действий по воскрешению Северуса, но день наложил свой отпечаток, и дети внесли свои коррективы. Вместо списка Она увлеклась размышлением на тем, как улучшить планы уроков на завтра, и подняв голову, с удивлением обнаружила, что механический будильник показывает уже далеко за полночь. Только теперь она осознала, что жутко голодна и устала. Во имя завтрашних уроков пришлось пренебречь своими принципами, и попросить домового эльфа приготовить быстрый ужин. Сидя прямо за рабочим столом Мастера Зелий, за его столом, Гермиона наскоро перекусила, а после с трудом добрела до душа, и без сил упав на кровать, моментально уснула. Единственное, о чем она успела подумать: "Как я устала! И ведь мне еще не пришлось проверить ни одной письменной работы! Ох, что же будет дальше?.." * * * Так пролетела вся первая неделя преподавания в Хогвартсе. Гермиона выучила имена практически всех своих студентов, наладила коллегиальные отношения с другими профессорами, и немного вошла в ритм учебной жизни. В пятницу, после последнего урока, сварив зелье с МакМилланом, она все же вернулась домой, и наконец у нее появилась более-или-менее реальная возможность посвободнее вздохнуть, и хорошенько все обдумать до начала следующей рабочей недели. Начиная с ближайшего понеделника, всё будет еще сложнее: ей придется вернуться на свою основную работу в больнице Святого Мунго, а также начать совмещать ее с преподаванием зельеварения в Хогвартсе. И естественно, она обязательно должна составить план действий по воскрешению Северуса. Это дело больше не могло ждать! У нее в груди потеплело от одного воспоминания об этом человеке. Гермиона переоделась в домашнее, задумчиво раскладывала вещи по местам и заваривала чай. Неожиданно в камине появилась голова Гарри. Он громко спросил: – Герми, ты примешь гостей? – Ох, ну конечно, заходи! - волшебница была рада, что они сами вспомнили о ней. – Ээээ… Я не один, — протянул Гарри, и раскидав вокруг искры, шагнул в гостиную. За ним вошла Джинни с бутылкой шампанского в руках, и Луна с коробкой, в которой явно прятался тортик. Былой неловкости как не бывало, и Гермиона бросилась обнимать всех троих. – Ох, как я рада вас видеть! Пожалуйста, располагайтесь, я сейчас заварю чай… – Лучше просто притащи бокалы для шампанского! – перебила ее Джинни, - Чай нам сегодня ни к чему! Будто из ниоткуда Гарри вытащил букет цветов, и улыбаясь, протянул его Грейнджер: – Сегодня ты именинница, поэтому тебе запрещается хлопотать! Так что сядь, а я принесу и бокалы, и вазу для этих прекрасных цветов, которые не идут ни в какое сравнение с твоей красотой! Гарри, похоже, был настроен поэтично! Опустившись на мягкие диванные подушки, Гермиона расслабилась. В конце концов, это единственное, на что у нее еще хватало сил: сидеть, улыбаться, пить шампанское, и кивать щебетанию подруг. Луна и Джинни не переставая болтали – о том, как они ей гордятся, о том, какая она у них умная и крутая, о том, как преподавание ей к лицу. О Невилле, который тоже был в восторге, и очень хотел сегодня прийти, но остался с приболевшей Ханной… В этот момент Гермиона почувствовала себя почти что счастливым человеком. После выпитого бокала шампанского глаза ее совсем слипались, но счастливая улыбка не сходила с лица. Когда она начала откровенно зевать, Гарри шикнул на жену и подругу, и объявил, что вечеринке пришел конец, а Грейнджер надо дать выспаться. Подруги, снова обняв ее на прощанье, ушли по каминной сети, а Гарри задержался буквально на минуту. Он обернулся, взял Гермиону за обе руки, и посмотрел подруге прямо в глаза: – Герми, - сказал он, – я тебя очень люблю и очень сильно волнуюсь за тебя! Что бы ни случилось, прошу, будь крайне осторожна! Пожалуйста, помни, я всегда остаюсь твоим другом, и всегда готов помочь! Она блаженно кивнула, наслаждаясь ощущением полноты жизни: – О, Гарри, я тоже очень сильно тебя люблю! И пожалуйста, ты тоже помни, что и я всегда готова тебе помочь! И Джинни, и Луне, И Невиллу с Ханной, и профессорам в Хогвартсе… – Герми! – перебил ее Гарри, – просто пообещай, что в случае чего, сразу же пришлешь мне сову! Конечно, она согласилась, а на прощанье крепко обняла своего ближайшего друга. В ту ночь Гермиона уснула со счастливой улыбкой на лице. Это была замечательная неделя! Может быть, даже лучшая неделя в ее жизни!