и цветок, и меч

в преддверии дня рождения всегда спится по-особенному. ты долго ворочаешься, пытаешься уснуть, но в голове продолжаешь прокручивать сладкие фантазии грядущего дня. подарки, пышный праздник, торт в несколько этажей, хвалебные речи и поздравления, словно ты - единственный человек в мире, ты особенный, ты - мессия. и всё лишь потому, что тебе прибавился ещё один год. роскошный бальный зал: люстра, украшенная драгоценными камнями и подрагивающим пламенем свеч; белый мраморный пол с рисунком розовых цветов азалии, по которому вот-вот ступят десятки прелестных ножек; такая же лестница, покрытая красным ковром, столы, ломящиеся от яств; огромные окна, из которых спокойно можно было наблюдать королевский сад с фонтаном, что был инкрустирован множеством крошечных зеркал, которые, отражая свет солнца и луны, блистали в любое время дня и ночи; бордовые шторы из заграничных тканей, пошитые специально ради одного-единственного дня.. а самое главное - рыцарский турнир, где целое сборище красивых, атлетичных, молодых парней будут сражаться за право получить из твоих рук платок с вышитыми на нём золотыми нитками инициалами «а.б.». и ты выберешь одного из них: с переливающийся золотом смуглой кожей, смехом, заставляющим цвести и цветы, и девушек. сняв шлем и высвободив копну чёрных кудрей, он опустится перед тобой на колено, замерев в благоговейном трепете. и ты возьмешь меч, возложишь на его крепкие плечи, едва касаясь доспехов, посвящая его в рыцари. неспешно, словно не этого ты так ждала, ты протянешь ему руку. он, конечно не ожидая, смутится и растеряется, неловко коснется пальцев, приложит к своим губам и.. — эли, проверь, как там наша барышня! — скрипучий, как колёса кареты голос, сопровождаемый стуком костяшек о стенку, вырывает девушку из сладкого сна. вдобавок к нему голову разрезает острая боль, заставляющая поморщиться и пытаться открыть глаза. рука тянется к макушке, в надежде легким массажем избавить себя от неприятных ощущений, но подушечки пальцев, к удивлению, нащупывают засохшую кровь, прилипшую к волосам. — кажись, в себя пришла. — ответ следует спустя минуту, понадобившуюся, чтобы понаблюдать за её пробуждением. с «той стороны», если она правильно ощущает пространство, слышится едкий смешок. — эй, ты как там? очнулась? — теперь обладатель второго голоса приближается к ней, касаясь руки, которой та ещё ощупывала затылок. — я не «эй», — строго, сжимая мышцы челюсти говорит девушка, отпихивая от себя чужую ладонь и наконец разлепляя глаза. даже не осознавая, где находится и что происходит, точнее, не успев осознать, она садится, выпрямляется и вздергивает подбородок, — я - азалия борегар, первая принцесса эшборна, дочь короля михаэля второго, будущая-.. — так она ещё и принцесса. — собеседник измученно вздохнул, словно эти помпезные речи едва ли волновали его. в этом вздохе читалась усталость и осознание грядущих проблем, но никак не страх перед множественном озвученных титулов. — с кем я сейчас говорю? — закусив внутреннюю сторону щеки, как бы останавливая накатывающееся раздражение, аза вспоминает все уроки, что давались ей лучшими учителями королевства. «принцесса не может быть грубой и всегда должна учитывать статус говорящего с ней человека.» — можете звать меня эли, ваше высочество. — удовлетворенная таким ответом, азалия посмотрела наконец на того, с кем говорила. увиденное ей заставило невольно отвести взгляд. перед принцессой сидел неуклюжий, нищего вида человек. низкого роста, в оборванных штанах из рассета, и оборванных потому, что, видимо, были слишком длинны. поверх тёмной рубахи был надет жилет, пару пуговиц которого отличались от остальных по форме и цвету; медовые волосы были странно сострижены и их явно давно не мыли. тем не менее, лицо, или то, что она успела разглядеть, было похоже на лицо мальчика-подростка, за исключением морщин, растекшихся реками по коже. — хорошо, эли.. — её отвлекают быстро сменяющиеся пейзажи за окном. она не видит там эшборна или его окрестностей: карета мчится по лесу, подпрыгивая на камнях. да и в принципе, эта карета - не королевская! она не обшита внутри, а заполнена ящиками, доверху забитыми тряпичными куклами. оббегая окружение глазами, принцесса с ужасом для себя понимает, что вокруг неё нет фрейлин, кормилицы, что подол её юбки порван и упачкан в грязи. боль в голове напоминает о себе, и она опять хмурится, прежде чем продолжить разговор. — что вообще происходит? где я? и кто ты такой? где моя прислуга? где анна? — принцесса вжимается в лавку, поджимая ближе ноги и обхватывая себя руками, как если бы ей было холодно. величественная спесь сходит на нет. всё таки, ей только исполнится семнадцать. — а вас нормально так приложили, я смотрю. — он облокачивается на спинку, закидывая ногу на ногу и скрещивая руки на груди. — скажу так, мы довольно далеко. мы нашли вас в разбитой карете, в паре миль отсюда, и решили подобрать, довезти до ближайшего города. — чем больше она его слушает, тем сильнее удушающая тревога нарастает в груди. незнакомые люди, незнакомое место, странная, скрипучая и дышащая на ладан карета с хламом, оборванец, говорящий о случившемся как о само собой разумеющимся. ей хочется сбежать, но кругом - лес, да и мало ли, что с ней сделают, если дёрнется? — и в какой.. город мы едем? — сглатывая ком, плотно прилипший к горлу, выдавливает из себя вопрос, но не получает ответа. за стеной слышится голос. — притормози, мне надо отлить. парни, разомнитесь пока, ещё дня два тащиться. — карета покачивается от спрыгнувшего с козел кучера. за дверьми, как рой пчел, зажужжали мужские голоса. они сбились в один хор и не было возможности определить, сколько их там. — дамы, вам горшок поставить? или с нами выскочите? — дверь бесцеремонно открылась, а из неё высунулась беззубое мужское лицо, больше похожее на ослиную морду. он гоготал от своей же шутки, а затем оглядел азу, присвистнув. в глаза бросились длинные, блондинистые волосы, даже грязные выглядевшие королевски роскошно, и испуганный взгляд небесной синевы. принцесса сжала в руках платье, мелко задрожав. — густав, твою-то мать! горшок своей мамаше будешь ставить, а то она уже еле себя держит. — выругавшись, человек с соседней лавки поднялся и, подойдя к мужчине, захлопнул дверцу. крикнув оскорбления в ответ, названный густавом источник шума пару раз ударил кулаком по корпусу кареты, ещё сильнее раззадоривая на смех остальных людей, бесчисленной массой стоявших снаружи. до ушей азалии, сквозь весь этот поток донеслась отчетливо одна фраза: «так его, элиана!» в этот момент, несмотря на шум, для этих двоих вдруг стало совсем тихо. принцесса резко перевела глаза на «эли». даже прилагая усилия, ей было сложно разглядеть в этом существе девушку, а может и женщину, судя по всем признакам старения тела. элиана же заметно смутилась произошедшему. ей стало неловко находиться в обществе прекрасной, молодой принцессы, которая теперь смотрела на неё с неприличной долей сожаления.