и цветок, и меч

небольшой костерок трещит ветками, искрами пламени впиваясь в тельце куропатки. птица устремляет в небо застывшие в агонии глаза, прокладывая путь своей душе в самую его высь. шестеро мужчин, разного веса, роста и внешнего уродства сидели на земле или, кому повезло, на бревне, поваленном кем-то до их прихода. между ними велась оживлённая беседа, то и дело слышались смешки, упрёки, грязные шутки, подробное описание дамы, скрасившей густаву вечер в таверне пять лет назад. он любил вспоминать об этом как генерал вспоминает о былых сражениях; в которых он, правда, сидел в тылу, гордо отдавая приказы. азалия не хочет выходить к ним. даже сидя в этом жалком подобии кареты, она может почувствовать смрад, исходящий от каждого из них. её воротит от их вонючих тел, ртов, мерзких шуток и всего остального, чего было в избытке. эли принесла ей еды. небольшой кусок птицы и хлеб, слегка затвердевший, но выбирать в её положении не приходится. голод, до этого запертый замком страха и потрясения настигнул безжалостно: принцесса накинулась на мясо и практически не жевала, как зверек оглядываясь по сторонам. не смотрит ли кто? но никто не смотрел. теперь вообще никто не обращал на неё внимания, того, какого она привыкла замечать за людьми вокруг. никто более не совершал реверанса, никто не справлялся о её здоровьи, разве что элиана иногда предлагала воды или завалявшейся булки, и это повергало азалию в ужас. теперь компанию азе составляли животные и дикари, вряд ли бывавшие в приличном обществе хотя бы раз. где отец? разве он не обещал защитить её от всех опасностей? и как вообще она оказалась в такой ситуации? каждая попытка вспомнить сопровождалась лишь головной болью. как же страшно. но ей нельзя плакать, нельзя бояться. она обязана держать голову поднятой, не забывать о том кто она, неважно, будь то лес, деревня на окраине или столица: она - азалия борегар, наследная принцесса, и никто не отнимет у неё этого. собравшись с силами и духом, девушка приоткрывает дверцу. мужчины, большинство из которых пьяны и валяются у тлеющих полений бывшего костра, не замечают её. подобрав полы платья, она ступает тонкими ножками по ступенькам; трава встречает щиколотки приятной прохладой. аза вдыхает ночной воздух. и вдруг ей приходит до смешного очевидная мысль: она на свободе. если сейчас сбежит, они не рванут её искать, скорее всего плюнут да забудут (как же эта мысль била по королевского уровня самолюбию), а у принцессы будет шанс выйти к «нормальным» людям, наткнуться на повозку какого-нибудь купца, который непременно её узнает, и увезёт домой! да. так она и поступит. сначала медленно, крадучись, а потом более уверенно аза движется в сторону лесной чащи. сгущающиеся кроны с их крючковатыми ветвями пугают меньше, чем свора зверей в мужских платьях, оставшихся позади. преисполненная решимостью, азалия уже видит картину возвращения домой; плачущих родителей, ликующих граждан и песни о бесстрашии юной принцессы, похищенной и избежавшей плена варваров-бандитов. однако.. её останавливает голос. молитвенный шёпот. — вернись, Г-сподь, спаси душу мою. спаси ради милосердия Твоего.. элиана, стоя на коленях на земле, молится. обнажает душу мрачной тишине, вдали от всех, прикрыв веки и повторяя слова псалмов, вымученные известным только ей горем. — Г-сподь, сжалься надо мной, ибо я изнемог, излечи меня, Г-сподь, ибо сотрясены все кости мои.. азалия прикрывает рот рукой, боясь издать даже вздох. в свете луны блестят капли, западающие в морщины на лице женщины. прежде принцесса была на церковных службах, проходила обряды, молилась. для неё это было формальностью, тем, что «нужно было сделать»; пункт в распорядке дня. в её молитве никогда не было истинно её просьб, только о благополучии государства и родных, благодарность за еду и процветание доброго имени борегар. но так делали все, а значит то было правильно. — услышал Г-сподь мольбу мою, принял Г-сподь молитву мою. — эти слова азалия знала, а потому невольно повторяет, привлекая к себе внимание элианы. — ваше.. высочество? — поднявшись с колен, щуря глаза во тьме, неуверенно спрашивает эли. — что вы здесь делаете? — женщина подходит к ней ближе. её маленькая фигура совсем не внушает страха, особенно после увиденного. как-будто аза завладела чужим, полезным ей секретом. — тебя искала. — стараясь не выдать лжи, отвечает принцесса. — эти.. мужчины, — она еле выдавливает из себя слова, — напились и чуть не затеяли драку. — вы бы не ушли просто так, в таком случае. — она хмыкает, подмечая, как нервно сжимает кулаки девушка. всё же, как не гляди, азалия совсем ребенок. ребенок, недавно оформившийся в девушку, наивный, считающий, что знает и понимает всё лучше других. врущий и с тем краснеющий. — пытались сбежать? — теперь они стоят прямо напротив друг-друга и аза может видеть заботливую грусть в глазах собеседницы. — что мне ещё делать? сидеть и ждать, пока этим.. этим остолопам придёт в голову что-нибудь омерзительное?! — принцесса повышает голос, заставив элиану предупреждающе шикнуть и дернуть её за руку. — тише ты, тише! вы.. то есть.. — эли осекается на полуслове, — поймите, мы просто отвезем вас к городу. выйдите в лес, напоритесь на кого-то хуже нас, то и гляди, одно платье останется. — ослабив хватку, женщина отпускает хрупкое, фарфоровое запястье. — а если б то был проезжий купец? он бы подобрал меня! — в уголках глаз копятся слёзы, на что девушка хмурится и смахивает их. но от эли и шага ступить не может. — по всему королевству шла молва, что принцессу никто вживую не видел. кто б вас узнал, тем более в такой то глуши? приняли бы за беглую дворянку, и чего похуже сделали бы.. да и зверьё в лесу шастает. — эли вздыхает, так, словно разговор с непослушным ребенком утомляет её. она поднимает руку и указывает ей в сторону их временной стоянки. — пойдемте, ваше высочество. — отворачивается, не желая смущать азу. знает, как тяжело ей может быть, знает, но не сознается в этом. грязным рукавом азалия стирает слёзы, без спросу хлынувшие из голубых глаз.