и цветок, и меч

— доброй ночи, соколы. — чарльз легким кивком приветствует вошедших в кабинет мужчин, недовольно сжимая челюсть в приступе головной боли. — доброй.. — альрик зевает, — ночи, сир. — следом за этим в него устремляется острый, наточенный годами взгляд люсьена, намекающий на излишнюю расслабленность в присутствии наставника. в ответ грей лишь хмыкает. за всё время, что они провели вместе, рыцари научились понимать друг-друга без слов. и ругаться также. — доброй ночи, господа. — готфрид вливается в комнату, словно вода стекает по трубам. скользящей походкой он проходит через дверной проем, останавливаясь рядом с альриком, и, будто нарочно, стряхивает мокрые волосы прямо ему в лицо, намечая свойственную улыбку. мужчина хочет было замахнуться, как чувствует, что на плечо ложится несуразно большая ладонь, в уверенном жесте сжимая его. — твою м.. — греймейн осекается, стискивая зубы, — рейн, если ты ещё раз так сделаешь, я реально в штаны… — прости. — безучастно отвечает рейнард, убирая руку и виновато поправляя складки на одежде товарища. — сир эдвардс, — видя, что командир уже в том состоянии, когда он готов собственноручно сократить отряд до одного человека, в разговор вмешивается бодуэн. он, как и все, кроме, наверное, штернфельса, выглядит сонным и иногда перебивается короткими зевками, но замечает исходящую от чарльза тревогу. — вы бы не вызвали нас без острой нужды.. — присядьте. — одного слова наставника хватило, чтобы люсьен, не раздумывая, занял своё место за столом. за ним по очереди уселись бо, рейнард, альрик и самым последним - готфрид, поёживаясь от внезапно сгустившегося в помещении воздуха. — мне жаль, что пришлось звать вас в такое позднее время. но дело срочное, и оно.. мм.. — мышцы морщинистого лица судорогой сводит резкая боль, — не терпит отлагательств. принцесса азалия пропала и вы отправитесь за ней. молчание. тишина взрывается от внезапно раскрывшегося окна. резкий удар и треск оконной рамы о стену кажется неестественно громким, от чего старый рыцарь выругивается каким-то очень хлестким выражением, встаёт со своего места и с силой захлопывает окно. трещина проходит по диагонали. внимательно следящие за каждым действием наставника рыцари обмениваются взглядами. — сир.. так значит, весть о болезни - ложь? — первым решается заговорить люсьен, готовый встать между остальными рыцарями и внезапной яростью чарльза. мужчины благодарно выдыхают. — ложь. — протерев лицо ладонями, эдвардс снимает со стены карту и раскладывает её на столе. — её вывезли со стороны лазарета, — палец скользит по схематично обозначенным зданиям, — три дня назад. — вывезли? — повторяет пират, недоуменно глядя на наставника. — то есть как «вывезли»? — был приказ. — ситуация яснее не становилась, но было заметно, как тяжело даются чарльзу эти слова, как тянет горло ошейник, прозванный долгом. он продолжил, — принцессу должны были увезти.. в ротберг. с полчаса назад вернулся рыцарь, приставленный к ней в охрану. весь в крови. конь еле жив. — принцессы нет. — заключил альрик, запустив волосы в кудри рыжеватой бороды. брови хмуро изогнулись в попытке сообразить происходящее. чарльз кивнул. — прошу прощения, сир, — бо, застывший ещё на словах о вражеском государстве, вдруг вскинул голову, — зачем её отправили в ротберг? ещё и накануне турнира, где её.. ну.. вроде как хотели народу представить? — вы хотите сказать, что.. король..? — люсьен, сцепив пальцы, как нечто инородное проталкивал слова сквозь сжатые зубы. молнии прокатывались по его зрачкам, а гроза зрела на глубине сердца, отчетливо помнившего день принятия рыцарской присяги. — я ничего не хочу сказать, друг мой. — этой фразой и следующей за ней измотанной улыбкой он самолично выложил тропинку, ведущую к долгим разговорам, о которых раньше рыцарям было страшно даже подумать. вязкие, липкие политические интриги и тайны королевского двора. несомненно, чарльз эдвардс, будучи правой рукой короля, обо всём знал. знал настолько о многом, что эта информация сама призывала старуху-смерть по его душу, будила ночью холодным потом и напоминала о себе извечной мигренью. он бы и дальше скрывал это от своих соколов, если бы михаэль второй.. впрочем, для сира эдвардса уже не существовало «если бы». в нём прочно укоренилось умение искать выход, действовать без оглядки на прошлое, ведь каждый день был на счету. — когда отправляемся? — рейнард, до этого сливавшийся с окружением, напомнил о своем присутствии низким, пробирающим до костей спокойным голосом. теперь дрогнул рядом сидящий готфрид, хотя он всегда держал мужчину в поле зрения и ехидничал, наблюдая за реакцией остальных. — завтра, утром. по той же дороге, по направлению к люмьервалю. — шершавая кожа указательного пальца вновь заскользила по карте, но уже не такой детальной, как предыдущая. на ней были пометки, местами потертости, напоминающие о возрасте как её, так и владельца.