и цветок, и меч

— шалфей.. — тонкие пальцы пробегаются по плетеным корзинкам, заглядывая внутрь и наощупь оценивая содержимое. — нет, не то. может.. — девушка сжимает по привычке губы, приподнимает резную крышку сундучка и с надеждой просовывает руку. — фух. иди-ка сюда. — с победной улыбкой она безжалостно отправляет пучок в общую кучу и принимается толочь. изначально, идея была совсем другая, да и рецепт предполагал иной порядок действий, но что-то внутри подсказывало ей, как будет правильнее. так, в целом, было во всем, за что бы она не бралась. пускай она повздорит с подругой, а всё таки потом пойдет утешить, если обидит кто; сознается, пряча глаза от стыда, наставнице, что просыпала порошок полыни мимо чашки, и то, что в итоге получилось, ни в коем случае на людях испытывать нельзя.. ведь так - будет правильнее. даже если никто бы не учил её, сердце жозефины с рождения было наполнено особым чутьём к другим, ко всем живым и неживым существам. и это чутьё, подначиваемое пламенным сердцем и волей, росло и крепло в ней с детства. наскоро обтерев ладони об подол, хватается за стоящий рядом бутылек оливкового масла, и, откупорив зубами, щедро заливает получившуюся смесь. вслед за маслом в чашке оказывается бараний жир, растопленный заранее и достигший подходящего состояния. — и теперь.. фух, — вздыхает, закончив смешивать ингредиенты, — теперь только ждать. да.. пока загустеет. — помолчав немного и прикинув, сколько потребуется времени, она удовлетворенно накрывает тканью будущую мазь и потягивается. подойдя к окну, лекарша с удивлением подмечает, что начало вечереть. тренировки рыцарей, проходившие в этот раз на специальной полосе препятствий в близлежащем лесу, должны были уже закончиться. или, во всяком случае, скоро. «наверное, железки свои чистит.» — заключает жози с усмешкой. на ум приходит исаак, склонившийся над увесистыми латами, тщательно натирая их до блеска; как он сводит к переносице чёрные брови, как напрягаются мышцы на руках, как выступают вены; мужество, с которым жерве, наверняка, проделывает всё это, наливает алым цветом щёки. словно почувствовав, что её мысли возможно услышать, она одергивает себя, делает несколько вдохов и выдохов, усмиряя бьющееся сердце. — м..? — внимание привлекает шум: копыта, лязг доспехов, переговоры. сейчас во дворе довольно тихо, поэтому, заинтересовавшись, она высовывает голову из ставней. помимо главных ворот на территории дворца есть ещё несколько выходов, в том числе и тот, что располагается прямо за лазаретом. он был сделан давно, для более быстрой транспортировки раненых солдат и, в мирное время, поставки трав и посуды для хранения материалов. поскольку сегодня ничего не ввозили, вывозить, соответственно, нечего было.. выглядело всё, мягко говоря, странно. — сир эдвардс..? — жозефина прекрасно знала сеньора исаака в лицо, как и все во дворце. он, кажется руководил этой процессией, состоявшей из накрытой чехлом повозки, в которой угадывались сомнительные очертания людей, двух пар рыцарей на конях, и еще одной телеги с тяжелыми на вид неприметными сундуками. мужчина несколько раз обходил транспорт, проверял лошадей с какой-то ярой дотошностью, задавал вопросы. — недовольный.. не завидую им. — сочувствие жози предназначалось рыцарям, стойко выдерживающим, как ей казалось, проверку. она мало что понимала в процедурах обыска и допроса, так что, ещё немного понаблюдав, пожала плечами, и решила привести себя в порядок. время спустя, жозефина и впрямь наткнулась на исаака. от него пахло пчелиным воском и тяжестью необходимого разговора. — мы давно выросли, жози. приходи. я буду тебя ждать. она не может поднять глаз. глаза заволокло пеленой и слёзы едва ли держатся, хватаясь за опущенные ресницы. хочется кричать всей грудью, вцепиться в его рубаху, прижаться к нему иступленно и страстно, задержать рядом хотя бы на миг. зачем она надела новое платье? зачем ждала? зачем все эти годы была верна ему и отвергала всех, кто хотел даже дружбы? к чему было каждое сказанное им слово, к чему были те касания, на месте которых теперь стынут ожоги? в глубине души она знала, что будет так. что мужчина больше не смотрит на неё, и что связь между ними оказалась ничем иным, как детской игрой. знала, но сердце было глухо к разуму. какой теперь был во всём смысл? повлиять на исаака девушка не в силах, и это бессилие сдавило грудь с остервенением, так, что в ушах стоял треск собственных костей. в жизни жозефины энгель было не так много моментов, когда боль становилась невыносимой. она никогда не скрывала своих чувств и эмоций, возможно, кроме тех случаев, когда была совсем маленькой и стыдилась. но с возрастом острее ощущалась нужда в защите, в мире, в который можно уткнуться носом и спрятаться, скрыться ото всех и даже от себя самой. таким «миром» стала мадам лемер. вытирая тыльной стороной руки щёки, стирая с них слёзы до красноты, она возвращалась домой. темнота уже целиком укрыла столицу, стремясь добраться в каждый уголок, где не будет трепетать от ветра захудалая свеча. мадам жила в комнате, соседней от жози, в пристройке у лазарета. дверь была приоткрыта, и, в обычное время это бы совсем не смутило энгель, если бы только девушка не услышала доносящийся изнутри тревожный шепот. — вивиан, послушай.. — жози давно не слышала, чтобы к её наставнице обращались по имени, возможно потому, что не знала почти никого во дворце лично и всегда уходила, когда к наставнице приходили гости. голос показался знакомым и ум в смятении пытался вытащить воспоминания, где бы ей приходилось с ним встречаться. в нём не было формальности, только интимная искренность и раскаяние, от которой молодой лекарше стало неловко, — её нет в замке. так решил.. михаэль. ради мира. вот оно. голос принадлежал чарльзу эдвардсу. энгель сглатывает, нервно, чуть громче, чем ей хотелось бы, но её не слышно за стуком, с которым мадам оперлась на покосившийся стол. — ради мира?.. свою дочь..? — хрипло, с усилием выдавливает из себя лемер. «дочь..? о чём они.. погодите..» — мысли роятся подобно змеям, спутываясь в непроходимый клубок. девушке становится тяжело в нём дышать, и она ослабляет ворот платья, расстегнув пуговицу. — сегодня увезли.. мне дал приказ устроить. болезнь.. — шепот всё неразличимее, — ложь.. да.. послушай.. — ей чудится, что она способна услышать, как слёзы наставницы разбиваются о пол. — отдать собственную.. в ротберг..? — сдавленные всхлипы женщины намного отчетливее их речи, и именно это позволяет жозефине сложить обрывки догадок между собой. — король.. свою дочь.. тогда в той повозке..? ах! — последние слова слетают с губ громко, вместе с невольным вскриком. она мгновенно осознает свою ошибку, в ужасе начиная пятится назад. пол предательски скрипит, а шаги в тяжелых ботинках приближаются к двери. жозефина спотыкается о собственные ноги, падая с грохотом. ручка поворачивается.. перед ней стоит чарльз эдвардс, держащий руку на рукояти меча. из-за его спины робко, испуганно выглядывает вивиан. морщинистые руки наставницы прижаты ко рту, опухшие от слёз глаза мечутся от жози к спине старого рыцаря. он же возвышается над бедной девушкой, ставшей случайной свидетельницей раскрытого заговора, словно гора над маленьким, трепещущим кустиком у подножья. — зря.. — раздраженно, но вместе с тем и вымученно, на выдохе говорит чарльз. юная лекарша не успевает даже закричать.