"365: Эхо чужих миров"

Обычный день Чимин начинался с аромата цветов. Несколько часов в магазине, затем — лекции. А заканчивался он чаще всего в студии Мин Юнги. На этот раз она приехала к нему сразу после занятий. Юнги сидел за пультом, сводя трек, и выглядел так, будто не спал последние сорок часов. — Привет, — пробурчала Чимин, сбрасывая с плеча тяжелый рюкзак. — Агх, — отозвался Юнги, не отрывая взгляда от монитора. — Привет. Мне нужен кофе. И тишина. Чимин не обиделась. Она знала этот его режим. Она спокойно прошла на крошечную кухню студии. Через десять минут она вернулась с двумя чашками: одну, крепкую и черную, поставила Юнги возле пульта, другую, с молоком и большим количеством сахара, оставила себе. — Ужинать будем чем? — спросила Чимин, доставая из своего рюкзака контейнер с домашним кимчи. — Не знаю. Наверное, ты приготовишь, — Юнги пожал плечами, делая глоток. Он всегда говорил это таким тоном, будто это само собой разумеющееся. Чимин фыркнула, но привычно начала раскладывать свою нехитрую провизию на столе, где лежали ноты и черновики текстов. — Ты хотя бы спросил бы, не устала ли я, — сказала она. — Ты никогда не устаешь. Ты же Цветочная Фея, — буркнул он, но тут же добавил, глядя на экран: — И да, ты молодец, что привезла кимчи. Спасибо. Это было их. Тихий, ленивый комфорт. Она заботилась о нем физически, он заботился о ней эмоционально, когда был в состоянии это делать. Она чувствовала себя нужной. А он чувствовал себя "спасателем", потому что всегда слушал её жалобы на профессоров или проблемы с подругами. Чимин села на старый продавленный диван в углу, достала книгу «365» и открыла её. Ей нужно было отвлечься от запаха холодной студии и звука повторяющегося бита. Книга тут же поглотила ее.

***

«День 178. Квартира давно перестала быть домом. Это была крепость, осажденная внутренним врагом. Тэхён был на грани. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и не двигался, чтобы не спровоцировать новый виток хаоса.

«Я не могу даже дышать нормально, Чонгук. Мне кажется, если я зевну, я расколю Землю», — это была последняя фраза, которую он ей сказал, прежде чем отвернуться.

Волна телекинетической энергии, вызванная его растущей паникой, ударила в стену сбоку, где раньше висела картина. Штукатурка с грохотом осыпалась, обнажив кирпичную кладку. Тонкая металлическая ложка, забытая Чонгук на столе, медленно изогнулась в воздухе, а потом скрутилась в плотный, небрежный узел.

— Я могу стереть тебя с лица земли, если просто занервничаю! — кричал Тэхён, его голос был глухим от самоненависти.

Чонгук подошла и осторожно взяла в руки изогнутую ложку, которую она тут же выронила. Она направилась к нему, прижалась к его груди, обхватив руками поясницу.

— Используй мою стабильность, Тэхён. Пожалуйста, просто держись за меня.

Чонгук была его единственным, но нездоровым, спасательным кругом. Он не боролся со своей силой, он просто использовал её присутствие как обезболивающее. Он был зависим от её покоя, и эта зависимость истощала её саму».

***

Чимин резко захлопнула книгу. Юнги, который только что откинулся на спинку кресла, чтобы потянуться, вздрогнул от резкого звука. — Ужасно, — прошептала Чимин, прижимая кулак ко рту. — Это ужасно, Юнги. Чонгук превратилась в его живой щит! Она не живет, она просто существует, чтобы он не сломал её! — Что именно ужасно? — Юнги вынырнул из своих мыслей о музыке. — То, что он настолько любит её, что боится причинить вред? — Нет! Ужасно то, что он позволяет ей это делать! — Чимин вскочила на ноги. — Её жизнь — это постоянный страх, что он сломает её! И он ничего не делает, чтобы научиться контролировать себя. Он просто ждет, когда она снова принесет ему свой покой. — Ну и что? Это же романтика. Великая жертва, — Юнги отмахнулся. — Это созависимость! — вскипела Чимин. — Он не берет на себя ответственность за свою силу! Он просто пользуется её любовью, чтобы заглушить свою вину! Он использует её, как батарейку! Юнги сел. — Ты говоришь о ней, как будто это личное. Почему тебя это так цепляет? — Потому что я не хочу, чтобы кто-то был "точкой покоя" для другого! — Чимин отвернулась. Юнги медленно поднялся. — Чимин-а, ты думаешь, что если ты перестанешь приносить мне кофе в студию, когда я срываюсь, я буквально сломаю стол? — Я думаю, ты будешь злиться. А потом ты найдешь, кому позвонить. А потом ты вернешься, как ни в чем не бывало, — сказала она. — Ты права, — Юнги удивил ее честностью. — Я бы нашел, кому позвонить. Или я бы просто справился сам. Но я бы не перестал тебя любить. Он слегка сжал её плечи. — Знаешь, в чем твоя настоящая сила? Она не в том, чтобы "держаться" за меня, когда мне плохо. А в том, что ты не боишься сказать мне: "Юнги, ты неправ. Ты должен справиться сам". Он взял чашку и направился на кухню. — Я пойду, помою посуду. Давай доедим твое кимчи. Чимин смотрела на его удаляющуюся спину. Она была зла, но не на него. Юнги, в отличие от Тэхёна, не пытался остановить ее гнев. Он просто принял его, и... пошел мыть посуду. Это был первый шаг к разрушению их "книжного" сценария.