Глава 4. Зеркало на бумаге
26 декабря 2025 г., 13:00
В студии звукозаписи было темно, единственным источником света служили мерцающие мониторы и настольная лампа с теплым желтым абажуром. Воздух здесь всегда был спертым, пропитанным запахом дешевого кофе, нагретого пластика и усталости.
Чимин сидела на продавленном диване в углу, поджав ноги. На коленях у неё лежала «365».
На часах было 23:40. Обычные люди в это время готовятся ко сну. Чимин в это время сидела здесь, потому что Юнги снова забыл поесть, а потом и вовсе уснул прямо за пультом сведения, положив голову на скрещенные руки.
Она тихонько, стараясь не скрипеть половицами, встала и накрыла его плечи своим кардиганом. Юнги во сне нахмурился, что-то неразборчиво пробормотал и уткнулся носом в мягкую шерсть. Его лицо, обычно напряженное и замкнутое, сейчас казалось мальчишеским и беззащитным.
Чимин вернулась на диван и снова открыла книгу.
***
«День 204. Этой ночью кошмары Тэхёна обрели физическую форму. Тени в углах комнаты сгустились, превращаясь в чернильных чудовищ, которые тянули к нему когтистые лапы. Он метался в жару, его кожа горела, как от ожога.
Чонгук не спала третьи сутки. У неё были экзамены на следующей неделе, важная презентация, от которой зависела её стипендия. Но конспекты валялись на полу, забытые.
Она сидела у кровати, меняя холодные компрессы на лбу Тэхёна. Когда он начинал кричать во сне, заставляя стены вибрировать, она не будила его. Она просто брала его за руку и шептала:
— Я здесь. Я держу тебя. Реальность здесь.
Она знала, что утром он даже не вспомнит этого. Он проснется, увидит разгромленную комнату и снова замкнется в себе, виня себя за монстров. Он не спросит, как она сдала экзамен. А она не скажет, что провалила его, потому что не смогла оставить его одного.
Быть рядом с Тэхёном — значило быть невидимкой. Быть фундаментом, который никто не видит, пока дом стоит, но без которого всё рухнет».
***
Чимин перечитала последний абзац дважды. «Быть невидимкой...» Она оторвала взгляд от страниц и посмотрела на спину Юнги. Внезапная мысль пронзила её, как игла. Она перевела взгляд на свой телефон, лежащий на столике рядом. Экран мигнул уведомлением: «Напоминание: Срок сдачи курсовой работы — послезавтра, 9:00». Чимин не открывала ноутбук уже два дня. Вместо этого она провела выходные, помогая Юнги разгребать документацию для налоговой, потому что он ненавидел бумажную волокиту и впадал от неё в ярость. Вчера она отменила встречу с подругами, потому что у Юнги был творческий кризис, и ему нужно было, чтобы кто-то просто сидел рядом и молчал, пока он перебирает аккорды на гитаре. — О боже... — прошептала Чимин, прикрывая рот ладонью. Она всегда думала, что Чонгук — это героиня. Образец для подражания. Но сейчас, читая о том, как книжная героиня жертвует своим будущим ради спокойного сна Тэхёна, Чимин не почувствовала восхищения. Она почувствовала жгучую, липкую жалость. И эта жалость была направлена не на Чонгук. А на себя саму. В книге Чонгук не имела сил. Её единственной функцией было «быть рядом» и «терпеть». Она была губкой, впитывающей боль Тэхёна. Разве Чимин не делает то же самое? Юнги не обладал магией, он не разрушал города. Но его холодность, его трудоголизм, его эмоциональная закрытость иногда ранили не меньше, чем летящие осколки стекла. Он мог неделями не звонить, погруженный в работу, а потом появиться на пороге как ни в чем не бывало. И она всегда открывала дверь. Она всегда готовила ему еду. Она была его тихой гаванью, его «Чонгук». — Но ведь я... я просто друг, — пробормотала она себе под нос, словно оправдываясь перед книгой. — Друзья помогают друг другу. «Помогают? — ехидно спросил внутренний голос. — Или растворяются в другом человеке?» Юнги на стуле пошевелился. Кардиган сполз с его плеча. — Чимин? — его голос был хриплым спросонья. Он потер лицо ладонями и развернулся к ней на вращающемся стуле. — Ты еще здесь? Сколько времени? — Почти полночь, — тихо ответила она. Книга жгла ей пальцы. — Черт... — Юнги нахмурился, взглянув на телефон. — Тебе же завтра в универ. Почему ты не ушла? Почему не разбудила меня? «Потому что ты выглядел таким уставшим, что мне стало физически больно будить тебя», — подумала она. Это было именно то, что подумала бы Чонгук. — Я зачиталась, — соврала Чимин, пряча глаза. — Книга интересная. Юнги встал, потягиваясь до хруста в позвонках. Он подошел к ней, поднял упавший кардиган и аккуратно накинул его ей на плечи, укутывая, как в кокон. Его пальцы на секунду задержались на вороте её одежды. — У тебя глаза красные, — заметил он, вглядываясь в её лицо в полумраке. — Опять переживаешь за этих двоих? — Юнги, — вдруг спросила она, поднимая голову. — Как ты думаешь... Чонгук слабая? — М? — он замер, удивленный вопросом. — Та, что из книги? Нет. Я же говорил, она без инстинкта самосохранения. Но она не слабая. Слабые уходят, когда становится трудно. Она остается. — А это... хорошо? — голос Чимин дрогнул. — Оставаться, даже если тебе больно? Даже если ты теряешь себя? Юнги молчал долгую минуту. Он присел перед ней на корточки, чтобы быть на одном уровне глаз. В этот момент его обычная маска безразличия сползла. Он выглядел серьезным и, может быть, немного виноватым, хотя сам не понимал почему. — Это не хорошо и не плохо, Чимин, — ответил он. — Это выбор. Но знаешь, в чем проблема книги? — В чем? — Там написано, что Тэхён разрушает всё вокруг, когда злится. Но там не написано, что он чувствует, когда видит, как Чонгук страдает из-за него. — И что бы он чувствовал? Юнги отвел взгляд, рассматривая свои руки. — Он бы ненавидел себя больше, чем весь мир. И он бы всё отдал, чтобы она перестала быть такой... жертвенной. Чимин смотрела на него, и пазл в её голове складывался. Она увидела себя в Чонгук. Но сейчас, глядя на сгорбленного Юнги, она впервые задумалась: а видит ли он себя в Тэхёне? — Пошли, — Юнги резко выпрямился, разрушая момент откровения. — Я отвезу тебя домой. И никакой учебы ночью. Ты должна спать. Он взял ключи от машины и направился к выходу. Чимин прижала книгу к груди. «День 204 закончился слезами Чонгук в подушку», — вспомнила она. Она посмотрела на спину Юнги, который ждал её у двери, придерживая тяжелую створку. — Иду, — сказала она. В этот раз она не будет плакать в подушку. Но она поняла одну важную вещь: эта история — не просто сказка. Это предупреждение. И если она не хочет такого же финала, как в 204-й главе, ей нужно что-то менять. Или в себе. Или в Юнги.
