Happy Holidays

      Метель за толстыми стенами старой фабрики «Зимняя Колыбель» завывала, словно стая голодных псов, безуспешно скребущихся в стальной панцирь здания. Внутри же царило иное, куда более изощрённое безумие. Тяжёлые гермозатворы захлопнулись за троицей с утробным, костедробительным лязгом, окончательно отсекая их от ледяного хаоса улицы.       Данте широким жестом встряхнул полами своего алого плаща, рассыпая вокруг капли подтаявшего снега. Он с явным наслаждением втянул в себя густой, стоячий воздух помещения. Здесь пахло не только старой ржавчиной и машинным маслом — к ним примешивался приторный, удушающий аромат патоки и дешёвых ароматизаторов, от которого на языке мгновенно оседал медный привкус крови. — Слишком кричаще. Отсутствие всякого вкуса, — Вергилий брезгливо поправил воротник. Его пальцы в перчатке нервно замерли на эфесе Ямато, словно сам клинок требовал немедленного очищения этого места.       — Ой, брось, Верг! Глянь, какая тут цветомузыка! — Данте широко ухмыльнулся, обнажив зубы в азартном оскале. Глаза лихорадочно блестели в неверном свете мигающих ламп. — У людей сегодня «незапланированный выходной», а вечеринка всё равно в самом разгаре. Автоматика, детка! Это же триумф техники над здравым смыслом.       Роксана молча замерла между ними, дыхание всё ещё вырывалось короткими белыми облачками. Она медленно перевела взгляд на бесконечные ряды конвейерных лент, которые, словно стальные змеи, уползали в непроглядную глубь огромного цеха. Фабрика жила своей, чудовищной жизнью. Огромные механические руки-манипуляторы с сухим, мерзким щелчком опускались и поднимались, с силой вкручивая хрупкие стеклянные головы в тряпичные, набитые трухой тела. Тяжёлые прессы со свистящим вздохом штамповали жестяные коробки, а по желобам, весело и звонко позвякивая, катились стеклянные шары, внутри которых застыли крошечные, мёртвые миры.       — Здесь слишком шумно, — негромко произнесла Роксана, до белизны в пальцах сжимая рукояти своего оружия. — И этот ритм... он какой-то ломаный. Как будто у фабрики лихорадка.       Они двинулись вглубь, проходя мимо исполинских чанов, в которых булькала и пенилась густая краска — ярко-алая, пугающе похожая на свежую артериальную кровь. Сверху, на стальных ржавых тросах, медленно проплывали сотни кукол. У одних не хватало глазных яблок, у других вместо лиц были девственно чистые, бездушные фарфоровые пластины, отражавшие их собственные напряжённые лица.       Хи-хи...       Тонкий, дребезжащий смешок, похожий на звук лопающейся струны, едва не утонул в грохоте работающего поршня. Данте резко остановился, правая рука мгновенно легла на рукоять Мятежника.       — Слышали? — он подмигнул спутникам, хотя во взгляде уже читалась холодная сосредоточенность охотника. — Похоже, у нас тут завелись маленькие помощники Санты. И, кажется, они хотят поиграть.       — Скорее, паразиты, которых пора вытравить, — процедил Вергилий, не замедляя шага.       Они миновали секцию сборки деревянных щелкунчиков. Один из манипуляторов внезапно дёрнулся в судороге. Острая стальная игла с влажным хрустом вошла в деревянную челюсть игрушки, раздробив её в мелкую щепу. Но машина не остановилась — она продолжала с механической яростью вбивать металл в дерево, пока от куклы не осталось бесформенное месиво из опилок и густой красной краски, которая подозрительно пахла сырым мясом и тягучей струйкой стекала по конвейеру.       — Оу, — Данте притормозил, наклонив голову набок. — Кажется, наш отдел контроля качества сегодня явно не в духе. Гляньте, какая экспрессия! Чистое искусство.       В густых тенях между нагромождениями ящиков что-то стремительно промелькнуло. Маленькое, на шарнирах, со звуком быстро перебирающих спиц. Снова смех — на этот раз громче, с надрывом, переходящий в ультразвуковой свист, режущий уши.       — Они повсюду, — Роксана резко развернулась, вскидывая клинки. Её инстинкты кричали об опасности.       В тени под огромным котлом, где бурлила пластмасса, загорелись две ядовито-жёлтые точки. Маленький клоун на пружине, заляпанный чем-то липким, тёмным и явно не имеющим отношения к краске, замер, не мигая глядя на них. Его рот был растянут в вечной, застывшей улыбке, а в крошечных фарфоровых ручках он сжимал настоящую, зазубренную опасную бритву, на лезвии которой дрожал тусклый блик.       — Какая прелесть! — хохотнул Данте, делая дерзкий шаг вперёд. — Эй, малец, у тебя есть лицензия на ношение холодного оружия? А на такую рожу?       В ответ клоун издал издевательский звук, похожий на гудок старого разбитого клаксона, и лопнул, как перезрелый гнойник. Из его нутра брызнула не вата, а фонтан иссиня-чёрной, зловонной жижи, которая с яростным шипением начала разъедать бетонный пол, выпуская едкий дым.       В ту же секунду вся фабрика пришла в движение, словно по единому сигналу.       — Началось! Наконец-то! — выкрикнул Данте, одним слитным движением выхватывая Эбони и Айвори.       Из-за каждого чана, из-под каждой ленты, из вентиляционных шахт посыпались игрушки. Это был кошмар, вырвавшийся из самых жутких детских сказок. Плюшевые медведи с распоротыми животами, из которых вместо кишок змеились ржавые приводные цепи; механические балерины на шарнирах, чьи пуанты заканчивались острыми как бритва калёными шипами; оловянные солдатики, слитным залпом палящие крошечными, но вполне настоящими свинцовыми пулями.       Вергилий даже не шелохнулся, когда к его горлу, вращаясь, метнулась балерина. Короткий, почти невидимый глазу блеск стали — и игрушка развалилась на две идеально ровные половины. Из неё хлынула густая, тёмная кровь, пачкая его безупречные сапоги.       — Какая мерзость, — Вергилий брезгливо поморщился, на лице отразилась крайняя степень раздражения. — У этих существ нет ни чести, ни стиля. Просто мусор.       — Зато у них есть энтузиазм! — Данте уже кружился в смертоносном танце, поливая всё вокруг свинцом.       Он поймал одного из медведей прямо в прыжке, прижал его к конвейерной ленте и с азартом наблюдал, как огромный промышленный пресс с чавкающим, влажным звуком опускается на игрушку. Хруст. Вата вперемешку с костями и волокнами мяса разлетелась во все стороны, украсив лицо Данте парой багровых капель.       — Юху! Страйк! — Данте небрежно вытер щеку рукавом и, не глядя, выстрелил в прыгнувшего на него щелкунчика, вдребезги разнеся тому голову в мелкую фарфоровую пыль.       Роксана действовала жёстко, без лишних движений. Она использовала окружение как продолжение своих рук: мощным пинком отправила тяжёлый ящик с заготовками прямо в толпу наступающих пупсов, которые, мерзко визжа, пытались вгрызться ей в лодыжки своими игольчатыми зубами. Один из пупсов, с вытекшим стеклянным глазом, вцепился в её плащ, но она перехватила того за горло и с силой впечатала в открытые, бешено вращающиеся шестерни огромного мотора. Раздался жуткий скрежет, механизм на секунду жалобно завыл, а затем из него вылетело кровавое облако, окончательно окрасив сталь в багровый цвет.       — Эй, Верг, смотри! Салют заказывали? — крикнул Данте, указывая на группу оловянных солдат, которые с натугой катили по полу маленькую медную пушку. — Щас бабахнет!       Пушка выстрелила. Крошечное ядро с визгом пролетело в миллиметре от уха Вергилия и угодило в чан с расплавленным пластиком. Горячая, вязкая жёлтая масса хлынула на пол, мгновенно заглатывая десяток нападающих игрушек. Те корчились и плавились, издавая звуки, которые были до ужаса похожи на захлебывающиеся человеческие вопли.       — Ты слишком много отвлекаешься на пустяки, — холодно заметил Вергилий, оказываясь за спиной брата в синей вспышке и разрубая пополам гигантскую куклу-младенца, которая пыталась сомкнуть свои когтистые лапы на шее Данте.       Кровь снова брызнула на лицо Вергилия, и он недовольно сузил глаза, чувствуя, как липкая жижа пачкает кожу.       Атмосфера на фабрике накалялась до предела. Здание словно сошло с ума вместе со своими обитателями. Аварийные огни начали мигать ядовито-красным, сирены завыли в унисон с безумным хохотом невидимых тварей. В воздухе летали ошмётки меха, куски жженого пластика и фрагменты разлагающейся плоти. Данте подпрыгнул, зацепился за стальной крюк для подарочных мешков и, раскачавшись над полом, открыл шквальный огонь по толпе монстров внизу.       — Эй, Роксана! — заорал он сквозь грохот выстрелов и взрывов. — Как думаешь, нам дадут премию «Работники месяца»? По-моему, я отлично справляюсь с праздничной упаковкой!       Он спрыгнул прямо в самую гущу врагов, придавив весом своего тела огромного тряпичного зайца, из пасти которого капал чёрный яд. Данте вонзил Мятежник в пол прямо сквозь туловище зайца, и мощная волна алой демонической энергии подбросила ближайших врагов в воздух, где они мгновенно превратились в кровавое конфетти.       — Слишком... много... красного... — пропыхтела Роксана, отбиваясь от своры назойливых механических обезьянок с медными тарелками, которые пытались оглушить её и раздробить череп своим неистовым звоном.       — Красный — это классика! Он никогда не выйдет из моды! — Данте хохотал во всё горло, чудом уворачиваясь от циркулярной пилы, которая вдруг с визгом вырвалась из стены. — Ну что, братец, признай: это в сто раз веселее, чем киснуть в библиотеке и бубнить свои стишки!       Вергилий лишь тяжело вздохнул, стряхивая кровь с клинка одним резким, коротким движением. Вокруг него уже выросла целая гора расчленённых, изуродованных игрушек, а конвейер, словно издеваясь, продолжал приносить всё новые и новые порции «подарков».       Внезапно что-то крошечное, юркое, пахнущее жжёным сахаром и пряной корицей, метнулось под ногами у Вергилия. Он среагировал мгновенно — Ямато вылетел из ножен сияющей, идеальной дугой, способной рассечь саму ткань реальности. Но лезвие рассёкло лишь пустую картонную коробку.       С соседнего конвейера, прямо в безупречное, застывшее в ледяной маске лицо старшего сына Спарды, прилетело плотное, ароматное облако сладкой, липкой сахарной пудры.       Вергилий замер. Его рука всё ещё сжимала рукоять меча, но теперь он стоял, припорошенный белым порошком, как рождественский пряник. Правый глаз мелко и часто дёрнулся.       — Кажется... — Данте поперхнулся смехом, опуская пистолеты. — Кажется, тебя только что «подсластили», Верг.       На самом краю ленты, нагло раскачиваясь на пружинистых, похожих на пережаренные макароны ножках, стоял пряничный человечек. Он выглядел так, словно его забыли в адской печи: обугленное коричневое тесто, покрытое трещинами, и перекошенная злобная ухмылка из жёлтых, гнилых сахарных зубов. Один глаз заплыл мутным пятном глазури, а другой — безумно вращающийся леденец — пристально следил за каждым движением полудемонов. В коротких обрубках рук он сжимал два острозаточенных, зазубренных леденца-трости, с которых капала густая, свежая кровь.       Пряник издал звук, подозрительно похожий на непристойный жест, выпустил из ротового отверстия облачко сизого дыма с ароматом жженой корицы и, отчетливо показав Вергилию средний палец, с диким, захлебывающимся хохотом сиганул в бездну вентиляционной шахты.       — О-о-о! — Данте буквально согнулся пополам, хлопая себя по колену так сильно, что звук эхом разнёсся по цеху. — Слышишь, Верг? Тебя только что унизила выпечка! Пряник поставил тебя на место! Это войдет в анналы истории! Один-ноль в пользу хлебобулочных изделий!       — Я сотру этот завод с лица земли, — голос Вергилия был тихим. Он медленно, с пугающей аккуратностью вытирал остатки пудры с щеки. — Каждый кирпич. До самого основания.       — Эй, хватит любезностей! Смотрите наверх! — выкрикнула Роксана, вскидывая оружие.       Над их головами, вцепившись щупальцами в ржавый транспортировочный крюк, раскачивалось нечто в потрёпанном зелёном костюме эльфа. Но там, где должна была быть голова, пульсировала огромная зубастая коробка с подарком, перевязанная окровавленным атласным бантом. Крышка коробки судорожно приоткрывалась, и оттуда, словно язык гигантской жабы, вываливалась длинная, мясистая багровая лента, обильно сочащаяся клейкой слюной. Вместо рук у «помощника Санты» извивались два склизких изумрудных щупальца с присосками, которые жадно чавкали, прилипая к металлу.       Существо весело болтало ногами в полосатых гетрах и издавало влажные, чмокающие звуки, словно приглашая охотников подойти поближе и «распаковать» сюрприз.       Данте вскинул пистолет и выстрелил, не целясь. Пуля с сухим стуком прошила подарочную коробку насквозь, но существо лишь обиженно взвизгнуло, подтянулось на щупальцах и мгновенно растворилось в густой тени под потолком. На плечо Данте с тягучим звуком шлепнулся сгусток мерзкой, светящейся слизи.       — Фу, какая гадость! — Данте брезгливо стряхнул слизь, поморщившись от едкого запаха тухлой карамели. — Эй, приятель, в приличном обществе подарки дарят, а не плюются ими! Никаких манер у нынешней молодежи.       Кошмарные создания были повсюду. Мелкие, злобные, неуловимые, они не лезли в открытую рубку, а изматывали, как стая москитов. Ожившие плюшевые мишки с вырванными глазами и обнаженными стальными челюстями швыряли в них тяжёлые ржавые гайки из-за укрытий, тут же скрываясь с издевательским хихиканьем. Заводные балерины с лицами-черепами проносились мимо на пуантах-лезвиях, пытаясь вспороть полы плащей, и бесследно исчезали в облаках пара от работающих машин.       — Они просто издеваются над нами, — процедила Роксана, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.       — Да брось, это же прятки! — Данте, казалось, искренне наслаждался процессом. Он с азартом гонялся за группой обезумевших Щелкунчиков, которые ритмично клацали деревянными челюстями, пытаясь укусить его за щиколотки. — А ну стоять, дрова! Я из вас сейчас зубочисток наделаю!       Он загнал одного Щелкунчика в угол, триумфально замахнулся Мятежником, но игрушка вдруг с хлопком развалилась на части сама по себе. Из её нутра выстрелила мощная пружина с боксерской перчаткой, которая с сочным звуком угодила Данте прямо в переносицу.       — Ау! — Данте пошатнулся и потёр нос, глаза опасно сузились. — Ну всё, кусок дерева. Теперь я серьёзно обиделся.       Вокруг них, нарастая, поплыл гул тысяч мелких голосов. Игрушки перешептывались в тенях, скрипя суставами и скрежеща металлом. Этот звук напоминал шуршание мириад насекомых внутри полой стены.       — Глупые взрослые… пришли на праздник без приглашения…       — Сделаем из них новые игрушки… да-да, отличные куклы выйдут…       — Глазки стеклянные поставим, ручки ватой набьём…       Внезапно температура в огромном цехе рухнула. Пар от дыхания стал густым, колючим, а все металлические поверхности мгновенно покрылись коркой седого инея. Смазка в механизмах замерзла, и станки начали замедляться, издавая истошный, предсмертный скрежет.       В дальнем конце цеха, где все конвейеры сходились в одну гигантскую, чёрную воронку, началось движение. Снег, лёд и маслянистая грязь с пола потянулись к центру, закручиваясь в яростный вихрь.       — Кажется, большой босс соизволил явиться, — Данте поправил воротник плаща, голос мгновенно потерял шутливость, став жёстким и предвкушающим.       Из вихря соткалась гротескная, циклопическая фигура. Это был снеговик, порожденный самым извращенным воображением. Огромная туша метра три в высоту, состоящая из серого, слежавшегося снега, перемешанного с костями и мусором. Его пасть была чудовищной расщелиной, утыканной острыми, как кинжалы, сосульками-зубами. Вместо носа торчала заплесневелая, гнилая морковь, а из-под рваного чёрного цилиндра ядовито-жёлтым огнём горели глаза-угли. Но самым жутким было тело: оно беспрестанно шевелилось. Из снежной массы торчали десятки маленьких, искаженных ледяных голов, каждая из которых зашлась в беззвучном крике или злобном лае. Вместо рук у монстра были исполинские когтистые ветви мёртвых деревьев, покрытые слоем прозрачного льда.       Снеговик тяжело шагнул вперёд, и бетон под его весом жалобно треснул. Мелкая свита — пряники, эльфы и медведи — высыпала из щелей, радостно улюлюкая и тыча пальцами в сторону охотников.       — Ну наконец-то, — Вергилий медленно принял боевую стойку. — Хоть что-то, что можно разрезать, не испачкавшись в повидле.       — Эй, Снежок! — крикнул Данте, демонстративно зевая, хотя рука уже сжимала рукоять меча до белизны в костяшках. — Ты рановато. До весны ещё далеко, а ты уже выглядишь так, будто начал подтекать. Тебе бы в морозилку, приятель!       Снеговик издал оглушительный рев, похожий на сход лавины в горах, и тысячи мелких голов в теле подхватили этот звук, превращая его в безумный многоголосый хохот. Армия кошмаров бросилась в атаку.       Данте крутанул Мятежник, и лезвие меча вспыхнуло яростным алым светом.       Монстр обрушил свои ледяные лапы-ветви на то место, где секунду назад стоял Вергилий. Но старший брат, казалось, просто превратился в мерцающий призрак. Мгновение — и вокруг снежного гиганта расцвели десятки сияющих голубых разрезов. Вергилий кромсал плотный снег с хирургической точностью, превращая его в пыль.       — Слишком медленно, — донесся ледяной голос с верхних балок.       Данте, не теряя ни секунды, ворвался в ближний бой. Он скользил под ударами неуклюжего гиганта, расстреливая в упор мелкие головы, торчащие из туловища снеговика. Те лопались с влажным хрустом, разлетаясь грязными осколками.       — Роксана, прикрой! — крикнул Данте, совершая безумный прыжок и с размаху вонзая Мятежник глубоко в «грудь» монстра.              Роксана действовала как хищная тень. Пока братья отвлекали внимание гиганта на себя, она пронеслась мимо, уворачиваясь от града леденцов-тростей, которыми отстреливались пряничные человечки. Резкий прыжок, кувырок через голову балерины-убийцы — и вот она уже на спине снеговика. Её кинжалы вошли в ледяную плоть по самые рукояти, работая как ледорубы.       Снеговик затрясся в конвульсиях. Из пасти вместо рева повалил густой, едкий чёрный дым. Вся огромная туша начала вибрировать, снег стал стремительно чернеть, словно его разъедала кислота изнутри.       — Ложись! — рявкнул Данте, с силой отталкиваясь ногами от брюха монстра.       Произошёл оглушительный взрыв. Снежная оболочка разлетелась во все стороны, заляпав стены и остатки оборудования липкой грязной кашей. На месте поверженного снеговика, среди обломков льда, скорчилось истинное обличье этого кошмара — худощавый, длиннорукий демон с кожей цвета сырого мяса и вытянутой, безглазой мордой.       Существо попыталось расправить костистые, обтянутые кожей крылья, чтобы взмыть к потолку и скрыться в лабиринтах вентиляции, издав пронзительный, сверлящий уши визг.       — Ну уж нет, — прошептала Роксана.       Она оказалась рядом прежде, чем демон успел полностью распрямиться. Её движения были лишены пафоса Данте или холодного изящества Вергилия — это была чистая, концентрированная смерть. Один кинжал с хрустом вошёл демону прямо в глазницу, заставив голову запрокинуться. Второй, сверкнув в тусклом свете мигающих ламп, одним точным движением перерезал горло от уха до уха.       Труп демона с глухим стуком рухнул на пол. И в тот же миг в цехе воцарилась гробовая тишина.       Пряничные человечки, которые только что яростно скакали вокруг, мгновенно замерли и повалились на бок, превратившись в обычную чёрствую, пахнущую плесенью выпечку. Коробки-убийцы захлопнулись. Механический шёпот исчез, сменившись лишь тихим шипением пара из разбитых труб.       Данте устало выдохнул, убирая Мятежник за спину. Он медленно обернулся, оглядывая место побоища. Картина была впечатляющей: половина завода лежала в руинах. Чаны с краской были перевёрнуты, заливая пол багровыми и жёлтыми лужами, напоминающими абстрактное полотно сумасшедшего художника. Дорогостоящие станки превратились в груды искореженного металла. Повсюду валялись ошмётки ваты, пластиковые конечности кукол и остатки грязного льда.       — М-да... — Данте почесал затылок и коротко присвистнул. — Ну, с наступающим, получается. Декор мы им знатно обновили. Дизайнерское решение — «кровавый хаос».       Вергилий подошёл ближе, брезгливо перешагивая через оторванную голову плюшевого медведя. На лице всё еще читалось крайнее недовольство.       — Ты, как и всегда, излишен в своих методах, Данте. Можно было устранить угрозу с меньшими разрушениями.       — Скажи это Роксане, она тут поставила финальную точку, — Данте ухмыльнулся, глядя на тяжело дышащую женщину, которая методично вытирала кинжалы о кусок какой-то ветоши. — Хотя, знаешь что? Нам пора сваливать, пока не приехала полиция или страховые агенты. А если спросят... — Он состроил серьёзное лицо и театрально указал на труп демона. — Скажем, что это всё он. Пришёл, набедокурил, съел все конфеты, разрушил станки, а мы просто проходили мимо и... героически не успели спасти интерьер. Демоны, Верг, они такие непредсказуемые!       — Идём уже, «герой», — проворчал Вергилий, направляясь к выходу.       Роксана молча пошла следом, бросив последний взгляд на гору игрушек, которые теперь выглядели абсолютно безжизненными и почти безобидными. Они втроем направились к дверям, оставляя позади разгромленную фабрику, где в тишине багровые лужи краски медленно смешивались с чёрной, дымящейся демонической кровью.