Проект на четверых (Редактируется)

Утром чат “Не секта” ожил так, будто ночью вообще никто не спал. Джеймс: Живы? Подтвердите, что секта не развалилась и никто не был принесен в жертву дедлайнам. Майкл: Живы. Джеймс: Руби? Руби: Жива. И даже выспалась. Джеймс: Не верю. Доказательства в студию. Фото подушки. Руби: А где у вас принимают доказательства? У Уильяма на проверке или как? Джеймс: Уильям у нас главный нотариус. Но Майкл ведет папку “улики”. Майкл: Я ничего не веду. Джеймс: Конечно. Ты просто молча сохраняешь всё в голове, как самый опасный человек в чате. Кстати, Уилл, ты жив? Уильям: Жив. И напоминаю: это не секта. Джеймс: Поздно. Руби поймала себя на том, что улыбается, читая эти сообщения, как будто это не четыре человека, знакомые второй день, а какая-то привычная компания, где тебя давно ждут. Телефон завибрировал отдельно. Личное сообщение от Майкла. Майкл: Как ты? Руби: Нормально. Смешно, но я действительно выспалась. Майкл: Хороший знак. Руби: Ты тоже выспался? Майкл: Не очень. Но это не плохо. Руби задержала палец над клавиатурой, чувствуя, как в ней одновременно живут смелость и осторожность. Руби: Мы вчера… не слишком быстро всё? Ответ пришел почти сразу. Майкл: Нет. Но если тебе стало некомфортно, скажи. Руби: Мне не стало некомфортно. Мне стало… странно хорошо. Майкл: Тогда давай сделаем это нормально. Увидимся сегодня? Руби уставилась на экран, ощущая знакомый импульс спрятаться за “дела” и “завтра”. Но вчерашнее тепло еще держалось под кожей, и прятаться не хотелось. Руби: Сегодня могу. Только я не хочу в бар или куда-то, где шумно. Майкл: Я тоже. Руби: Тогда как? Пауза была короткой. Майкл: Можем у меня. Я приготовлю что-нибудь простое. Если тебе окей. Руби: Окей. Майкл: Если захочешь домой, просто скажи Руби: Хорошо. Во сколько встретимся? Майкл: В семь. Я скину адрес. Руби: Договорились. День прошел странно медленно. Руби пыталась заняться привычными делами, даже рисовала, но линии выходили чуть нервными, как будто рука повторяла не картинки, а вчерашние ощущения. Она пару раз открывала чат, видела, как Джеймс спорит с Уильямом о “нормальной музыке”, как Майкл ставит редкие реакции, и ловила себя на том, что ей нравится быть внутри этого маленького круга. В без пяти семь она стояла у подъезда Майкла, проверяя, как она выглядит. Черные джинсы, та же блузка с открытыми плечами, только сверху пальто. Розовые волосы она распустила, а потом пожалела и собрала часть за ухо, будто так можно спрятать излишнюю уверенность. Майкл открыл дверь почти сразу, как только она написала “я пришла”. Он выглядел по-домашнему: в мягкой футболке и спортивных штанах, босиком, с чуть растрепанными светлыми волосами. Его зеленые глаза стали теплее, чем в кафе, будто дома он не держал в себе лишнюю сдержанность. — Привет, — сказал он, не скрывая в голосе радости. — Привет, — ответила Руби, снимая пальто и ощущая, что в прихожей слишком спокойно и слишком легко дышать. У него было чисто, но не стерильно. На полке стояло несколько книг, на столе — ноутбук, рядом блокнот с быстрыми заметками. С кухни тянуло чем-то простым и теплым, и Руби вдруг подумала, что именно так и должна пахнуть попытка “сделать нормально”. — Проходи. Чай, кофе, вода? — спросил Майкл. — Чай, — ответила Руби и тут же добавила, чтобы не зависнуть в неловкости: — И я могу помочь, если ты не против. Майкл посмотрел на нее пару секунд, словно выбирая правильный ответ, и выбрал честный. — Я не против. Но ты гость. — Я не гость, — сказала Руби и сама удивилась, насколько естественно это прозвучало. — Я… просто я. Майкл кивнул, будто принял правило. — Тогда просто ты, — сказал он. Они оказались на кухне одновременно. Руби открыла шкаф и нашла кружки, будто интуитивно угадывая, где что стоит. Майкл поставил чайник, достал тарелки, и первые минуты были про быт, который странно сближает, потому что в нем не нужно притворяться. — Что ты готовишь? — спросила Руби. — Пасту. Ничего героического. Но вкусно, — сказал Майкл. — Идеально, — ответила она. Он посмотрел на нее, будто запоминая эту фразу, и улыбнулся едва заметно. Они ели в гостиной, на низком столике. Музыка играла тихо, не мешая разговаривать. Руби постепенно перестала держать плечи, перестала думать, куда деть руки, перестала проверять, правильно ли она смеется. Она поймала себя на том, что Майкл умеет создавать тишину, в которой не страшно. Он не вытягивал из нее слова и не заполнял паузы шутками. Он просто присутствовал, и это было редким качеством. — Ты вчера спросила про “не исчезать”, — сказал он вдруг, когда они уже допивали чай. — Я подумал, что это смешно. — Это не смешно, — сказала Руби. — Это мой страх в виде шутки. Майкл кивнул. — Я не исчезну, — сказал он. — Если ты не захочешь, чтобы я исчез. Руби задержала взгляд на его руках, на чашке, на том, как он держит ее спокойно, и почувствовала, как в груди поднимается желание сделать шаг ближе. Просто потому что ей хочется. — Я не хочу, — сказала она. Слова вышли тихо, но уверенно. Майкл отставил чашку и чуть повернулся к ней. Ненавязчиво. Руби придвинулась сама, села ближе на диване, так что их плечи почти коснулись. Сердце стучало слишком громко, и она подумала, что он это услышит. Но даже если так, Майкл не улыбнулся над этим и не сделал вид, что контролирует ситуацию. Он просто был рядом. Руби подняла руку и коснулась его щеки, проверяя, не дрогнет ли он от этого простого жеста. Он не дрогнул. Только прикрыл глаза на секунду. — Можно? — спросила она почти шепотом, сама не понимая, к чему именно относится вопрос. Майкл открыл глаза и посмотрел на нее прямо. — Можно. Но давай медленно, — сказал он. Руби кивнула, и на этот раз не пришлось уговаривать себя. Она наклонилась и поцеловала его. Поцелуй был мягким, без спешки, как продолжение разговора, где слова уже лишние. Майкл ответил сразу, но не перехватил инициативу, оставляя темп ей. Когда они отстранились, Руби тихо выдохнула, будто только сейчас вспомнила, что нужно дышать. — Так лучше, — сказала она. — Как будто спокойнее. Майкл улыбнулся чуть заметнее. — Мне тоже, — сказал он. Руби прижалась лбом к его плечу на секунду, позволяя себе эту близость без объяснений. В голове мелькнула мысль о Джеймсе и Уильяме, о чате, о проекте, о том, как быстро все сдвинулось. Но сейчас это не пугало. Это было тем, чего просто хотелось здесь и сейчас. Майкл коснулся ее волос, осторожно поглаживая. — Ты хочешь остаться? — спросил он спокойно. Руби подняла голову и посмотрела на него. — Я хочу, — сказала она. — Но если я передумаю, ты остановишься? Майкл улыбнулся. — Остановлюсь, — сказал он. Руби кивнула. Майкл встал первым. Не резко, без суеты — просто как человек, который принял решение и теперь делает следующий шаг так же спокойно, как ставит чашку на стол. — Пойдем, — сказал он негромко. Руби тоже поднялась, и между ними на секунду повисла пауза: в голове успевает мелькнуть сотня мыслей, но важна только одна. Она сделала шаг, и Майкл подался навстречу не телом, а вниманием — будто проверяя, не передумала ли. В коридоре было темнее, чем в гостиной. Свет из комнаты растекался по полу мягким пятном, и Руби вдруг подметила, как быстро “просто квартира” превращается в “место, где сейчас будет что-то важное”. Майкл открыл дверь спальни и не вошел первым. Он остановился у косяка, пропуская Руби вперед. Комната была простая: кровать, светильник, шторы, полу приглушенный свет. Никакого декора “для впечатления”. Только то, что действительно нужно. От этого становилось спокойнее. Руби прошла к краю кровати и обернулась. Майкл стоял в дверях, чуть опираясь плечом о стену, и смотрел на нее внимательно, без улыбки, но и без тяжести. — Ты точно уверенна? — спросил он тихо. Руби кивнула, а потом сказала словами, чтобы не оставлять это на догадках. — Да. Я хочу. Она сделала вдох и добавила уже тише: — Только… будь нежным. Пожалуйста. Майкл будто на секунду смягчился всем лицом, хотя и так не выглядел жестким. Он подошел ближе, остановился на расстоянии ладони и не коснулся ее сразу. — Конечно, — сказал он. Затем добавил: — Обещаю. У Руби дрогнули губы, как от внезапного тепла. — Окей, — ответила она. — В остальном я готова почти к чему угодно. Майкл кивнул, как будто именно этого и ждал, и только тогда поднял руку. Большой палец скользнул по ее подбородку, заставляя поднять голову. — Тогда смотри на меня, — сказал он спокойно, почти буднично. Но в этой будничности было что-то опасное, потому что звучало как правило, которое хочется выполнять. Руби послушалась. И поймала себя на том, что от этой простой фразы внутри стало горячее. Майкл наклонился и поцеловал ее. Сначала медленно, как обещал, давая ей почувствовать темп. Потом чуть глубже, но не перехватывая дыхание. Он держал ее в поцелуе так, будто знает, куда ведет, и это знание почему-то не пугало, а успокаивало. Когда он отстранился, Руби выдохнула и хотела что-то сказать, но Майкл перехватил ее запястье мягко, просто фиксируя. — Не торопись словами, — сказал он. — Я все равно услышу. Майкл чуть улыбнулся — впервые за эту минуту, и от этой улыбки стало ясно: всё это доминирование — это просто небольшая игра. Он сделал шаг ближе, и Руби почувствовала, как он аккуратно, почти незаметно разворачивает ее так, чтобы она оказалась ближе к кровати. Не толчком, не давлением — направлением. Руби опустилась на край кровати, а Майкл остался стоять перед ней. Высота сразу изменила ощущение: он сверху, она снизу — и это было неожиданно приятно, потому что в его глазах не было ни капли самодовольства. Только внимательность и контроль. Руби открыла глаза. В полумраке спальни взгляд Майкла казался темным и сосредоточенным, но в нем не было холода — только та самая внимательность, с которой он слушал её в кафе. Сейчас он изучал её тело, словно запоминая карту, где каждый маршрут должен вести к её удовольствию. Его прикосновения стали смелее. Ладони скользили по её талии, поднимались к ребрам, очерчивали линию бедра — уверенно, весомо. Там, где он касался, кожа горела. Руби инстинктивно подалась навстречу, ища большего контакта, и Майкл ответил на это движение, накрывая её своим весом — теплым, тяжелым, успокаивающим. Одежда исчезла без суеты, в паузах между поцелуями, оставив их кожу к коже. Майкл перехватил её запястья. Он не сжал их грубо, но захват был достаточно крепким, чтобы мягко завести её руки над головой и прижать к подушке. — Не нужно ничего делать, — прошептал он ей в губы, и его голос, обычно ровный, сейчас вибрировал от сдерживаемого желания. — Просто позволь мне. Руби кивнула, чувствуя, как с этим жестом с её плеч падает последняя ответственность. Её губы приоткрылись в тихом выдохе. Майкл воспользовался этим приглашением, целуя её — глубоко, тягуче, без спешки. Его язык сплетался с её языком в ритме, который обещал: у них впереди целая ночь. Его свободная рука скользнула вниз, по центру тела, дразняще медленно. Пальцы обвели грудь, задержались на затвердевшем соске, слегка сжали, вырывая у неё первый громкий вздох, и продолжили путь ниже, к животу и бедрам. Майкл разорвал поцелуй, чтобы посмотреть ей в глаза, не разжимая захвата на её запястьях. — Ты дрожишь, — заметил он тихо. — Майкл... — выдохнула она, не зная, что именно хочет попросить, но зная, что он поймет. Он улыбнулся уголком губ и опустился ниже. Его рука нашла влажный центр её желания, раздвигая мягкие складки. Прикосновения были уверенными, но не резкими. Он начал ласкать её ритмично, кругами, ориентируясь по ее реакции, где нажать сильнее, а где едва коснуться. Руби выгнулась дугой, её бедра инстинктивно потянулись за его рукой. — Тише, — шепнул он, наклоняясь к её уху, пока его пальцы скользили внутрь, подготавливая её. — Я никуда не спешу. И ты не спеши. Он дразнил её, наращивая темп, пока дыхание Руби не сбилось окончательно, превратившись в прерывистые стоны. Когда он почувствовал, что она готова, Майкл убрал руку, оставляя её с ощущением острой пустоты, которая требовала немедленного заполнения. Он навис над ней, раздвигая её колени своими бедрами шире. Его взгляд снова поймал её взгляд, удерживая прочнее любых оков. — Смотри на меня, — попросил он. Майкл вошел в неё медленно, дюйм за дюймом, давая её телу время принять его. Это было ощущение абсолютной наполненности. Руби судорожно вздохнула, её мышцы сжались вокруг него, приветствуя. — Ты идеальна, — выдохнул он сквозь стиснутые зубы, замирая на секунду, чтобы совладать с собственным наслаждением. Он начал двигаться. Его толчки были глубокими и размеренными — без агрессии, но с силой, которая заставляла кровать тихо скрипеть. Майкл не просто брал её — он укачивал её в этом ритме. Он целовал её шею, ключицы, мочку уха, не переставая двигаться внутри, постоянно поддерживая этот гипнотический контакт. Руби чувствовала, как мысли отключаются. Остались только ощущения: его вес сверху, его запах, жар его кожи и это восхитительное трение внутри. Её запястья все еще были прижаты к подушке, и это ограничение давало ей свободу быть слабой, быть ведомой. — Майкл... — её голос сорвался, когда напряжение начало скапливаться внизу живота тугим узлом. — Я здесь, — ответил он хрипло, ускоряя темп, попадая в ту самую точку, которая заставляла её терять связь с реальностью. — Я держу тебя. Не сдерживайся. И она не стала. Оргазм накрыл её теплой, мощной волной. Руби вскрикнула, прижимаясь к нему всем телом. Майкл, чувствуя, как она пульсирует вокруг него, перестал сдерживаться. Несколько резких, глубоких толчков, короткий горловой стон — и он затих на ней, тяжело дыша, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. Тишина вернулась в комнату, но теперь она была другой — уютной, сонной. Майкл медленно скатился в сторону, но не разорвал контакт. Он тут же притянул Руби к себе, укрывая их обоих одеялом, устраивая её голову у себя на плече. Его рука, которая только что удерживала её, теперь мягко гладила по волосам. — Ты как? — спросил он тихо, и в голосе вернулась прежняя, привычная мягкость. — Я был не слишком… груб в своей…уверенности? Руби закрыла глаза, вдыхая его запах — тепла и чего-то родного. — Нет, все в порядке, — прошептала она с улыбкой, уткнувшись носом ему в шею. Майкл усмехнулся, и вибрация его смеха отозвалась в её теле последним, уютным эхом. — Я рад это слышать, — ответил он и поцеловал её в макушку. Они лежали так ещё долго — в тишине, где слова были не нужны, а прикосновения говорили сами за себя. Его рука скользила по её спине ленивыми кругами, успокаивая, а она прижималась ближе, чувствуя, как их дыхания сливаются в один ритм. Комната казалась островком вне времени: простыни теплые, воздух густой от их смешанного тепла, а за окном — далёкий шум города, который не мог потревожить этот кокон. Руби первой нарушила покой, подняв голову и опираясь локтем, чтобы видеть его лицо в полумраке. Зелёные глаза Майкла смотрели спокойно. — Знаешь, — тихо сказала она, проводя пальцем по его плечу, — я думала, что после такого будет... неловко. А вместо этого хочется просто остаться вот так. Майкл кивнул, переплетая их пальцы. — Мне тоже. Без спешки. Без "а что дальше". Просто... мы. Она улыбнулась, и эта улыбка вышла лёгкой, настоящей. Руби уткнулась щекой в его грудь, слушая ровный стук сердца. — А завтра... мир взорвётся, если Джеймс не начнёт с утра свои шутки, — пробормотала она, и в голосе мелькнула игривость. — Он же сразу почувствует, что мы... не просто "провели вечер". Майкл тихо рассмеялся, обнимая её крепче. — Джеймс чувствует всё. Но он не тот, кто полезет с вопросами. Скорее, подколет в стиле "секта объединяется неожиданным образом". А Уильям... он просто скажет: "Главное, чтобы проект не пострадал". Руби фыркнула, представляя это. — А если серьёзно? Мы теперь... трое? Или как это работает? Я не хочу, чтобы между нами встал проект или чат. Но и прятаться не хочется. Он повернул её лицо к себе, заглядывая в глаза серьёзно, но нежно. — Работает так, как мы решим. Джеймс — он как... катализатор. Без него нас бы не свело так быстро. Но это не значит, что всё, нас должно быть трое. Это значит, что мы все свои. Если хочешь продолжить с ним — вместе со мной, или отдельно... скажи. Я не ревную к тому, что делает нас ближе. Руби замерла, пытаясь осмыслить его слова. Майкл говорил об этом так просто, будто предлагал разделить десерт, а не чувства. Но Джеймс? Она прокрутила в голове вечер в кафе. Его энергия, его шутки, его напор — всё это было ярко, как вспышка. Он смотрел на неё с живым интересом, но был ли это интерес к ней как к девушке или просто к новому человеку в их "секте"? Он ведь со всеми такой — открытый, громкий, немного провокатор. Она нравилась ему как собеседник, это было очевидно. Но нравилась ли она ему так? Вспомнился его взгляд на её рисунок — восторженный, но так легко спутать дружелюбие с чем-то большим.​ — А ему... я нравлюсь? — шёпотом спросила она, и вопрос прозвучал по-детски наивно. — Мы же знакомы всего ничего.​ Майкл усмехнулся, погладив её по щеке.​ — Джеймс похож на открытую книгу, но только на первый взгляд. Он не подпускает близко тех, кто ему безразличен. А на тебя он смотрел так, будто нашёл недостающий элемент для бесконечного двигателя. Не волнуйся об этом сейчас.​ От его уверенности стало немного спокойнее. Она доверяла его наблюдательности больше, чем своей интуиции.​ — Вместе, — тихо ответила она, приняв решение. — Сначала вместе с тобой. Так будет…спокойнее. Майкл поцеловал её в лоб, долго, словно скрепляя их договор.​ — Договорились. А теперь спи. Утро подождёт.​ Руби закрыла глаза, чувствуя, как сон накрывает мягко, под его рукой на талии. Завтра чат оживёт, Джеймс напишет что-то безумное, и они шагнут дальше.