Маринетт Дюпэн-Чэн в Стране Чудес

Всю ночь Маринетт беспокойно металась во сне. Её разум был полон воспоминаний о бабушке, дяде, Фэй, Кагами и Луке — о самых светлых моментах, проведённых вместе. Но затем эти воспоминания сменились видениями, где она наблюдала, как её близкие люди пытаются с ней связаться. В своих видениях она видела, как они посещают полицейский участок и раздают прохожим листовки с её фотографией, умоляя сообщить, если кто-то знает о её местонахождении. Кагами, вернувшись в Париж, даже не представляла, как сильно она будет скучать по Маринетт. Фэй и дядя Ван, прибывшие из Китая, также помогали бабушке и Луке раздавать листовки. Маринетт видела, как они переживали, как настойчиво искали способ связаться с ней. Но каждый раз, когда они слышали от прохожих, что не видели её или не знают, где она может быть, их охватывала боль и печаль. Бабушка, Кагами и Фэй молча плакали, а Лука и дядя Ван просто молчали с грустными лицами. Тем не менее, они продолжали упорно искать её. Внезапно Маринетт проснулась и села на кровать, тяжело дыша. Её лицо было мокрым от холодного пота, а в глазах читалась паника. В голове Маринетт продолжали мелькать видения, и она резко поднялась с кровати, стремясь как можно скорее покинуть комнату. Квами, мирно спавшие в гостиной, а также Элизабет и Майк, тихо беседовали между собой, услышали быстрый топот ног. Этот звук разбудил квами, а призраки прервали разговор, увидев, как Маринетт стремительно спускается по лестнице, её лицо было обеспокоенным и потным. Элизабет с тревогой спросила: «Маринетт, что с тобой?» — её взгляд был полон беспокойства. Не ответив, Маринетт спустилась по лестнице и побежала к выходу из здания. Распахнув дверь, она выбежала на улицу. Квами и призраки хором воскликнули: «Маринетт!!!» — и, охваченные сильной паникой, ринулись вслед за ней. Во дворе общежития они увидели, как Маринетт встала посреди двора, и пламя окутало её. На её лице вновь вспыхнули неоново-розовые узоры, а глаза преобразились, открывая третий глаз. Волосы начали левитировать, а на лбу вновь появились золотые перья. На руках появились тонкие золотые круги. Квами и призраки подлетели ближе и заметили на её лице сильнейшее напряжение и панику. Маринетт вытянула руки перед собой, и в них запылало пламя. В воздухе рядом с ней открылся портал, но он вёл не туда, куда она хотела. Она закрыла его и попыталась создать новый, но и этот был не тем, что ей нужно. Маринетт:«Ну же, давай...» — прошептала она, сосредоточившись. Снова закрыв портал, она попыталась создать новый. В форме полубога она пыталась открыть портал в свой родной мир, но у неё ничего не получалось. Маринетт:«Чёрт, почему же не выходит?!» — спросила она себя после десятой попытки, опуская руки. Квами с беспокойством переглядывались между собой, не зная, как помочь. Элизабет и Майк с тревогой смотрели на Маринетт, тоже не понимая, как ей помочь. Тикки подлетела ближе и спросила: «Маринетт, что ты пытаешься сделать?» — с беспокойством в голосе произнесла она, глядя на Маринетт. Маринетт: «Я пытаюсь открыть портал домой», — ответила она серьёзно своим изменённым голосом, переводя взгляд на квами, которые летали рядом с ней. И тут ей в голову пришла идея. Маринетт: «Каалки, давай попробуем объединить силы!» — обратилась она к квами-лошади, надеясь, что вместе они смогут открыть портал в родной мир. Каалки подлетела к ней, кивнула в знак согласия и села на плечо Маринетт. Маринетт снова вытянула руки перед собой и объединила свою огненную магию с магией Каалки. Портал снова открылся, но опять не туда, куда нужно. Она пробовала снова и снова, но ничего не получалось. После пятнадцатой попытки Каалки слетела с её плеча и подлетела к лицу Маринетт: «Маринетт, даже так мы не можем открыть портал домой. Эту границу между мирами невозможно преодолеть», — с грустью в голосе произнесла она, давая понять, что даже объединив силы, они не могут преодолеть эту преграду. Маринетт с грустью в голосе произнесла: «Как же так?» Затем она продолжила: «Я могу открывать порталы куда угодно, видеть границу между миром живых и мёртвых, но не могу создать портал домой». Её глаза наполнились слезами, а из третьего глаза потекли ручейки. Она упала на колени, опустила голову и зарыдала. Квами подлетели к ней и окружили её, пытаясь успокоить. Они уверяли, что выход обязательно найдётся. Элизабет и Майк тоже подошли и встали рядом, показывая свою поддержку. Но Маринетт не слышала их. Перед её глазами вновь замелькали воспоминания и видения. Она начала дышать глубоко и часто, а слёзы продолжали течь по её щекам. Эти видения мелькали перед ней с невероятной скоростью. Внезапно Маринетт закричала от сильной эмоциональной боли и выпустила из нутрии себя мощную магическую огненную волну, которая распространилась по всей территории академии. От её силы квами и призраки отлетели на несколько метров, а во дворе общежития вспыхнули несколько костров, начав небольшой пожар. Вайзз и Сасс закричали: «Нужно потушить огонь!» Они призвали остальных квами потушить огонь, пока не сгорела вся территория. Квами разлетелись к разным кострам, пытаясь погасить пламя. После того как Маринетт выпустила магическую волну, огонь вокруг неё погас, а её глаза вернулись в обычное состояние. Узоры с её лица исчезли, перья и кольцо тоже исчезли. Она продолжала сидеть на коленях и рыдать, произнося: «Простите, простите, простите меня». Она словно просила прощения у своей бабушки, дяди, Фэй, Кагами и Луки за их боль из-за её исчезновения. Майк и Элизабет, видя её истерику, подлетели к ней и попытались успокоить, но у них ничего не получалось. Из общежития вышел Гримм, раздражённый и не выспавшийся. Его разбудила огненная волна, которая сбила его с кровати. Выходя из здания, он пробормотал: «Я целый день помогал с уборкой этого дурацкого сада, а теперь мне не дают нормально поспать ночью. Это нечестно». Он вспомнил, как он убирал сад вместе с ребятами из Хартслабьюла, и как Эйс снова подшучивал над ним. Гримм чувствовал сильную усталость и раздражение после вчерашнего дня. Подняв голову, он гневно воскликнул: «Надеюсь, ты разбудила Господина Гримма не просто так, а то я тебе устрою...» Он уже хотел начать ругаться с Маринетт за то, что она его разбудила посреди ночи, как вдруг увидел, что она сидит на коленях и плачет в истерике. А квами пытаются потушить огонь, который появился во дворе общежития. Гримм замер, увидев эту картину. Он осторожно подбежал к Маринетт и спросил: «Эй, ты чего плачешь? Что случилось?» — с грустью сказал он, вставая рядом с ней и наблюдая, как из её глаз текут слёзы. Он не мог понять, почему она плачет и что уже успело произойти. Маринетт не ответила ему и продолжила плакать. Гримм снова спросил: «Тебя кто-то обидел?» — с беспокойством сказал он, подумав, что её кто-то очень сильно обидел. И потом с решимостью добавил: «Скажи кто он, и я его подожгу!» Он был готов отомстить тому, кто причинил ей боль, за её слёзы. Внезапно в воздухе послышался шум вороньих крыльев, и во дворе общежития появился директор. Кроули: «Невероятно!» — воскликнул он с удивлением, оправляя свой плащ и вспоминая, как ощутил сильную огненную магическую волну в академии и сразу понял кто её выпустил и примчался в Эйтервейл чтобы узнать почему Маринетт её вызвала. Затем, уже тише, он добавил, поднимая голову: «…добро»… Он хотел пожелать доброй ночи, но замер, увидев представшую перед ним картину. Повсюду был огонь, который пытались потушить фамильяры. И рядом на земле сидела девочка, плачущая так, будто весь мир рухнул. Гримм стоял рядом с ней, с тревогой глядя на неё. Кроули медленно подошел к ним. Кроули: «Маринетт… » — позвал он её. Видя, как она плачет, он продолжил: «Дитя моё…» — в его голосе слышалась грусть и тревога. Маринетт не подняла голову и продолжала плакать. Кроули спросил Гримма: «Что произошло? Почему она плачет?» Он не понимал, что случилось за такой короткий промежуток времени, когда он разговаривал с ней. Гримм: «Я не знаю. Я проснулся от того, что что-то меня скинуло с кровати. Я услышал шум на улице, и вышел во двор и увидел эту картину», — ответил он Кроули что когда он вышел во двор, Маринетт уже плакала на коленях, не в силах сдержать свои эмоции. Внезапно Гримм и Кроули стали свидетелями необычного события: рядом с Маринетт возникли два голубых шара света, из которых появились два полупрозрачных человеческих силуэта — мужской и женский. Это были Майк и Элизабет, которые, услышав их разговор, решили показаться, чтобы объяснить причину слёз своей подруги. Когда они предстали перед Гриммом и Кроули, то спокойно смотрели на них. Гримм, охваченный испугом, не мог отвести от них взгляда, а Кроули был изумлён. Гримм: «Приз-призраки!» — воскликнул он, с испугом глядя на Элизабет и Майка. Элизабет: «Привет, Гримм, не бойся, мы друзья Маринетт и не причиним тебе вреда», — сказала она спокойно с улыбкой, помахав ему рукой. Кроули в изумлении: «Вы её друзья?» — спросил он, услышав слова Элизабет о том, что они друзья Маринетт. Майк: «Именно так, мы её друзья», — чуть более серьёзно ответил он Кроули, подтверждая слова Элизабет. Кроули, преодолев удивление: «Вы знаете, почему Маринетт плачет?» — поинтересовался он у призраков, желая узнать причину её слёз. Майк и Элизабет переглянулись и глубоко вздохнули. Майк: «Мы сами не понимаем, что произошло. После вашего разговора с ней мы с Элизабет решили остаться в её общежитии на ночь, потому что чувствовали, что эта ночь будет неспокойной. Мы сидели в гостиной и разговаривали, когда внезапно Маринетт выбежала из второго этажа с лицом, полным паники. Потом она выбежала на улицу, и мы бросились за ней», — начал он объяснять Гримму и Кроули, почему Маринетт плачет на земле в истерике с очень серьёзным лицом, на котором читалось лёгкое беспокойство за состояние Маринетт. Элизабет продолжила вместо него: «Она приняла форму полубога и пыталась открыть портал в свой родной мир, но у неё ничего не получилось. Она даже объединила свои силы с одним из фамильяров, чтобы открыть портал, но снова безуспешно. После этого она рухнула на землю, опустив голову, и начала плакать. Затем она закричала, выпустила мощную магически огненную волну и вернулась в свою обычную форму. Она плакала в истерике и у кого-то просила прощения», — закончила она с грустью в голосе, объясняя, что произошло с Маринетт. Её лицо выражало очень сильное беспокойство за состояние Маринетт. Услышав рассказ призраков, Кроули с тревогой спросил: «Она пыталась открыть портал домой, но не смогла?» Он хотел понять, почему Маринетт так сильно плачет. Элизабет и Майк молча кивнули. Им было невыносимо видеть Маринетт в таком состоянии. Гримм, поражённый услышанным, стоял молча, пытаясь осознать всё, что произошло. Он сам ещё не осознавал этого, но уже успел привязаться к Маринетт и тоже переживал за неё. Кроули, получив подтверждение от призраков, сел рядом с Маринетт прямо на холодную землю, не заботясь о своей мантии. Он нежно спросил, касаясь её плеча рукой: «Маринетт, что случилось?» В его голосе звучала искренняя забота. Маринетт, вздрогнув от прикосновения, повернула голову к директору и попыталась вытереть слёзы. Дрожащим голосом она произнесла: «Простите… Я не хотела снова… создавать проблемы…» Кроули мягко ответил: «Ты пыталась уйти. Это не преступление». Он хотел подчеркнуть, что она не сделала ничего плохого. Кроули также спросил: «Скажи, у кого ты просила прощения, когда плакала?» Он вспомнил слова Элизабет о том, что Маринетт просила прощения у кого-то. Маринетт сквозь слёзы объяснила: «Я… Просила прощения у своих близких… которые мне верили… У бабушки, дяди, Фэй, Кагами и Луки. Во сне я видела, как они пытались связаться со мной, как искали меня… Как упорно раздавали прохожим листовки с просьбой о помощи в моих поисках… И как ходили в полицейский участок, узнавая информацию о моих поясках. Я… Пыталась открыть портал домой, чтобы вернуться к ним, но не смогла… Я просила прощения у них за их боль из-за моего исчезновения.» Так, дрожащим голосом сквозь слёзы, она объяснила директору, почему пыталась открыть портал в свой родной мир и почему просила прощения. Кроули: «Я уверен, что существует способ открыть портал в твой родной мир. Мы обязательно его найдём!» — сказал он, пытаясь подбодрить Маринетт и остановить её слёзы. Хотя после её рассказа о прошлом он начинал сомневаться. Он не хотел возвращать её туда, где ей причинили столько боли, даже ради тех, кто ей верил. Гримм, услышав слова директора, энергично закивал в знак поддержки. Он был убеждён, что они смогут найти способ открыть портал в родной мир Маринетт. Маринетт: «Мы не сможем. Я перечитала все книги в библиотеке академии, ища способ, но ничего не нашла. Ни упоминаний о нём, ни легенд. Я пыталась открыть портал сама, но у меня ничего не вышло. Я даже объединила силы с Каалки, но даже так ничего не получилось... Я застряла здесь. Я даже не могу связаться со своими близкими людьми!» — ответила она, её голос сорвался от плача. Она продолжала плакать, и её тело начало дрожать от боли. Кроули, видя её состояние, не смог остаться равнодушным. Сейчас он ясно видел перед собой маленькую девочку, которой было очень больно. Внезапно он притянул Маринетт к себе и обнял, прижимая её к своему плечу. Он начал нежно гладить её по спине и голове, шепча ей на ушко: «Я обещаю, что найду способ, как тебе связаться со своими близкими. Обещаю» — сказал он с мягкой решимостью в голосе. И добавил: «И если ты застряла здесь...» — его голос дрогнул. — «Тогда я сделаю всё, чтобы этот мир стал тебе домом» — сказал он с явной решимостью в голосе, обещая сделать всё возможное, чтобы она почувствовала себя здесь как дома. Маринетт замерла в шоке от услышанного и спросила: «Что… вы имеете в виду?» — её голос всё ещё дрожал от слёз. Кроули глубоко вздохнул и ответил: «Я беру над тобой официальную опеку. Не как директор, а как взрослый, который видит ребёнка, оставшегося без почвы под ногами.» — с твёрдой решимостью сказал он Маринетт, что возьмёт над ней опеку. Маринетт широко распахнула глаза от удивления и произнесла: «Вы… не обязаны…» — она не хотела обременять директора ответственностью. Маринетт не желала приносить ему проблем. Кроули мягко, но твёрдо возразил: «Обязан!» — И добавил: «Никому не позволено оставаться одному после того, как он сделал всё возможное.» — сказал он с нежностью. И слегка улыбнулся. Кроули: «У тебя будет дом. Поддержка. И я найду способ, чтобы ты связалась со своими дорогими людьми.» — сказал он, обещая, что академия станет её домом и у неё будет вся необходимая поддержка. Маринетт после его слов прижалась к нему ещё сильнее, и её рыдания стали — не от отчаяния, а от облегчения — стали громче. Сквозь слёзы она прошептала: «Спасибо…» — и её голос дрогнул от переполняющих чувств. Кроули лишь крепче обнял её. Гримм, Элизабет и Майк наблюдали за этой сценой с явным облегчением. Элизабет и Майк подумали, что такой исход к лучшему. Маринетт нужен в этом мире взрослый рядом, который станет ей как родитель, и если это будет директор Кроули, что ж, он определённо научится быть не только директором и преподавателем, но и настоящим родителем. Квами успешно справились с пожаром, вызванной магией Маринетт, и потушили все костры. Они подлетели к Кроули и Маринетт, которые сидели на земле, обнявшись. Наблюдая за ними, квами не могли понять, как реагировать на эту сцену. Через несколько минут Маринетт полностью успокоилась и перестала плакать. Кроули, увидев это, разжал объятия и помог ей подняться с земли. Он посмотрел на неё и сказал: «Мне потребуется некоторое время на оформление документов по опекунству. Я никому не расскажу о твоём прошлом и о твоём кровном родстве с госпожой Эльзой, пока ты сама не решишь кому-то об этом рассказать. Мне понадобится твой паспорт для документов». Его голос звучал мягко, и он давал понять, что не собирается раскрывать её тайны, пока она сама не захочет ими поделиться. Маринетт: «Хорошо, паспорт лежит в моей комнате в общежитии. И... спасибо, что никому ничего не расскажете». Её голос уже не дрожал от слёз, но глаза всё ещё были красными от них. Гримм, услышав их разговор, спросил: «Я что-то пропустил?» Он не понял, о каком прошлом и родстве Маринетт идёт речь. Когда он вернулся в общежитие после уборки сада, она уже спала в своей комнате, и он не слышал их разговора с Кроули. Майк: «Ты ничего интересного не пропустил, малявка», — с ухмылкой сказал Майк Гримму, появляясь за его спиной и наклоняясь над ним. Увидев, что Маринетт больше не плачет, он снова стал шутником-призраком. Гримм: «А-а-а-а-а. Зачем так пугать?!» — прокричал от страха Гримм, отскакивая от него от испуга, потому что не почувствовал появления Майка рядом с собой. Майк: «Хахахаха. Твоё лицо очень смешное! Хахаха ой не могу, живот сейчас от смеха лопнет». Майк смотрел на перепуганное лицо Гримма и держался за живот, смеясь над ним. Элизабет, Маринетт, квами и даже Кроули тоже немного посмеялись над Гриммом из-за его реакции на появление Майка за спиной. Элизабет: «Привыкай, Гримм. Майк любит шутить над живыми». Она со смехом сказала Гримму, что теперь Майк будет иногда подшучивать над ним. Она тоже перестала переживать за Маринетт, видя, что она успокоилась и немного смеётся. Видя это, она искренне улыбнулась. Кроули: «Так вы двое давно живёте в академии?» — спросил Кроули у Элизабет и Майка, ведь он впервые видит этих призраков на территории академии. Он знает всех призраков, которые работают в академии. Элизабет: «Я примерно здесь уже 200 с чем-то лет обитаю. А Майк относительно недавно для призраков, около 15 лет», — ответила она Кроули, сколько они с Майком обитают в академии. Она показывала, что она старше всех присутствующих. Кроули: «Сколько?!» — в удивлении спросил Кроули, услышав ответ Элизабет. Майк: «Директор Кроули, почему вы так удивились? В вашей академии есть призраки, которые живут здесь уже тысячу лет, если не больше. На самом деле, здесь очень много призраков, которых вы просто не видите. Маринетт может это подтвердить». — Майк произнес эти слова с весёлым смехом, а на его лице играла озорная ухмылка. Он говорил, что в академии есть призраки, которые появились здесь задолго до него и Элизабет, и что Маринетт, как никто другой, знает, сколько их на её территории. Кроули: «Маринетт, это правда, что в академии действительно много призраков, которых я не могу увидеть?» — спокойно спросил Кроули, желая узнать, сколько же призраков обитает в стенах академии, скрываясь от его взора и глаз других людей. Маринетт задумалась, приложив руку к подбородку, и ответила: «Я не могу сказать точное количество, но их действительно много. Насколько я понимаю, помимо моего общежития, в других тоже есть множество призраков, которых никто не видит, пока они сами не захотят показаться живым». — Она не могла точно сказать, сколько призраков обитает на территории академии, но была уверена, что их очень много, и они есть и в других общежитиях, помимо её собственного. Кроули: «Ясно. Похоже, в академии, помимо студентов, живут и призраки, которых никто не видит, кроме тебя», — произнес Кроули, вздохнув. Он уже мог представить, сколько же призраков обитает на территории академии. Гримм: «Ня?! Теперь не только призраки из нашего общежития будут меня разыгрывать, но и те, кто живёт в академии», — грустно произнёс Гримм, представляя, сколько новых розыгрышей и шуток его ждёт. Майк, видя его расстроенное лицо, с ухмылкой ответил: «Не переживай, Гримм, я не буду над тобой подшучивать. Я буду рассказывать тебе и Маринетт с квами смешные истории о своих розыгрышах над другими живыми. Хочешь вместе со мной поучаствовать в розыгрышах над другими студентами академии?» — предложил Майк, не желая его обидеть, а наоборот, приглашая поучаствовать в развлечениях вместе с ним. Гримм: «Серьёзно?! Я за, я всем покажу, что господин Гримм — лучший устраиватель розыгрышей!!!» — радостно воскликнул Гримм, соглашаясь участвовать в розыгрышах вместе с Майком. Кроули: «Никаких розыгрышей на территории академии!» — строго произнёс Кроули, представляя, какие последствия могут возникнуть после их совместных шуток над другими студентами. Элизабет: «Майк, даже не думай! Ты же знаешь, почему мы не показываемся живым. Ты забыл, что после твоего последнего розыгрыша над живыми что тебя так занесло что тебя чуть не развоплотил профессор Трейн! Если бы я не отвлекла его на себя и не дала тебе сбежать, то ты бы растворился в небытие!» — произнесла Элизабет с серьёзным гневом, припоминая случай, когда из-за его розыгрыша от него чуть не избавились. (Если развоплотить призрака специальным заклинанием или при помощи оружия Диюя, которым можно ранить призрака, то призрак растворится, и душа окончательно умрёт без шанса вернуться в мир. Неважно, в мир живых или мёртвых, он просто исчезнет без возможности вернуться обратно и без шанса на перерождение души). Майк и Гримм с обидой воскликнули: «Злюки!» — адресуя свои слова Элизабет и Кроули, которые запрещали им разыгрывать студентов академии. Кроули с интересом спросил у Элизабет: «От вас пытались избавиться?» — услышав её гневные слова, обращённые к Майку. Элизабет с раздражением и обидой ответила: «Да. Когда другие живые видят нас, мы хотим просто спокойно поболтать, но они пугаются и зовут преподавателей, чтобы те от нас избавились. Поэтому мы не показываемся живым ради своей безопасности, хотя нам обидно, ведь когда они видят призраков, которые здесь работают, они так не поступают. А Майк мстит живым, которые бегут к преподавателям с просьбой избавиться от нас, разыгрывая их», — сказала она директору, вспоминая все эти ситуации с раздражением и обидой. Услышав её слова, Кроули с серьёзным лицом пообещал, что постарается исправить эту ситуацию и сделать так, чтобы другие призраки, не работающие в академии, могли спокойно показываться другим живым без страха быть изгнанными. Майк и Элизабет, услышав его слова, начали улыбаться от радости. Если он действительно это сделает, они смогут спокойно общаться с другими живыми без страха быть изгнанными. Майк с нетерпением ответил Кроули: «Хорошо, будем ждать этого момента с нетерпением. Но я и Элизабет с другими призраками всё равно будем скрываться от других живых, пока это не произойдёт». И добавил с хитрой ухмылкой: «Но мы с Гриммом всё равно будем разыгрывать студентов», — сказал он Гримму и подмигнул ему. Гримм, услышав его слова, захихикал и согласно кивнул. Элизабет серьёзно сказала, скрестив руки на груди: «Я буду следить за вами двумя, чтобы вы никого не разыгрывали. Я знаю, какой ты хитрый, Майк», — она дала понять, что не позволит им разыгрывать студентов. Майк возмущённо воскликнул: «Элизабет, не ломай нам веселье!» — и вместе с Гриммом сделал обиженное лицо, смотря на Элизабет. Маринетт и Квами слегка посмеялись над ними. После этого разговора Кроули предложил Маринетт пропустить несколько дней занятий, чтобы отдохнуть после такой напряжённой ночи. Он скажет преподавателям, что она немного приболела и поэтому несколько дней не будет ходить на занятия. Маринетт благодарно кивнула в знак согласия и слегка улыбнулась. Затем они все вошли в Aetherveil. Маринетт отдала свой паспорт Кроули для оформления документов на опекунство. Он пожелал ей, Гримму, квами и призракам спокойной ночи и ушёл из общежития, возвращаясь в академию, чтобы начать оформлять документы на опекунство над Маринетт. Когда в общежитии стало тихо, Элизабет и Майк тоже пожелали ей и Гримму спокойной ночи и покинули общежитие, желая скорее рассказать всем призракам о том, что хочет для них сделать Кроули с неподдельной радостью. Когда они все покинули территорию Aetherveil, Маринетт, Квами и Гримм поднялись на второй этаж, чтобы лечь спать после такой бурной ночи. Гримм попросил разрешения спать вместе с Маринетт в её комнате, и она разрешила ему. Когда Маринетт легла на кровать, Квами легли вокруг неё, уже засыпая, а Гримм забрался на кровать и лёг рядом с ней, прижавшись боком к ней, и быстро уснул. Маринетт, немного улыбнувшись на то, как Гримм лёг рядом с ней, слегка приобняла его рукой и тоже уснула. Этой ночью она спала очень сладко и спокойно. На следующее утро после той ночи всё было тихо и спокойно. Маринетт осталась в общежитии, а Гримм отправился на занятия. Пока его не было, она решила немного попрактиковаться в магии и приготовить ужин. Квами с удовольствием помогали ей в этом процессе. Вскоре Гримм вернулся с занятий. Он рассказал Маринетт о том, что происходило на парах, и о том, как Эйс, Дьюс, Трей и Кейтер даже Риддл спрашивали его о её самочувствии. Гримм заверил их, что она уже очнулась, но пока плохо себя чувствует, поэтому её не будет на занятиях в ближайшие несколько дней. Маринетт спокойно выслушала его рассказ и подумала о том, что ей нужно будет наверстать упущенное за эти дни отсутствия. После ужина Маринетт решила разобрать коробки в своей комнате, чтобы сделать её уютнее, раз она теперь будет здесь жить. Квами предложили свою помощь, и к всеобщему удивлению, Гримм тоже решил присоединиться к ним. Пока Маринетт доставала из коробок свою одежду и складывала её в шкаф, квами и Гримм разбирали коробки с книгами, сувенирами из путешествия Маринетт с бабушкой и канцелярией. Они аккуратно ставили книги на полки а сувениры ставили на камин который находился в комнате, а канцелярию раскладывали на столе для порядка. В процессе этой работы Гримм и Маринетт вели непринуждённую беседу. Гримм рассказывал ей о том, что произошло, когда она потеряла сознание, и о событиях, которые произошли, пока он убирал сад вместе с парнями. Маринетт: «Правда? Эйс потребовал у Риддла повторения вечеринки в честь "Дня нерожденья" и чтобы он испёк новый пирог без помощи Трея, только тогда он простит Риддла?» — уточнила она, услышав рассказ Гримма. В это время она достала из коробки свой графический экран, на который сама заработала и купила в Шанхае, и поставила его на стол. Гримм: «Именно так всё и было! Риддл потом подошёл ко мне с очень виноватым лицом и сказал, что мы с тобой можем прийти на неё снова. Он хочет извиниться перед тобой за своё поведение на прошлой вечеринке», — подтвердил свои слова Гримм, подтверждая, что Риддл действительно хочет извиниться перед Маринетт за то, что произошло на прошлой вечеринке. Маринетт: «Хорошо, мы на неё придём. Но мне кажется, что немного нечестно, что Эйс сказал, чтобы он пёк пирог без помощи Трея. Ведь ему то помогали испечь пирог», — ответила Маринетт Гримму, соглашаясь пойти на вечеринку. Она считала, что Эйс немного жесток к Риддлу. Маринетт достала из коробок ингредиенты для зелий и убрала их в выдвижные ящики шкафа. Гримм: «Ага, Эйс действительно злопамятен, в этом я с тобой согласен. Трей потом отвёл Риддла в лазарет, чтобы его осмотрели», — сказал Гримм, подтверждая, что Эйс был немного жесток к Риддлу. Затем он вспомнил кое-что и добавил: «А ещё я снова наткнулся на чёрный камень, похожий на тот, что выпал из монстра из шахты. Вероятно, когда ты проткнула монстра Риддла своими огненными цепями, он тоже выпал из него, и я его съел. У него был немного другой вкус, чем у предыдущего, но всё равно было очень вкусно», — с блаженством вспомнил Гримм вкус камня. Маринетт: «Гримм, пожалуйста, не ешь всё подряд. Вдруг у тебя заболит живот, и ты отравишься», — с беспокойством попросила Маринетт, переживая о здоровье Гримма. Гримм в ответ что-то пробурчал себе под нос. Маринетт достала из коробок свои материалы для шитья и рисования и аккуратно расставила их по комнате и на столе. В этот мир не перенеслась её швейная машинка, как и ноутбук, купленный в Шанхае. За ноутбук было не так обидно, как за машинку. Поэтому, если здесь продаются швейные машинки, она попробует накопить на неё или попросить у Кроули какую-нибудь работу, чтобы самой на неё заработать. Она не хотела просить его тратиться на неё, он и так сделал для неё больше, чем нужно. Потом Маринетт вытащила из коробки шкатулку с талисманами, книгу хранителя и планшет который принадлежал мастеру Фу где были все расшифрованные тексты из книги. Этот планшет после падения мастера Фу забрали Габриэль и Натали. После того как Маринетт их победила то забрала планшет чтобы использовать расшифровки текстов для изготовления тех зелий для получения дополнительных способностей при трансформации в супер героя если это понадобится, и чтобы эта информация не попала в руки полиции или кого-то ещё. Пока Гримм не видел как Маринетт вытащила одну из досок в полу комнаты и спрятала шкатулку, книгу и планшет туда как тайник для безопасности, и потом вернула доску на место. Маринетт нашла в коробках свою доску, которая висела у неё в комнате дома. На неё она вешала фотографии с разными счастливыми моментами из своей жизни с друзьями. Но после лжи Лайлы она их разорвала и выкинула. На доске остались только фотографии с бабушкой, дядей, Фэй, Кагами и Лукой. Она распаковала её и аккуратно повесила на стену напротив кровати с той стороны, куда она ложится, чтобы, когда просыпалась, видеть их и вспоминать счастливые моменты из прошлого. Но она подумала, что здесь, при помощи призрачной камеры, сможет запечатлеть новые счастливые моменты в этом мире. Когда все коробки были разобраны, Маринетт решила заняться своим чемоданом. Она вытащила из него одежду и сложила в шкаф. Однако, когда Маринетт достала последнюю кофту, под ней она обнаружила небольшой свёрток. Убрав кофту в шкаф, она достала из чемодана этот свёрток. Маринетт:«Что это?» — спросила себя Маринетт, глядя на свёрток в своей ладони. Она села на кровать и начала аккуратно разворачивать его. Внутри оказался браслет. В центре браслета располагался элемент, напоминающий голову льва, выполненный из нефрита. На верхней части головы находился круглый диск с рельефным орнаментом. По бокам от головы находились две крупные гладкие бусины из нефрита. Ремешок браслета состоял из двух тонких полосок кожи коричневого цвета, соединенных чёрными нитями, завязанными декоративными узлами. Браслет имел регулируемую застежку-узел, позволяющую менять его размер. Гримм и квами подошли поближе к кровати, чтобы посмотреть, что же обнаружила Маринетт в свёртке. Маринетт внимательно осмотрела браслет и вспомнила, кому он принадлежит: «Как браслет Фэй здесь оказался?» — сказала она, не понимая, как нефритовый браслет её сестры оказался в её чемодане. Внезапно браслет засиял ярким зелёным светом, и из него возник маленький лев, напоминающий квами. Он парил в воздухе, его тело было окрашено в тёмно-синий цвет, а грива и кончик хвоста — в яркий бирюзовый. Брюшко и подушечки на лапках имели тот же бирюзовый оттенок. Его длинный и тонкий хвост заканчивался пушистой кисточкой которая напоминала пламя или лист. У львёнка были большие выразительные глаза с красными белками и жёлтыми радужками, а тёмные зрачки ярко выделялись на их фоне. На лбу и вокруг глаз виднелись характерные узоры в виде завитков и круга голубого цвета. Квами и Маринетт с изумлением рассматривали львёнка, а Гримм был в полном шоке. Гримм: «Ещё один квами?! Сколько же их у тебя?!» — воскликнул он, не в силах поверить, что у Маринетт столько маленьких существ. Маринетт: «Мэй Ши? Это ты?» — спросила она, с узнаванием и неверием глядя на львёнка. Мэй Ши покрутился в воздухе вокруг своей оси, осматриваясь вокруг, и потом перевёл взгляд на Маринетт: «Это я, Маринетт, давно не виделись!» — ответил он с улыбкой, подтверждая, что это действительно он. Маринетт: «Как браслет и ты оказались в моём чемодане?» — недоумевала она, пытаясь понять, как такое возможно. Мэй Ши: «Перед твоим отъездом из Шанхая обратно в Париж Фэй попросила меня присмотреть за тобой и быть рядом, если что-то пойдёт не так. Она боялась, что в Париже ты будешь одинока, и очень переживала за тебя. Я согласился, потому что мне больше не нужно охранять священную пещеру и талисман Продижиус от злодеев, и потому... что я тоже переживал за тебя. Ты обладаешь очень древними силами, и я захотел быть рядом, чтобы помочь и наставлять тебя. Когда ты собирала чемодан в своей комнате, и Господин Ван позвал тебя помочь на кухне, и ты ушла из неё, Фэй незаметно прошла в твою комнату и подложила браслет в чемодан», — объяснил он Маринетт, как они оказались в её чемодане. И добавил, что Фэй очень сильно переживала за неё, когда она уезжала обратно в Париж. Он приземлился на её ладонь, рядом с браслетом, и с любопытством осмотрелся вокруг. «Маринетт, это и есть Париж?» — спросил Мэй Ши, с интересом изучая её комнату. Услышав его вопрос, глаза Маринетт наполнились слезами. «Мэй Ши, это не Париж. Мы находимся в другом мире, полном магии, и, боюсь, нам придётся остаться здесь навсегда», — ответила она, её голос слегка дрожал от волнения. Мэй Ши перевёл взгляд на неё. Затем она добавила: «Я смогла освоить форму полубога, но... не нашла способа вернуться домой. Я перерыла всю местную библиотеку в поисках информации, но всё было тщетно. Прости, Мэй Ши, это из-за меня ты оказался здесь. И ты так долго пробыл в браслете... Прости меня, пожалуйста» - объяснила она Мэй Ши где они и что они тут застряли навсегда и что она пыталась открыть портал домой но ничего не получилось. И просила прощения у него за это. Сказав это, Маринетт опустила голову и заплакала, по её лицу потекли две дорожки слёз. Увидев её в таком состоянии, Гримм и квами вновь начали беспокоиться. Мэй Ши внимательно выслушал Маринетт, осмыслил ситуацию и, слегка нахмурившись, произнёс: «Маринетт, посмотри на меня». Он хотел, чтобы она обратила на него внимание. Маринетт подняла голову и, взглянув на свою ладонь, увидела Мэй Ши. Мэй Ши мягко сказал ей: «Ты не виновата в том, что я застрял с тобой в этом мире. Ты старалась сделать всё возможное, чтобы вернуться обратно, и этого достаточно. И ты не виновата в том, что я так долго сидел в браслете — ты же не знала, что он лежит в твоём чемодане. Я сам решил быть рядом с тобой, так что я не жалею, что оказался в этом мире с тобой».- Он заверил её, что она ни в чём не виновата, и что он не жалеет о своём решении. Маринетт: «Фэй, наверное, разочаровалась бы во мне», — произнесла Маринетт, всё ещё пребывая в слезах, и воспоминания о сестре нахлынули на неё. Мэй Ши: «Она бы не разочаровалась в тебе. Наоборот, гордилась бы. Ты смогла освоить форму полубога, а это значит, что ты научилась контролировать всю свою силу и использовать её на полную мощность. Это огромное достижение», — сказал он с улыбкой на лице, убеждая её, что Фэй гордилась бы ей за то, что она больше не боится использовать свои силы на пределе возможностей. Маринетт: «Ты правда так думаешь?» — спросила она Мэй Ши, постепенно переставая плакать. Мэй Ши взлетел в воздух с её ладони, сел ей на плечо и, нежно потёршись всем телом о её щеку, ответил: «Я в этом уверен, Маринетт». С этими словами он снова потёрся о её щеку, как бы успокаивая и поддерживая. Его слова ободрили Маринетт, и она осознала, что действительно старалась сделать всё возможное. Она поняла, что Фэй действительно гордилась бы ею за то, что она смогла преодолеть свой страх и получить полный контроль над своими силами. Вытерев свободной рукой слёзы с лица, она посмотрела на Мэй Ши, улыбнулась ему, и на её лице заиграла улыбка. Квами и Гримм с облегчением вздохнули, увидев, что Маринетт перестала плакать. И квами с улыбкой смотрели на неё. Маринетт с осторожностью надела на левую руку нефритовый браслет. После победы над Монархом она дала себе зарок никогда больше не использовать волшебные талисманы. Однако этот браслет стал исключением. Он не был талисманом, который даровал волшебную силу, а скорее ключом, открывающим замок в её родном мире. Мысленно она решила, что будет носить браслет всегда, несмотря ни на что. Если Фэй отдала ей эту вещь, то она значит для неё очень многое. Маринетт не могла просто потерять или не носить его. Это была важная вещь для Фэй, и она должна была сохранить и беречь её. Гримм спросил львёнка: «Эм, как там тебя... Мэй Ши. Ты теперь будешь жить с нами?» Он хотел уточнить, будет ли львёнок оставаться в их общежитии. Мэй Ши посмотрел на Гримма и ответил: «Да, теперь я буду здесь жить и наставлять и оберегать Маринетт». Он сказал это с гордостью, и Маринетт кивнула, подтверждая его слова. Гримм сказал с чувством собственного достоинства: «Хорошо, но знай, я здесь самый главный!» Он хотел показать, что он главный в общежитии. Квами возразили хором: «Неправда! Маринетт староста общежития!» Они сердито воскликнули, что Гримм не главный, а Маринетт. Гримм и квами начали пререкаться, каждый отстаивая свою точку зрения. Маринетт и Мэй Ши наблюдали за ними и немного посмеялись над их спором. И Маринетт подумала, что она может попробовать назвать этот мир и академию своим домом.