Маринетт Дюпэн-Чэн в Стране Чудес

На следующий день после занятий в Эйтервейле царила тишина. Причиной тому был Гримм, который был очень расстроен. Кроули сообщил ему, Майку, другим призракам и Маринетт, что их общежитие не сможет принять участие в соревнованиях. Гримм: «Аа... Ничего не хочется делать... И всё потому, что мне нельзя участвовать в соревновании по магифту», — сказал он, печально лёжа на диване в гостиной общежития и глядя в потолок, сложив лапки на груди. Маринетт: «Гримм, не расстраивайся, это не конец света», — произнесла Маринетт, сидя в кресле и увлечённо читая книгу. Квами и Мэй Ши спокойно устроились рядом с ней, кто на Маринетт, кто на кресле, и иногда поглядывали на книгу. И тут в гостиной появились три призрака их общежития. Один из них спросил: «Что стряслось, Гримм, мальчик мой? С недавних пор даже твоя шёрстка не блестит», — заметил он, глядя на лежащего и погружённого в свои мысли Гримма на диване. Его друг добавил: «Он всё дуется из-за того, что не может участвовать в чемпионате по магифту», — объяснил другой призрак своему товарищу, почему Гримм так расстроен. Третий призрак, пытаясь поднять настроение Гримму, предложил: «Если так хочешь поиграть в магический шифт, мы с тобой сыграем». Гримм, приняв сидячее положение на диване и скрестив лапы на груди, спросил: «Но ведь без 7 участников не получится?» После того как Кроули сообщил им о решении старост, друзья-призраки Майка улетели обратно в колизей академии, чтобы посмотреть, как тренируются другие команды. Майк же, обиженный услышанным, заявил, что старосты академии, которые проголосовали против них, получат по заслугам, и отправился их разыгрывать. Элизабет последовала за ним, чтобы остановить его. Поэтому Гримм спросил, смогут ли они сыграть, ведь для полноценной команды не хватает трёх участников. Призрак ответил: «Если это не официальный матч, без разницы. Ну давайте, начнём!» — с радостью сказал он. Гримм согласился сыграть и вместе с призраками отправился во двор общежития, на поле для магифта. Маринетт же осталась сидеть в гостиной вместе с квами и Мэй Ши, погрузившись в чтение книги. Спустя некоторое время дверь в общежитие открылась, и в гостиную вернулся Гримм. К удивлению, вместе с ним вошёл Кроули. Однако, к удивлению Маринетт, Квами и Мэй Ши, Кроули выглядел крайне взволнованным и нервным. Он даже не начал свою обычную речь о "невероятно добром директоре". Увидев Маринетт, Кроули не смог сдержать своего беспокойства: «Маринетт, ты в порядке?!» — спросил он, не раздумывая, с порога гостиной. Маринетт растерянно моргнула: «Эм... да?» — ответила она, закрывая книгу и кладя её на кофейный столик. Кроули с облегчением выдохнул: «Слава Семёрке!» — он быстро к ней подошёл ближе и осмотрел её с головы до ног, словно проверяя, не ранена ли она. Он был похож на обеспокоенного родителя. Маринетт нахмурилась: «Что случилось?» — спросила она, заметив нервозность директора. Кроули помрачнел: «В последнее время на кампусе одно за другим происходят необъяснимые несчастные случаи, в которых студенты получают травмы», — ответил он, поделившись с Маринетт тем, что происходит на территории академии в последнее время. Гримм: «Травмы?» — переспросил он у директора, ставя лапки по бокам. Кроули: «Да. Студенты падают с лестниц и получают ожоги кипятком... Причины различны, но за последние дни резко возросло количество студентов в лазарете. Вчера произошло ещё одно падение с лестницы, число пострадавших достигло 10. На счастье, серьёзных травм ни у кого нет, но... Я пришел сюда, чтобы убедиться, что с Маринетт всё в порядке, и я очень рад, что она не пострадала», — ответил он Гримму, объясняя свой визит. Маринетт с удивлением взглянула на директора, не ожидая, что он проявит такую заботу о ней. Однако ей было приятно осознавать, что он о ней беспокоится. Гримм: «Разве это не просто невнимательность?» — спросил он Кроули, полагая, что студенты могли просто забыть о безопасности. Кроули: «Разумеется, студенты стали менее внимательны из-за приближающегося чемпионата по магическому шифту. Но даже если это так, по сравнению с предыдущими годами пострадавших намного больше. Кроме того, все пострадавшие — студенты, планировавшие подать заявку на участие в соревновании», — объяснил он Гримму, считая эту ситуацию подозрительной. Гримм: «Хм-м?» — с вопросом промычал он в ответ на слова Кроули. В комнате воцарилась тишина. Даже квами и Мэй Ши насторожились. Маринетт: «Вы думаете, кто-то делает это намеренно?» — тихо спросила она Кроули. Кроули: «Да, именно так. Однако, у меня нет ни одного доказательства», — произнес он, но выражение его лица говорило об обратном. Он продолжил: «Все инциденты произошли в людных местах. К тому же, все свидетели говорят одно и то же "Выглядело, как простая неосторожность пострадавшего"», — более подробно рассказал он об этой ситуации Маринетт и Гримму. Гримм, выслушав объяснения директора, произнес: «Значит, просто случайности. Всё дело закрыто». Маринетт, услышав эти слова, медленно опустила голову. В её душе зародилось знакомое чувство тревоги. Слишком знакомое. Тайные нападения, странные "случайности" — всё это напоминало ей о временах акум. Она резко встала с кресла: «Я хочу расследовать это», — решительно заявила она Кроули, посмотрев на него. Кроули замер: «Маринетт...» — начал он, пытаясь отговорить её от этой идеи, опасаясь, что она может пострадать в ходе расследования. Но Маринетт его перебила: «Если кто-то намеренно причиняет вред студентам, это нужно остановить», — её голубые глаза стали серьёзными. Очень серьёзными. Тикки и Плагг, обеспокоенно переглянувшись, поняли, что это был тот самый взгляд Леди Баг — взгляд человека, который уже принял решение спасать всех. Кроули, взглянув на неё, тяжело вздохнул: «Хорошо», — согласился он. И, немного смягчившись, добавил: «Но ты не будешь действовать одна», — сказал он чуть более серьёзно и посмотрел на Гримма. Гримм: «Но ведь господин Гримм не имеет к этому отношения. Я ведь в любом случае не смогу поучаствовать в чемпионате? Мне абсолютно безразлично, что станет с чемпионатом. Тьфу!» — с безразличием произнёс Гримм, обращаясь к директору. Он прижал ушки к голове и скрестил лапки на груди, явно всё ещё обиженный тем, что ему не позволили участвовать в соревнованиях. Кроули: «Вот как... А я подготовил такую награду...» — сказал он, пытаясь заинтересовать Гримма помочь Маринетт с расследованием. Гримм: «Ага! Меня так просто не подкупишь! Помогу только за 100 банок тунца», — гордо заявил он директору, набивая себе цену. Кроули: «Как насчёт того, чтобы я нашёл способ обеспечить участие команды вашего общежития в чемпионате?» — с улыбкой предложил он Гримму в качестве награды за помощь. Гримм: «Что?!» — воскликнул он, ошеломлённый этим неожиданным предложением. Кроули: «Если ты поможешь Маринетт раскрыть это дело, я найду способ обойти решение старост и допустить вашу команду к участию в чемпионате. Что скажешь? Я невероятно добрый», — с улыбкой ответил он. Гримм: «Хм... Фу-ня...?!» — произнёс он, всё ещё не в силах поверить в слова директора. Кроули: «Участников чемпионата покажут на весь мир. А ещё они будут купаться в овациях заполненного колизея. На поле выходит Гримм, новичок, которого вы так ждали! И всё такое», — объяснил он, приводя слова Гримма, которые тот говорил в его кабинете. Гримм: «Кр-круто... Я прямо вижу это перед глазами...» — произнёс он радостно, погружаясь в мечты о своём будущем на поле. Кроули: «Однако, ты отказался ей с этим помочь. Очень жаль, но я попрошу тебя забыть этот разговор», — с сожалением произнес он, приложив руку к подбородку. Гримм: «А ну погоди! Сделаю! Я всё сделаю!» — воскликнул он директору, решительно соглашаясь помочь Маринетт. Кроули: «Оо? Сделаешь?» — уточнил он, внимательно наблюдая за реакцией Гримма. Гримм: «Если речь об участии в чемпионате, то другой разговор! Правда же, Маринетт?» — с радостью произнес он, принимая предложение Кроули. Маринетт вздохнула: «Конечно, ты идёшь», — в её голосе послышалось легкое раздражение от поведения Гримма, но на лице появилась легкая улыбка, когда она увидела, как он сразу оживился и перестал грустить. Триккс: «И квами!» — радостно воскликнула квами-лиса, взлетая в воздух и поднимая лапки вверх. Маринетт: «Нет», — сказала она, слегка нахмурившись. Триккс: «Да», — возразила она. Маринетт: «Нет», — повторила она уже строже. Триккс: «Дааа ~» — дразняще повторила Триккс. Гримм: «Ну всё! Договорились! Маринетт, пойдём опрашивать свидетелей!» — радостно скомандовал он, поднимая одну лапу вверх. Кроули: «Я надеюсь на вас. Но прежде всего, будьте осторожны во время расследования», — произнес он с предостережением, обращаясь к Маринетт и Гримму. Однако затем он добавил: «Маринетт, подожди, у меня есть для тебя кое-что». С этими словами он полез в свой плащ, достал оттуда маленькую белую коробочку и, подойдя ближе к Маринетт, протянул ей. Маринетт приняла подарок и, открыв коробочку, обнаружила внутри телефон. Аккуратно вытащив его из коробки, она заметила чехол. Развернув телефон, Маринетт увидела, что чехол белый, а в центре нарисован золотой контур в форме сердечка, от которого расходятся тонкие золотые линии, словно трещины на зеркале. Чехол выглядел очень красиво, и Маринетт, не удержавшись, перевела взгляд на Кроули, ожидая объяснений. Кроули: «Я подумал, что твой телефон, вероятно, не будет работать и ловить связь в нашем мире... Поэтому я купил тебе новый. Это необходимый инструмент для связи со студентами... И со мной. Если ты окажешься в опасности, просто позвони мне, и я сразу же приду на помощь. В телефоне уже есть мой номер», — неловко объяснил он, почему купил Маринетт телефон. Хотя он и пытался выглядеть непринуждённо, было очевидно, что он выбирал его с особой тщательностью и переживал, что ей может не понравиться подарок. Тикки тихо произнесла: «Красивый...» — и, подлетев ближе, с любопытством посмотрела на телефон в руках Маринетт. Остальные квами и Мэй Ши тоже с интересом изучали устройство. Маринетт, смутившись, улыбнулась Кроули: «Спасибо за подарок, он очень милый», — произнесла она, благодаря его за проявленную заботу. Кроули, кашлянув, произнес: «Главное, береги себя. У меня ещё остались дела в академии, поэтому я пойду», — сказал он, уже собираясь выйти из общежития, но вдруг остановился и, вспомнив что-то, снова обратился к Маринетт и Гримму: «Кстати, вам в расследовании может помочь Зули. Он наш доктор на кампусе, который лечит студентов и преподавателей. После всех этих инцидентов он оказывал медицинскую помощь пострадавшим студентам... Я уже рассказал ему о вас, и если вам будет нездоровиться, то можете обращаться к нему. Удачи вам в расследовании», — поделился он с Маринетт и Гриммом информацией о ещё одном сотруднике академии, который мог бы быть полезен в их расследовании. Затем он вышел из гостиной, направившись обратно в академию, и за ним тихо закрылась дверь общежития. После ухода Кроули Маринетт и Гримм решили посетить лазарет академии, чтобы пообщаться с пострадавшими и с Зули — доктором, который мог бы помочь в их расследовании. Маринетт выбрала для этой миссии только Мэй Ши, а квами попросила остаться в общежитии, чтобы не мешали и не привлекали внимание. Девушка положила подаренный Кроули телефон в карман шорт своей академической формы, так как после занятий не переоделась. Мэй Ши удобно устроился у неё на плече, и они вместе с Гриммом вышли из Эйтервейла и направились к академии. Пока они шли по коридорам до лазарета, им попадались студенты, которые обсуждали, что вчера кто-то упал с лестницы и повредил ногу. Этот студент сейчас находится в лазарете. Услышав эту новость, наша команда сыщиков ускорила шаг. Когда они подошли к лазарету, то сразу же вошли внутрь. Он представлял собой светло-серые тесаные каменные стены, украшенные старинными картинами в массивных деревянных рамах. Одна из картин висела прямо над центральным окном. Окна лазарета были высокими, стрельчатыми, в готическом стиле, с ромбовидными решётками. Рядом со стенами стояли ряды кроватей с металлическими коваными спинками. На них было белоснежное постельное бельё, аккуратно заправленное, а подушки взбиты. Между каждой кроватью располагались матовые белые ширмы на деревянных каркасах. У изголовья каждой кровати стояла небольшая деревянная тумбочка, на которой стояли подсвечники с белыми свечами, зажжёнными зелёным пламенем. Похоже, что они заменяли электрические светильники. В центре лазарета, у стены, возвышался массивный трёхсекционный шкаф. Его нижняя часть была скрыта за закрытыми комодами, а верхняя — заполнена открытыми полками, на которых хранились разнообразные лекарства, снадобья и настойки. На стене, рядом с которой стоял шкаф, висела фиолетовая портьера. Слева от него располагался деревянный стол, на котором были аккуратно сложены стопки бумажных документов и медицинских карт. На столе стояла фоторамка, обращённая к чёрному кожаному креслу, которое стояло рядом. На столе также находился чёрный органайзер, наполненный ручками, карандашами и другими канцелярскими принадлежностями. Рядом с ним стояла маленькая деревянная тумбочка, на которой располагалась кофеварка и две белые кружки для кофе. Гримм, осматриваясь по сторонам, произнёс на весь лазарет: «Сказали, что парень, повредивший ногу, тут. Прошу содействовать!» — ища глазами того парня. Маринетт заметила, что на одной из кроватей у окна сидит студент из Хартслабьюла с перебинтованной ногой. Рядом с ним стоит его друг, также студент из этого общежития. Чуть поодаль, примерно одного роста с Маринетт, стоит молодой человек. У него густая копна тёмно-коричневых вьющихся волос, которые спадают на лоб и виски, частично прикрывая левое ухо. Глаза у него крупные, миндалевидной формы, с мягким и открытым взглядом. Радужка глаз тёплого карего или орехового оттенка. Веки подчёркнуты тонкими линиями, а ресницы едва заметны. Брови тонкие, аккуратные, дугообразные, того же цвета, что и волосы. Кожа у парня светлая, бежевого оттенка, а на лице виден лёгкий румянец. Нос аккуратный, слегка заострённый. Губы тонкие, растянутые в едва заметной, доброжелательной улыбке. На левой щеке, чуть ниже внешнего уголка глаза, есть крошечная родинка, которая придаёт ему индивидуальный шарм. У этого молодого человека худощавое и подтянутое телосложение, а запястья отличаются тонкостью. Он был одет в медицинский халат, который достигал колен и был чисто-белого цвета с лёгкими серыми контурами швов, напоминающими стежки. Воротник халата был классическим английским — отложным с лацканами. Под левым лацканом располагался небольшой нагрудный карман, на котором красовалась нашивка с тремя горизонтальными полосами: чёрной, жёлтой и чёрной. На уровне бёдер находились два больших накладных кармана. Рукава халата были длинными и прямыми, а на манжетах имелись декоративные ремешки (хлястики) на пуговицах, которые плотно фиксировали ткань на запястьях. На талии халата были пришиты две серые пуговицы. Под халатом парень носил плотный вязаный жилет светло-серого цвета с V-образным вырезом, по нижнему краю которого шла аккуратная резинка. Под жилетом была белая классическая рубашка, полностью застегнутая. Воротник-стойка жёстко держал форму, а на горле был завязан крупный пышный бант в чёрно-белую полоску. На парне были классические зауженные брюки тёмно-серого, почти чёрного цвета, по бокам которых вертикально проходили тонкие белые или серебристые полосы (лампасы). Брюки были дополнены узким кожаным ремнём коричневого цвета с простой прямоугольной металлической пряжкой серебристого оттенка. На ногах он носил полуботинки матового чёрного цвета со сложной шнуровкой в виде крестиков и толстой рельефной подошвой. На обеих руках молодого человека были тонкие медицинские перчатки нежно-фиолетового или лавандового цвета, которые плотно облегали пальцы и скрывались под манжетами халата. Поверх халата на шее висел классический медицинский стетоскоп чёрного цвета с металлическими дужками и хромированной круглой головкой. Маринетт сразу поняла, что это и есть доктор Зули, о котором рассказывал Кроули. В этот момент он разговаривал со студентом, который повредил ногу, и, по всей видимости, давал ему медицинские рекомендации, чтобы ускорить процесс выздоровления. Маринетт и Гримм подошли к ним. Студент с поврежденной ногой заметил их и повернулся: «Вам чего?» — спросил он, глядя на Маринетт и Гримма. Его друг, стоявший рядом, тоже обратил на них внимание: «О, это же подруга старосты Роузхарта из Эйтервейла, которая была вместе с котом и своими маленькими фамильярами на вечеринке в честь "Дня нерожденья"», — произнес он, вспомнив что видел их на вечеринке, и на его лице появилась легкая улыбка. Гримм, услышав слова студента, радостно воскликнул: «Оо, да мы уже стали известными!» — и скрестил лапы на груди от гордости. Зули, наблюдавший за этой сценой, произнес: «Аа, так вот о какой новенькой и о монстре говорил директор Кроули, и о которой говорит вся академия», — с улыбкой сказал он, посмотрев на Маринетт и Гримма. Маринетт, слегка поклонившись в знак приветствия, произнесла: «Здравствуйте, господин Зули». Зули в ответ мягко ответил: «Ну что ты, Маринетт, зови меня просто доктор Зули». Но затем его лицо омрачилось тревогой: «Тебе нездоровится, поэтому ты пришла в лазарет?» — спросил он с явным беспокойством в голосе. Маринетт осознавая, что доктор знает ее имя от Кроули, который рассказал ему о ней, смущенно объяснила: «Нет-нет, со мной все хорошо, правда. Мы просто хотели спросить, как он получил эту травму. И ещё мы хотели узнать у вас поподробнее, о травмах которые получили студенты после каждого происшествия», — указала она на студента и его друга, пытаясь объяснить причину своего и Гримма визита в лазарет. Студент Хартслабьюла с повреждённой ногой рассказал Маринетт и Гримму, как он получил травму: «Я и сам не очень понял. Мы с ним шли и разговаривали... И прежде, чем я что-то понял, я свалился с лестницы». Его друг добавил: «Да. Не казалось, что он споткнулся или поскользнулся», — сказал он, как выглядело это со стороны. Студент вспомнил ещё кое-что: «Моё тело как будто само по себе подалось вперёд... Это сложно объяснить». Он замолчал, не зная, как описать, как он упал. Гримм, выслушав студентов, кивал на их слова: «Хм, хм. Понятно». Маринетт поблагодарила студентов за помощь: «Благодарим вас за содействие». Затем она обратилась к доктору Зули: «Доктор Зули, не могли бы вы сказать, какие именно травмы получили студенты после каждого происшествия?» Она попросила его описать травмы более подробно. Зули на мгновение задумался, приложив руку к подбородку, и произнес: «В основном у студентов ушибы, вывихи и растяжения. К счастью, слава Великой Семёрке, переломов ни у кого нет. Однако некоторые студенты также получили ожоги II и III-A степени. Я спрашивал их, как они так умудрились, и все они отвечали примерно одно и то же, как и этот студент. По сравнению с первыми двумя годами моей работы в академии, когда у меня было не так много пациентов, как в этом году, ситуация значительно изменилась». — произнес он, вздохнув с легкой грустью, вспоминая те времена, приложив руку к щеке и слегка наклонив голову. Гримм, с интересом наблюдавший за доктором, поинтересовался: «Два года? А сколько вам лет?» Маринетт и Мэй Ши, сидящий на её плече, подумали о том же самом, ведь Зули выглядел довольно молодо для доктора. Зули, отвлекаясь от своих воспоминаний, произнес: «А?...» — услышав вопрос Гримма, и, подняв голову, ответил: «Мне 22 года. Я начал работать доктором в академии в 20 лет, сразу после окончания медицинского факультета. Сейчас идёт третий год моей работы здесь», — с улыбкой ответил он Гримму. Гримм, Маринетт и Мэй Ши с удивлением посмотрели на него, услышав его ответ. Маринетт, отойдя от изумления, спросила: «Доктор Зули, а студенты каких именно общежитий пострадали?» — подумав, что если узнает, студенты из каких общежитий получили травмы, то, возможно, удастся выяснить, что в этих "несчастных случаях" может быть замешан студент из какого-то общежития или само какое-то общежитие академии. Зули: «Я оказывал медицинскую помощь студентам из общежитий Хартслабьюл, Октавинель, Скарабия, Помфиор и Игнихайд», — сказал он Маринетт, отвечая на её вопрос о том, студенты каких именно общежитий он лечил. Маринетт: «Значит, никто из Саванаклоу и Диасомнии не получал травм?» — спросила она, предполагая, что эти общежития могут быть подозреваемыми. Зули: «Я так не думаю», — ответил он. Гримм: «Почему?» — спросил Гримм, не понимая, почему Зули так считает. Маринетт тоже посмотрела на него с недоумением. Зули: «Просто я знаю, что почти все студенты академии очень гордые, и им очень трудно признать, что им нужна помощь. Пострадавших студентов обычно приводили их друзья и товарищи по общежитию, которые переживали за них и уговаривали обратиться ко мне. А что касается Саванаклоу и Диасомнии — это самые гордые общежития академии. Мне кажется, что, возможно, некоторые студенты из этих общежитий получили травмы, но, скорее всего, не хотят приходить ко мне за помощью, чтобы не показаться слабыми, и сами оказали себе медицинскую помощь, вот и всё», — объяснил он Гримму и Маринетт, почему он так думает. И добавил: «Недавно ко мне заходил очень гордый студент Помфиора с ожогами на ладонях. Его привёл его друг, который уговорил его прийти ко мне. Он очень долго возмущался по поводу ожогов. Вы можете ещё их опросить, у них как раз сейчас пара у профессора Трейна», — сказал он Маринетт и Гримму, вспоминая, как обрабатывал ожоги того студента и как он возмущался. Маринетт с искренней благодарностью обратилась к доктору Зули: «Спасибо вам за помощь, доктор Зули» — сказала она с признательностью. Затем, повернувшись к Гримму, она произнесла: «Пойдём, Гримм, нам нужно опросить того студента» — и они вместе направились к выходу из лазарета. Зули, сияя от радости, ответил: «Всегда пожалуйста! Я был рад помочь. Если вам когда-нибудь станет плохо, не стесняйтесь обращаться — я всегда готов помочь!» — с этими словами он слегка подмигнул им, прежде чем они покинут лазарет. Маринетт и Гримм, помахав ему на прощание, покинули лазарет и направились к аудитории где происходит пара профессора Трейна, чтобы задать вопросы студенту с ожогами на ладонях и его другу. Они подошли к аудитории, где только что закончилась пара профессора Трейна. В помещении остались только два студента, которые носили повязки с цветами и эмблемой Помфиора. Один из них был с перебинтованными ладонями, это и был тот самый студент, о котором говорил Зули. Гримм обратился к нему: «Эй-эй. Ты ведь недавно получил довольно серьёзную травму? Расскажи об этом, пожалуйста» Он уверенно вошёл в аудиторию и направился к студентам, а Маринетт последовала за ним. Студент с перебинтованными ладонями ответил: «Что это вдруг, ребята?» Он внимательно посмотрел на них. Его друг, тоже из Помфиора, добавил: «Из-за этой травмы он не может принять участие в чемпионате по магифту в наилучшем состоянии!» — сказал он с некоторой трагичностью. Несмотря на боль в руках, студент с ожогами достал волшебную ручку из нагрудного кармана пиджака своей формы и указал на них: «Как бесчувственно. Всё равно, что сыпать соль на свежую рану. Дуэль! Поднимите перчатку!» — скомандовал он, полагая, что Маринетт и Гримм намеренно его оскорбили. Его друг тоже достал волшебную ручку, и они приготовились запустить в Маринетт и Гримма какие-то заклинания. Маринетт раздражённо закатила глаза на их поведение. Она мысленно согласилась с доктором Зули, что парни в этой академии очень гордые и даже из-за одного вопроса так заводятся. Ну, чес слово, ведут себя как маленькие дети, ей-богу. Однако Маринетт оказалась быстрее. На её ноге вспыхнуло пламя, и, когда студенты приготовились к атаке, она ударила ногой об пол, подняла её и развернула в воздухе, создавая огненную волну, которая сбила их с ног. Они упали на пол. Когда они попытались подняться, чтобы снова напасть, Маринетт повторила свой приём с огненной волной. Мэй Ши, гордо сидя на её плече, наблюдал за тем, как студенты снова падают на пол, гордясь навыками своей ученицы. Студент с ожогами, понимая, что они с другом не смогут её одолеть, недовольно произнес: «Гх. Неплохо... Ничего не поделаешь. Расскажу вам, что случилось в тот день». С этими словами он сел на пол, принимая своё поражение. Его друг заговорил первым: «Всё случилось в лаборатории. Он внезапно голыми руками схватился за котёл, в котором мы варили снадобье, шум стоял на всю аудиторию! А ещё он перевернул котёл и весь стол намок. Я очень удивился!» — выпалил он, рассказывая Гримму и Маринетт о том, что произошло в тот день, сидя на полу. Студент с ожогами выглядел очень неловко: «Ты всё за меня расскажешь?!» — недовольно и с гневом спросил он своего друга. Гримм: «Хм, хм. Понятно», — кивнул Гримм, слушая рассказ студента, скрестив лапы на груди. Маринетт: «Берегите себя», — произнесла она, обращаясь к этим двоим, и вместе с Гриммом покинула аудиторию. Они направились обратно в общежитие. Когда они вернулись в Эйтервейл, в его файе, Гримм сказал: «Всё-таки нет ощущения, что это что-то не просто от невнимательности. Может быть всё же нет никакого злого умысла?» — предположил он, вспомнив рассказы студентов, которые получили травмы. В этот момент раздался звонок в дверь, который Маринетт недавно купила у Сэма, и он помог установить его на входную дверь их общежития. Услышав звонок, Гримм спросил: «Мм? Кто это?» Дверь открылась, и внутрь фойе вошел Эйс. Эйс: «Здаров. О, а у Гримма настроение улучшилось», — сказал он, заметив, что Гримм больше не выглядит таким понурым, как на занятиях их группы. Вспоминая объяснение Маринетт о том, почему Гримм был грустным, Эйс почесал затылок и закрыл входную дверь. Гримм: «А, это ты. Господин Гримм сейчас занят, мне не до развлечений», — сказал он Эйсу с серьёзным выражением лица, опустив свои кошачьи ушки. Эйс: «Занят? Не закончил с домашкой?» — поинтересовался Эйс. Маринетт: «На самом деле...» — начала она и поведала Эйсу о том, чем они с Гриммом заняты. Они переместились в гостиную общежития, где Маринетт закончила свой рассказ. Эйс: «О-о-о. Получают травмы в необъяснимых несчастных случаях, да», — уточнил он, услышав о расследовании, которое вели она с Гриммом. Гримм: «Но когда мы слушаем их, складывается впечатление, что они все просто были невнимательны или слишком увлечены предстоящим чемпионатом», — поделился он с Эйсом, вспоминая рассказы тех студентов. А Маринетт задумалась над словами студента с повреждённой ногой, его объяснение показалось ей похожим на слова Гримма о той ситуации с обменом в столовой. Внезапно они услышали, как кто-то открыл входную дверь общежития без стука и звонка и быстро бежит по фойе и коридору. В гостиную вбежал Дьюс, его волосы были растрёпаны, а дыхание сбивалось. Дьюс: «Эйс! У нас беда!» — с перепуганным видом воскликнул он, обращаясь к Эйсу. Эйс: «А? К чему такая спешка...» — спросил он, не понимая причину такого поведения Дьюса. Дьюс: «Кловер-семпай упал с лестницы и получил травму!» — быстро выпалил он в ответ. Гримм и Эйс: «Что?!» — воскликнули они в шоке одновременно, услышав слова Дьюса. Маринетт, услышав эту новость, застыла от удивления. Гримм: «Как? Даже наш Трей, умный и в очках?» — с шоком спросил он, не в силах поверить в случившееся. Маринетт: «Сложно вообразить, что это невнимательность», — сказала она, немного отойдя от шока. Она подумала, что Трей не похож на человека, который может пострадать по своей вине. Он вообще не производит впечатление человека, который может быть рассеянным. Эйс: «Да, Трей-семпай не из тех, кто внезапно падает», — согласился он с ней. Гримм: «Пойдём расспросим его!» — скомандовал он Эйсу, Дьюсу и Маринетт. На плече у неё по-прежнему сидел Мэй Ши, который тоже выглядел шокированным от услышанного. Они все вместе направились в Хартслабьюл. Перед выходом из Эйтервейла Маринетт заметила, что Гримм прихватил с собой баночку тунца. Она не понимала, зачем он её взял — чтобы перекусить по дороге? Но сейчас было не до этого, и они все побежали к зеркальному залу. Вскоре они оказались в зеркальном зале и прошли через зеркало, которое вело в Хартслабьюл. Оказавшись на территории общежития, они бросились в здание. Пробежав по коридорам, они оказались у двери в комнату Трея. Дьюс постучал в дверь, и все пятеро вошли внутрь. Комната поражала своим необычным интерьером: у стены в углу стояла большая двухспальная кровать с высоким прямоугольным балдахином глубокого бордового или винного цвета, украшенный золотой каймой по нижнему краю. Балдахин был аккуратно подвязан золотыми шнурками с кисточками у четырёх деревянных стоек. На кровати лежало белое одеяло, а поверх него — тёмно-зелёное покрывало с упорядоченным узором из зелёных карточных треф. У изголовья лежали крупные зелёные подушки. С левой стороны комнаты располагался классический письменный стол из тёмного дерева, совмещённый с небольшой тумбой, в которой было три белых выдвижных ящика. Рядом с письменным столом стоял стул с жёсткой спинкой с вертикальными перекладинами. На столе были плотно расставлены книги в синих и зелёных переплётах. Стол стоял напротив высокого стрельчатого окна с мелкой квадратной расстекловкой, по бокам которого висели шторы того же цвета, что и балдахин кровати, собранные золотыми шнурками с кисточками. Между столом и кроватью стояла изящная деревянная тумба, на которой располагались небольшая лампа и белая ваза с красными розами. У стены, где стояла кровать, чуть дальше находился шкаф в форме сердца. Его фасад был окрашен в ярко-красный цвет, а массивные декоративные панели по бокам выполнены в чёрном. Нижняя часть шкафа была оборудована белыми выдвижными ящиками. Под потолком висела сложная чёрная люстра, дающая мягкий тёплый свет. Пол комнаты был выполнен из тёмного деревянного покрытия, а на полу лежал большой ковёр в форме масти треф травяного оттенка. Когда ребята вошли в комнату, они увидели Трея, сидящего на кровати с перебинтованной правой ногой. Рядом с кроватью стояли два костыля, а рядом с ним находился Кейтер. Эйс: «Простите за беспокойство», — произнёс он, входя в комнату. Дьюс: «Кловер-семпай, вы в порядке?» — спросил он с тревогой, глядя на Трея с искренней заботой. Гримм: «Эй, очкастый! Мы пришли проведать тебя в трудную минуту!» — радостно воскликнул Гримм, стараясь подбодрить Трея и держа в лапах баночку тунца. Кейтер: «О, это же ЭйДьюс-комбо. И вдобавок ещё Гримм-тян, Маринетт-тян и Мэй Ши», — с радостью заметил Кейтер, увидев ребят, и помахал им рукой. Трей тоже обратил свой взгляд на них. Эйс: «Здрасте... Кейтер-семпай, что за "ЭйДьюс"?» — спросил он, не совсем понимая, что имеет в виду Кейтер, почесывая затылок рукой. Кейтер: «А? У вас обоих имя заканчивается на "с", вот я и попробовал объединить их», — объяснил он Эйсу и Дьюсу, что это за словосочетание. Дьюс: «Пожалуйста, не делайте этого!» — возмущённо воскликнул он, явно смущённый и желая, чтобы Кейтер не продолжал использовать это словосочетание. Эйс: «Что важнее, насколько серьёзна травма у Трей-семпая?» — взволнованно спросил он, обеспокоенный состоянием своего семпая. Все сосредоточили свои взгляды на Трее. Трей: «Аа. Я оступился на лестнице. Я не смог подстраховаться и знатно ударился правой ногой. Придётся какое-то время ходить с костылями», — объяснил он, рассказывая ребятам, как получил травму и насколько она серьёзна. Дьюс: «Что? Это довольно серьёзная травма», — с испугом воскликнул Дьюс, услышав слова Трея. Трей: «Видимо, в этом году за чемпионатом по магифту я буду только наблюдать», — произнес он с грустью, осознавая, что не сможет принять участие в соревнованиях и играть за своё общежитие. Гримм: «Думал не отдавать, если травма несерьёзная, но... Держи, банка тунца для выздоровления. Поправляйся, очкастый», — сказал Гримм, с серьёзным видом подходя к кровати и протягивая банку Трею. Теперь Маринетт поняла, зачем он взял банку с собой. Трей: «Ха-ха, спасибо», — произнёс он с небольшой улыбкой, принимая подарок Гримма. Кейтер: «Эхх, так ужасно. Мало того, что мы потеряли нашего сильного игрока, нам надо ещё и выбрать вместо нового игрока», — сказал Кейтер, расстроенный, играя с прядью своих волос. Дьюс, Эйс: «!!Выбрать игрока?» — воскликнули они радостно, одновременно воображая, что смогут попасть в команду своего общежития. Мэй Ши, сидя на плече Маринетт, раздражённо закатил глаза, наблюдая за их поведением. В дверь комнаты постучали, и, открыв её, в помещение вошёл Риддл. Риддл: «Это что ещё, ребята? Зачем собираться у больного в таком количестве» — спросил он, с удивлением заметив, как много людей собралось вокруг Трея. Гримм: «Ойй! Это злюка-Риддл!» — в испуге воскликнул он, поднимая лапы вверх при виде Риддла. Риддл: «Злюка, да? Если вы не будете нарушать правила, я не буду злиться», — произнес он с некоторой обидой, обращаясь к Гримму. Затем он обратился к Трею: «Трей, как себя чувствуешь? Хочешь чего-нибудь съесть или выпить?» — заботливо спросил он, переживая за друга. Трей: «Я же говорил, что в порядке, и обо мне не стоит так беспокоиться?» — спросил Трей с улыбкой, не понимая, почему все так за него переживают. Риддл: «Но ведь. Ты пострадал по моей вине...» — виновато ответил он Трею. Эйс: «Это в каком смысле?» — спросил он, не понимая слов Риддла. Риддл: «У меня были дела, и во время обеда я пошёл в аудиторию третьего курса. И в это время...» — начал он рассказывать о том, что произошло. Он рассказал, что предупредил Трея о своей задержке и попросил его начать тренировку по магифту без него. Однако на лестнице Риддл случайно оступился и упал, и Трей не дал ему пострадать, но в результате пострадал сам. Вот как Трей получил свою травму. Риддл: «Он пострадал, защищая от падения с лестницы меня...» — расстроенно закончил он свой рассказ. Трей: «Уж ты бы точно смог в полёте сгруппироваться. Я просто сам оступился, так что не бери в голову», — сказал он Риддлу, чтобы тот не винил себя в его травме. Риддл: «Но ведь...» — попытался возразить Риддл Трею. Эйс повернулся к Маринетт: «Маринетт, это ведь значит, что...» — сказал он, осознавая, что падение с лестницы было подстроено. Маринетт слушала рассказ Риддла с мрачным лицом: «Всё-таки это не случайность», — сердито сказала она, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Кейтер: «Ну-ну, Риддл-кун! Унынием ничего не поделать. Очень жаль, что Трей-кун пострадал, но если ты, Риддл-кун, приложишь все усилия, всё будет в порядке», — сказал он, пытаясь приободрить Риддла. Риддл: «А, да. Так и есть», — растерянно ответил он на его поддержку. Кейтер: «А теперь давайте дадим пострадавшему спокойно отдохнуть. Разошлись, разошлись~», — скомандовал всем Кейтер. Мэй Ши: «Подождите», — произнес он, сидя на плече Маринетт и внимательно разглядывая перевязанную ногу Трея. Затем он легко слетел с её плеча и приземлился на кровать рядом с Треем, погружаясь в раздумья, его взгляд был сосредоточен на ноге. Маринетт: «Мэй Ши?» — спросила она, растерявшись от его необычного поведения. Мэй Ши повернулся к ней: «Попробуй применить технику „Исцеления“ на господине Кловере, а точнее, на его ноге», — невозмутимо предложил квами-львёнок, указывая лапой на перевязанную ногу Трея. Все: «Чего?!» — воскликнули Гримм, Кейтер, Трей, Риддл, Эйс и Дьюс, не совсем осознавая, что имел в виду Мэй Ши. Его слова звучали так, будто он говорил о погоде. Маринетт: «Мэй Ши, я ведь только учусь управлять жидкими потоками воды... Разве „Исцеление“ не слишком рано?» — спросила она его с долей скептиза. Мэй Ши: «Самый лучший способ чему-то научиться — это практика. Я уверен, что господину Кловеру больно, но он старается не показывать этого, чтобы вы не волновались», — спокойно объяснил он свои первые слова. После объяснения Мэй Ши Трей ощутил смущение. Он старался не показывать, насколько сильно болит его нога, чтобы не беспокоить окружающих. Кейтер был озадачен: «Подождите, что ещё за „Исцеление“?» — спросил он, не совсем понимая, о чём идёт речь. Он переводил взгляд с Мэй Ши на Маринетт и обратно. Риддл, Гримм, Эйс, Дьюс и Трей также смотрели на них с недоумением. Дьюс внезапно вспомнил рассказ Мэй Ши о четырёх нациях магов стихий, который они обсуждали в кабинете директора, и спросил: «Мэй Ши, вы с Маринетт говорите о технике „Племён воды“?» Мэй Ши кивнул ему в ответ. Риддла охватило любопытство: «Что ещё за „Племена воды“?» — он пытался понять, о чём идёт речь. Эйс решил вмешаться: «Мы объясним позже, о чём он», — сказал Эйс, вспоминая тот разговор. Он кивнул головой на Дьюса, давая понять, что они оба знают, о чём говорит Мэй Ши. И что объяснят Кейтеру, Риддлу и Трею это позже. Мэй Ши, повернувшись к Трею, спросил: «Господин Кловер, вы не против, если Маринетт потренирует на вас, а точнее, на вашей повреждённой ноге, технику „Исцеления“? Я сразу предупреждаю, что не могу гарантировать полное исцеление, но боль точно уменьшится, а процесс выздоровления пойдёт быстрее» - он говорил серьёзно и спокойно, с уважением и невозмутимым выражением мордочки. Маринетт стало неловко из-за поведения Мэй Ши. Трей, немного поморщившись от боли в повреждённой ноге, ответил: «Я не против, если это поможет Маринетт чему-то научиться. Почему бы и нет. Буду рад быть полезным... К тому же вы правы, нога действительно сильно болит» - он подтвердил, что Мэй Ши был прав, когда говорил, что Трей скрывал свою боль от ребят. Маринетт, подойдя ближе к кровати Трея, села на колени перед ним и его правой перебинтованной ногой: «Ты точно не против?» — спросила она, немного скептически глядя на Трея. Трей с улыбкой заверил: «Точно, не переживай». Затем он добавил: «Доктор Зули сказал, что у меня лишь сильное растяжение лодыжки, а не перелом, так что не стоит волноваться»- он ободряюще посмотрел на Маринетт. Маринетт кивнула, осознавая, что ей необходимо сделать: «Но для моей техники нужна жидкая вода», — сказала она, объясняя, что ей нужно для ослабления боли Трея. Гримм с удивлением спросил: «Вода?» Мэй Ши, все еще сидя на кровати рядом с Треем, подтвердил: «Да, для этой техники требуется жидкая вода». Маринетт повернула голову и заметила рядом с кроватью тумбочку, на которой стояла белая ваза с красными розами. Внезапно она услышала, как в цветах течет вода — звук был слабым, но отчетливым. Она вновь посмотрела на Трея: «Ты не против, если я заберу воду из роз?» — спросила она, указывая рукой на тумбочку. Она вспомнила, как Мэй Ши говорил, что с помощью осушения она может забирать воду из всего, что её окружает. Трей не сразу понял, что она имеет в виду, как и остальные, но всё же ответил: «Не против, всё равно они скоро завянут, и придётся ставить новые», — сказал он спокойно, намекая, что часто меняет розы в своей комнате после того, как они отцветут. Маринетт кивнула и протянула руку к вазе с розами. Она почувствовала связь с водой внутри них и, слегка пошевелив рукой, и начала забирать из них воду. Сначала вода выходила в виде небольших капель, парящих в воздухе. Постепенно их становилось всё больше, и над протянутой рукой Маринетт образовался небольшой водяной шарик. Розы, лишённые воды, сразу же завяли: лепестки потемнели, а бутоны опустились. Парни и Гримм были поражены тем, что смогла сделать Маринетт, кроме Мэй Ши, который уже много раз видел подобное. Маринетт, в свою очередь, начала использовать вторую руку. Она превратила водяной шарик в небольшой поток воды и направила его на правую лодыжку Трея. Поток летал в воздухе вокруг повреждённой лодыжки Трея, сияя мягким голубым светом. Маринетт направляла его движениями обеих рук. Она зарядила воду своей положительной энергией, чтобы помочь Трею облегчить боль в ноге, и направляла её через воду в лодыжку. Мэй Ши очень внимательно наблюдал за ней. От этого необычного лечения Трей внезапно расслабился, потому что боль в ноге начала утихать. Остальные наблюдали за этим с шоком. Мэй Ши: «Маринетт, остановись», — произнес он, желая, чтобы она прекратила лечение ноги Трея. Маринетт: «Ты уверен?» — уточнила она, и водный поток вновь собрался в шарик, который парил над её ладонями. Мэй Ши: «Да, достаточно, учись понемногу. К тому же, дальше организм господина Кловера сам справится», — заверил он Маринетт, давая понять, что она уже сделала достаточно. Маринетт кивнула, поднялась с колен и встала напротив Трея. Она спросила: «Как ты себя чувствуешь?» — беспокоясь о том, что не смогла облегчить боль в его лодыжке. Трей: «Уже лучше, нога больше не болит так сильно. Хотя, когда я ею двигаю, боль всё же появляется, но не такая сильная. Спасибо, Маринетт, за помощь, дальше я восстановлюсь сам», — с благодарностью и улыбкой сказал он ей. Маринетт: «Поправляйся», — ответила она с теплотой. Он кивнул ей с ответной улыбкой. Мэй Ши взмыл в воздух и произнес: «А теперь можно уходить. Выздоравливайте, господин Кловер», — сказал он остальным, чтобы оставить Трея отдыхать. Кейтер, Риддл, Эйс, Дьюс и Гримм вышли из комнаты Трея под сильным впечатлением от того, как Маринетт помогла ему облегчить боль в лодыжке. Маринетт же покинула комнату последней, аккуратно закрыв за собой дверь. Над одной из ладоней Маринетт до сих пор парил небольшой водяной шарик, а Мэй Ши вновь устроился у неё на плече. Вскоре они оказались в гостиной Харстобьюла. Интерьер комнаты был полон необычных деталей: карточные масти, красные розы, королевский стиль и даже немного безумия. В гостиной не было никого, кроме них. Маринетт заметила на столе вазу с красными розами и ромашками. Движением руки она вновь превратила водяной шарик в поток, который направила в вазу. Закончив, она опустила руку. Кажется, Кейтер, Риддл, Эйс, Дьюс и Гримм только сейчас начали приходить в себя от удивления, вызванного тем, что они увидели в комнате Трея. Риддл: «Ну, Кейтер. Ты ведь хотел поговорить о чём-то, о чём было неудобно говорить перед Треем?» — спросил он, скрестив руки на груди. Он понимал, почему Кейтер так настойчиво требовал, чтобы они покинули комнату Трея. Кейтер: «Риддл-кун, ты как обычно проницателен, Маринетт-тян и остальные, вы что-то знаете о травме Трея?» — спросил он остальных, желая получить информацию из них. Маринетт: «На самом деле...» — сказала она с лёгкой неловкостью, начиная рассказывать Кейтеру и Риддлу всё, что ей поведали Кроули и Доктор Зули обо всех загадочных происшествиях с травмами студентов академии. Риддл: «Понятно, значит, директор это...» — сказал он, слегка удивлённый рассказом Маринетт. Кейтер: «Так и думал. Не могло быть, чтобы Гримм-тян и остальные, ну кроме Маринетт-тян, просто так пришли его проведать», — сказал он, полагая, что только Маринетт могла бы прийти навестить Трея без какой-либо конкретной причины. Риддл: «Если честно, я сразу подумал, что что-то неладное, поэтому попросил Кейтера собрать информацию», — сказал он, указывая на него рукой. Кейтер: «Сделав это, я понял, что все пострадавшие — сильные кандидаты на участие в чемпионате, как Трей и Риддл», — сообщил он то, что ему удалось выяснить. Риддл: «Конечно, в том случае никто не делал мне подножку и не толкал в спину. Но было ощущение, что моё тело будто двигалось само по себе», — сказал он, что было, когда он упал с лестницы. Гримм: «Другие пострадавшие все говорили что-то подобное!» — воскликнул Гримм, вспоминая рассказы тех студентов, и, поставив лапы на бока. Риддл: «Кажется, что кто-то совершает это, намеренно выцеливая игроков», — мрачно подытожил Риддл. Эйс: «То есть кто-то устраивает несчастные случаи сильным игрока, чтобы снизить число соперников на чемпионате по магическому шифту?» — уточнил он, услышав слова Риддла. Риддл: «Всё же на это соревнование смотрит весь мир. От участия в матчах для многих зависят будущие карьеры, неудивительно, что некоторые что некоторые пойдут на всё», — объяснил он свою точку зрения. Кейтер: «Мм. И всё равно странно. Тебя ведь не толкнули в спину магией ветра?» — спросил он Риддла, играя с прядью своих волос. Риддл: «Да. Я упал не от удара», — подтвердил он, вспоминая, как тогда упал на лестнице. Кейтер: «И на парах, кажется, были студенты с травмами, что всё это значит?» — спросил он, не совсем понимая, что происходит. Риддл: «Это мы сможем выяснить, когда поймаем преступника. Поэтому мы тоже поможем вам в его поисках», — решительно сказал он Маринетт и Гримму, давая понять, что они с Кейтером готовы присоединиться к их расследованию. Гримм: «Аа? Вы будете помогать? Вы что-то задумали. Особенно Кейтер!» — недоверчиво произнес он, пристально глядя на Кейтера. Кейтер: «Как плохо ты обо мне думаешь. Это естественно, раз уж атаковали студентов нашего общежития. И я хочу помочь Маринетт-тян», — объяснил он Гримму, почему решил принять участие в расследовании. Затем Гримм обратил свой пристальный взгляд на Риддла. Риддл: «Я просто хочу помочь с расследованием Маринетт, она мой друг. А друзья всегда друг другу помогают!» — с немного смущенным видом объяснил он Гримму, почему вдруг решил помочь в этом деле. Маринетт тихонько хихикнула, глядя на смущенного Риддла. Однако ей было очень приятно, что они готовы помочь ей в расследовании. Эйс: «Раз так, то и мы поможем искать преступника», — сказал Эйс, услышав слова Риддла и Кейтера. Давая понять, что он и Дьюс тоже в деле. Дьюс: «Пора отдать Кловер-семпаю долг!» — произнес он с ухмылкой и ударил кулаком об ладонь, вновь входя в свой хулиганский режим. Риддл: «Вы, ребята, на удивление серьёзно настроены», — произнёс он, видя их желание помочь в расследовании. Кейтер: «А, я понял. Вы ещё метите на свободное место в команде?» — спросил он, осознавая истинные мотивы Эйса и Дьюса участвовать в расследовании. Эйс: «Хехе, попались?» — произнёс он с неловким смешком, почесав затылок. Дьюс: «Не-нет, я ни о чём таком не думал! Просто помогаю как товарищ!» — неловко ответил он на вопрос Кейтера, вернувшись к своей привычной роли паиньки-студента. Мэй Ши снова закатил глаза, раздражённый их поведением. Риддл: «Что с вами делать. Ну, я подумаю, в зависимости от участия в поисках», — сказал он Дьюсу и Эйсу, вздохнув. Эйс и Дьюс: «Ура!» — воскликнули они одновременно, радуясь возможности поучаствовать в соревнованиях по магифту, представляя своё общежитие. И тут в гостиную вошли Джеймс, Найджел, Роджер и Джон. Четверо старшекурсников выглядели очень злыми и мрачными. Кажется, они узнали о травме Трея. Кейтер, заметив их мрачное настроение, неловко спросил: «Ха-ха. Почему вы так злы, семпаи?» Джеймс мрачно ответил: «А как бы ты чувствовал себя, Кейтер, если бы узнал, что твоих кохаев по общежитию и товарища по команде намеренно травмировали, чтобы они не смогли участвовать в соревнованиях по магифту?» - остальные трое кивнули в знак согласия с его словами. Похоже, старшекурсники услышали их разговор о несчастных случаях в академии. Гримм, не совсем понимая, спросил: «Товарищ по команде? Вы имеете в виду Трея?» Риддл объяснил, кто входит в команду Харстобьюла: «В нашей команде общежития состоят я, Кейтер, Трей, Дрейк-семпай, Смит-семпай, Траут-семпай и ещё несколько студентов. Сейчас у семпаев не практика за пределами академии, а лекции. Поэтому, когда я объявил отбор в команду Харстобьюла, они решили принять участие в соревнованиях». Джеймс: «Мы решили, скажем так, тряхнуть стариной. Это наш последний год в академии, и мы хотим в последний раз сыграть в магифт, чтобы отстоять честь нашего общежития и показать нашим кохаям, на что способны их семпаи», — с гордостью объяснил он, почему они решили принять участие в соревнованиях. Роджер: «Когда мы подошли к гостиной, то услышали, что вы затеяли тайное расследование», — с серьёзной ухмылкой сказал Роджер, вспоминая, что он услышал, слегка прижав свои кроличьи уши к голове. Джон: «И мы подумали, что без взрослых вы всё испортите», — добавил он со спокойной улыбкой, давая понять, что они четверо в деле. Эйс: «Вы старше нас всего на три-четыре года», — возмутился он, обиженный тем, что их считают за детей. Джон: «Значит, мы мудрее», — спокойно ответил он. Эйс: «Это не так работает!» — сказал Эйс возмущённо, всё равно не соглашаясь с ним. Найджел, с серьёзным видом анализируя разговор ребят, сделал вывод: «Кто-то систематически устраняет сильных игроков перед турниром, причём делает это так, чтобы всё выглядело случайностью». Маринетт, кивнув, добавила: «Это означает, что виновник хорошо знает академию». Роджер, услышав её слова, сказал: «И расписание всех курсов и групп академии». Джеймс, задумавшись, тихо произнёс: «И слабые места своих жертв». В комнате воцарилась тишина, так как эта ситуация казалась слишком серьёзной. Гримм, не понимая, зачем кто-то занимается подобным, спросил: «Но зачем?». Маринетт и Мэй Ши уже знали ответ на этот вопрос. Неожиданно Джон подал голос: «Победа», — произнес он с серьёзностью. Озвучивая то, о чем сразу догадались Маринетт и Мэй Ши. Все посмотрели на него. Джон спокойно пожал плечами: «Турнир по магифту — это не только вопрос будущей спортивной карьеры, но и вопрос репутации общежития. Некоторые студенты воспринимают его слишком серьёзно, вплоть до того, что готовы пойти на всё ради победы», — отметил он, вспоминая, как студенты готовы на всё ради достижения цели. Роджер, с раздражением, пробормотал: «Особенно Саванаклоу. Они самые агрессивные на поле», — припомнил он свои первые годы в академии, вспоминая матчи против Саванаклоу в турнире, особенно их крайне агрессивный стиль игры. Эти слова дали понять остальным, что именно это общежитие можно считать главным подозреваемым. Маринетт замерла. Снова. Саванаклоу. Внезапно в её памяти всплыли ярко-зелёные глаза Леона. Ленивые, спокойные, но опасные. Она вспомнила, что он староста Саванаклоу, и подумала, не мог ли он быть замешан в этой истории. Но она тут же отбросила эту мысль. Нет, это было бы глупо. Леона, хоть и выглядит раздражающим и высокомерным, не мог быть жестоким, верно? Кейтер, хлопнув в ладоши: «Итак?» — произнёс он с улыбкой и добавил: «Нам нужен план!» — радостно сказал он, стараясь сменить тему. Дьюс, задумавшись, предложил: «Мы можем устроить засаду». Джон, усмехнувшись, предложил: «Или использовать приманку». Все старшекурсники с ухмылками на лицах повернулись к Эйсу. Эйс, увидев их выражения лиц, воскликнул: «Почему вы смотрите на меня?!» Найджел, с лёгкой улыбкой на лице, ответил: «Потому что ты громкий». Роджер, тоже со спокойным выражением лица, добавил: «И раздражающий». Джеймс, кивнув в согласии с друзьями, и произнёс: «И подозрительно живучий». Джон радостно поднял руки вверх, заключив: «Идеальная приманка!» Эйс возмущённо закричал: «ВЫ УЖАСНЫЕ!» — не желая быть приманкой. Маринетт, Дьюс, Кейтер, Грими, Мэй Ши и даже Риддл тихо рассмеялись над поведением Эйса. Отсмеявшись, Риддл откашлялся: «Итак, вернёмся к разговору. Для того, чтобы поймать преступника, я считаю, что мы должны нанести упреждающий удар», — сказал он, привлекая внимание всех присутствующих к основной теме. Гримм: «Что за упреждающий удар мы нанесём?» — спросил Гримм, не совсем понимая смысл его слов. Риддл: «Например, мы можем попытаться вычислить студента, который станет следующей жертвой, и наблюдать за ним. Если нападение произойдёт, как можно скорее защитим студента. А потом осмотрим место преступления и начнём преследование преступника», — объяснил Риддл свою идею о том, как поймать опасного злоумышленника. Маринетт: «А как вычислить следующую цель?» — спросила Маринетт, не до конца понимая, как можно понять, кто станет следующей жертвой преступника. Кейтер: «Маринетт-тян, верно! На самом деле я уже выбрал даже среди кандидатов несколько тех, о ком думаешь. "Вот его выберут!" Я создаю в МагиКаме мессенджере группу для обмена информацией. Посмотрите в альбом группы», — сказал он, доставая телефон из кармана штанов и разворачивая экран к остальным. Таким образом, все могли увидеть собранную им информацию о потенциальных жертвах преступника. Дьюс: «Даймонд-семпай, это очень впечатляющий объём информации», — сказал Дьюс, пораженный тем, как много информации Кейтер смог собрать за такой короткий срок. Роджер тоже заглянул в экран телефона Кейтера: «Неужели твоя патологическая любовь приставать к людям помогла собрать столько информации?» — сказал он с легкой насмешкой, с ухмылкой глядя на Кейтера. Кейтер: «ЭЙ! Это называется дружелюбие!» — возмутился он, услышав слова Роджера. Роджер: «Это называется "человек не может спокойно прожить пять минут без селфи", — невозмутимо ответил он, глядя на Кейтера с насмешкой. Кейтер: «ЛОЖЬ И КЛЕВЕТА!» — возмущённо воскликнул он, драматично схватившись свободной рукой за сердце. Пока Гримм, Эйс, Джон, Джеймс и Найджел вместе с Дьюсом, Роджером и Мэй Ши, слетевшим с плеча Маринетт, внимательно изучали информацию на экране телефона Кейтера, Маринетт стояла в стороне и размышляла. Её мысли возвращались к словам всех пострадавших и Риддла, которые были очень похожи на слова Гримма после того инцидента с обменом в столовой. Чем больше она думала об этом, тем сильнее её интуиция подсказывала, что за всем этим стоит Саванаклоу. Но Маринетт старалась отгонять эти мысли, убеждая себя, что Леона не способен на такое. Риддл заметил, как Маринетт стоит, погруженная в свои мысли, и забеспокоился о ней. Он подошёл к ней и спросил: «Маринетт, ты в порядке?» — с искренним беспокойством в голосе. Услышав его вопрос, Маринетт словно очнулась от своих мыслей и взглянула на него: «А? Я в порядке», — ответила она, слегка растерявшись. Риддл: «Точно? Ты так сосредоточенно о чём-то думала, что я забеспокоился», — смущённо произнёс он, объясняя, почему так встревожился. Маринетт, слегка заправляя прядь волос за ухо, ответила: «Я просто размышляла над сложившейся ситуацией, вот и всё», — попыталась объяснить она своё поведение. Затем, кое-что вспомнив, добавила: «И Риддл, спасибо, что на собрании старост заступился за меня», — поблагодарила она его, вспоминая рассказ Кроули о том, как на том собрании, где другие старосты запретили её общежитию участвовать в чемпионате, и как Риддл отстаивал её честь как ещё одной старосты академии перед остальными старостами. Риддл ещё больше смутился: «Не стоит меня благодарить. Мне просто не понравилось, как к тебе проявляли такое неуважение», — смущённо пробормотал он, и его лицо залил румянец. Маринетт: «Ты имеешь в виду, что меня не пригласили на собрание старост академии? И что они сказали, что мне не стоит приходить, потому что я и Гримм — единственные студенты Эйтервейла? Возможно, они правы», — с грустью пожала она плечами, обращаясь к Риддлу. Риддл: «Почему ты так думаешь?» — спросил он довольно серьёзно, явно не соглашаясь с тем, что она согласилась со словами Азула с того собрания. Маринетт: «Ну, моё общежитие ведь не является официальным общежитием академии. Тёмное Зеркало не смогло определить меня ни в одно общежитие. Я владею только двумя стихами, а не распространённой магией, как вы. Возможно, мне вообще не место в академии. И Тёмное Зеркало действительно допустило ошибку, телепортировав меня сюда», — грустно объяснила Маринетт ему, почему она так считает. Риддл выслушал её молча, а затем с серьёзным выражением лица произнёс: «Маринетт, ты достойна оставаться в академии», — в его голосе звучала небольшая улыбка. Маринетт посмотрела на него с недоумением. Он начал объяснять: «Да, тёмное зеркало не смогло определить твоё место ни в одном общежитии академии, так как ты подходишь к любому из них. Да, твоё общежитие не является официальным, и в нём живут только два студента — ты и Гримм, но это всё равно общежитие, и ты его староста. Поэтому ты имеешь полное право участвовать в собраниях старост академии. Да, ты обладаешь только двумя стихиями, в отличие от нас. Но ты сильнее нас. В нашем мире много магов с распространённой магией, и они сильны. Однако ты уникальна, ведь ты первый маг в истории, который владеет двумя противоположными друг другу стихиями одновременно. В отличие от наших заклинаний, связанных с этими стихиями, ты способна использовать их иначе. Твои способности заменяют некоторые наши заклинания, а возможно, даже превосходят их. То, как ты ослабила боль в ноге Трея с помощью магии воды, было для меня чем-то невероятным. Тёмное зеркало не выбирает случайных людей, а только талантливых и одарённых магов, и ты одна из них. Ты достойна быть первой в истории студенткой Академии Ночного Ворона, и тебя должны уважать как одну из старост академии. Если тебя снова не позовут на собрание старост и я узнаю об этом, то я лично приду к тебе и позову на него. И мы пойдём на собрание вместе. Ведь ты моя подруга, и я не позволю, чтобы к тебе проявляли такое неуважение», — объяснил он Маринетт спокойно, с решимостью и улыбкой на лице, почему она достойна находиться в академии наравне с остальными. Маринетт на мгновение задумалась, но потом на её лице появилась улыбка. «Ты, наверное, прав, спасибо за поддержку. Буду иметь в виду, что ты сам придёшь за мной чтобы отвести на следующие собрание, мой друг Риддл», — нежно произнесла она, чем окончательно вогнала его в краску. Риддл, в свою очередь, смущённо почесав затылок, ответил: «Повторюсь, не стоит меня благодарить. Мы ведь друзья, хоть я и учусь быть хорошим другом». В этот момент вмешался Кейтер, который закончил давать остальным просматривать информацию в своём телефоне и призвал всех к немедленным действиям, привлекая к себе внимание: «Так, давайте поскорее пойдём и посмотрим на потенциальных жертв». Гримм, радостный от предвкушения, скомандовал: «Выдвигаемся! Вперёд!» Все дружно кивнули на его слова, и Мэй Ши вернулся на плечо Маринетт. Наша обновлённая команда сыщиков, пополнившись новыми членами, начала покидать Хартслабьюл, чтобы приступить к поискам потенциальных жертв преступника и его поимке.