Сад Адамовых Яблок

Вернувшись в лагерь, Дэниел увидел, как Харвия умелым движением кладёт в миску с водой горсть смеси перемолотого в пыль волшебного кристалла пандориума и питательных веществ. Вода забурлила, и из неё повалил розовый дым. Харвия щёлкнула пальцами, высекая магическую искру, и с золотым свечением в миске появилось полноценное рагу. Дым рассеялся, и воздух наполнился аппетитным ароматом мяса с овощами, и в животе заурчало в предвкушении вкусного обеда. Приём пищи прошел на удивление тихо. Все так устали, что с готовностью набросились на еду без лишних разговоров. Вернон уплетал порции одна за другой. Принц проследил взглядом, чтобы в котелке осталась последняя порция – для того, кто отбился от стаи. Вернон хотел было доесть остатки, но, увидев строгий взор Дэниела, опустил ложку. Казалось, даже его рыжие кудряшки осунулись от недовольства, но он не стал спорить со Вторым Принцем. Аскольд уже долго не возвращался, и Дэниела это начало волновать. Он пришел к месту, где видел его в последний раз, но его здесь не оказалось. – Наасен! – крикнул он в чащу. Его голос утонул в зловещей тишине леса. Солнце опустилось чуть ниже, и лес заиграл мрачными тёмными тонами. Дэниел почувствовал, как холодок беспокойства скользнул у него по позвоночнику, когда никто ему так и не ответил. Однако продлилось оно недолго. Из-за дерева вдалеке выглянул светлый ситует. Приглядевшись, Дэниел с облегчением выдохнул. Это был Аскольд! Слава богам, Дэниел уж было подумал, что ему придётся заполнять рапорт о пропаже человека без вести во время миссии, но нет. Аскольд помахал ему рукой, как бы призывая подойти поближе. – Зачем? – крикнул Дэниел, но в ответ не услышал ничего. Силует скрылся за деревом, ещё раз помахав рукой, – да будь ты проклят, Аскольд, что ты придумал на этот раз? – пробурчал он себе под нос, как вдруг что-то потянуло его в сторону! Дэниел упал в лощину между камней, вскрикнув, но приземлился на что-то тёплое. Или кого-то. Пахнуло знакомым ароматом табака и сирени. Перед его глазами предстали золотистые волосы, а над ухом раздался шёпот: – Тихо! – прокомандовал знакомый голос. Горячее дыхание обожгло кожу. Дэниел отпрянул и оглядел этого человека с ног до головы. Аскольд лежал на дне неглубокой лощины, скрытой меж камней и гигантских корней. Его одежда была испачкана, а лицо, обрамленное растрепавшимися золотистыми прядями, выражало не привычную насмешку, а напряженную, животную сосредоточенность. Сердце Дэниела бешено колотилось в груди. Но даже в полумраке он был способен с уверенностью сказать: это и правда был Аскольд. – Как такое возможно? – шепотом спросил Дэниел. – Судя по всему, мы уже угодили на заблудшую тропу, – мрачным шепотом констатировал он. Его пальцы всё ещё впивались в плечо Дэниела, но теперь он, кажется, делал это неосознанно, ища опору, – я не хочу сеять панику, но я правда не знаю, как ещё это объяснить. Дэниел не мог собрать мысли в кучу. Он впервые сталкивался с чем-то таким, и чувствовал, как внутри нарастала паника. – С тобой всё хорошо, – на удивление мягко сказал Аскольд, ослабив хватку на плече, – дыши глубоко, вдох... Выдох... Дэниел последовал его совету, и паника на время отступила. Как только юноша немного успокоился, Аскольд продолжил: – У меня есть небольшая идея. Он, вроде как, хочет контакта, правильно? Так вот, попробуй заманить этого «двойника» сюда. Я наброшусь на него из корней, – Аскольд обнажил изящный тонкий кинжал, показывая свою решимость, – от меня он, наоборот, убегает, я пробовал. – Ты пытался поймать его в одиночку?! – возмутился Дэниел, – Боже, с кем я связался?.. – Господин Дракула, вы собираетесь кооперировать или нет?! Дэниел кивнул, сжав кулаки. Он выбрался из лощины, сразу же заметив вдалеке ситует лже-Аскольда. Тот смотрел на него изучающе. Он перестал скрываться за деревьями и встал посреди тропы, не двигаясь. Его лицо было точной копией – те же высокие скулы, прямой нос, острый подбородок. Но глаза... Словно искусственные, они смотрели в одну точку пустым взглядом, совершенно не моргая. Казалось, он даже не дышит. Тишина вокруг него была густой, вязкой, давящей на барабанные перепонки. По спине Дэниела пробежал холодок. Они простояли так несколько долгих минут, молча глядя друг на друга. – Пошли отсюда, – сказал он настоящему Аскольду, – вряд ли эта тварь сунется в наш лагерь. А так, чёрт знает, что оно может сделать. Нас всего двое. Вдруг она позовёт кого-то на помощь или ещё что?.. Аскольд нехотя кивнул, вылезая из лощины. – Если он не идёт в нашу ловушку, то ничего не поделаешь. Мы к нему уж точно не пойдём. Но стоит ли рассказывать остальным об этом? Это может посеять панику... Не успел Аскольд договорить, как двойник ринулся на них. Юноши переглянулись, не зная, что делать, и одновременно приняли решение убегать в лагерь. – К оружию! – крикнул Дэниел, предупреждая команду и ловко перепрыгивая через корни. Аскольд не отставал ни на шаг. Он с готовностью отбрасывал от лица ветки и давил кустарники, однако перепрыгивал корни с трудом. Его плащ то и дело цеплялся за ветки, норовя приковать к земле. Дэниел протянул ему руку, чтобы не дать упасть, но едва их пальцы соприкоснулись, Аскольд с глухим стуком покатился по земле, пока не оказался пригвожденным к корню своим алым плащом. Двойник был уже совсем рядом. – Вот же чёрт! – воскликнул принц, обнажив короткий клинок, но не решался подойти ближе. Рискнуть своей жизнью? Или бросить товарища в беде? Он застыл на месте, и время словно замедлилось. Его взгляд безвольно метался от юноши к чудовищу. Он смотрел, как тело двойника перекатывается с одной ноги на другую и рябит в глазах; как Аскольд судорожно пытался отстегнуть проклятый плащ непослушными пальцами. Взгляд юноши скользнул по скованному нерешительностью Дэниелу, но в нём не было удивления. Был страх, но вместе с тем... обречённость. Готовность. Никакого удивления его бездействию. Принца словно окатило ледяной водой, и он сделал нетвёрдый шаг вперёд. Из-за деревьев выглянула остальная часть команды в полной боевой готовности – Хилли с посохом на перевес, Харвия с луком и Вернон с мечом и щитом. Они кинулись на помощь, но все ещё были слишком далеко. Лицо двойника будто начало сплывать вниз, обнажая духовную структуру – густой тёмный туман, переливающийся звёздами, словно ночное небо. Это означало, что душа этого существа едва ли могла поддерживать физический облик. Двойник навис над юношей и прошипел замогильным эхом: – Помоги-те... Аскольд попытался ударить его кинжалом, но духовная масса лишь обволокла его руки и придавила сверху, медленно стекая по его лицу сизой дымкой. Он впился ногтями в полужидкую шею существа, но всё было без толку. Дэниел задержал дыхание и дрожащей рукой замахнулся. Клинок проделал дыру в спине чудовища, но оно лишь сильнее придавило Аскольда. Тот закричал, пытаясь оттолкнуть от себя неведомое нечто, но тварь не поддавалась. Он издал звук, которого Дэниел никогда не слышал в жизни, – короткий, захлебывающийся, полный ужаса и беспомощности крик, застывший на губах. Его тело затрепетало в судорогах, пальцы, царапавшие уже не человеческое тело, ослабели. Выпустив последний воздух из груди, на которую давил вес в несколько жизней, юноша потерял сознание. Внезапно Хилли подскочил к бесформенной массе и прислонил к ней переливающийся розово-фиолетовый кристалл пандориума. Один взмах посоха, и лес озарила яркая вспышка. Существо исчезло из виду – минерал поглотил его душу целиком. Аскольд лежал неподвижно. Его золотые волосы, всегда уложенные с элегантностью, были растрепаны и прилипли ко лбу, испачканные землей. Кожа была болезненно бледной, а лицо застыло в гримасе боли. Дэниел поднёс руку к его губам. Его сердце пропустило удар. Было непонятно, дышит ли он. Юноша трясущейся рукой потянулся к его шее, ища пульс. Кожа была покрыта холодным потом. Секунда, другая – и под подушечками пальцев он ощутил слабый, нитевидный, но все же живой ритм. Он почувствовал такое облегчение, что у него потемнело в глазах. – Жив, – с облегчением выдохнул Дэниел, – несём его в лагерь, живо!

* * *

Дэниел доверил тело Аскольда Хилли и Вернону. Несмотря на то, что Вернон несколько раз уронил его по пути, он нёс юношу со стороны ног, поэтому это было не столь критично. Хоть задание и было рассчитано лишь на день, команда приняла решение заночевать у берега и отправиться в Академию с рассветом. Оно оказалось куда опаснее, чем предполагалось. Дэниел сидел рядом с пострадавшим, нервно закусив губу. Он чувствовал вину за то, с каким высокомерием отвергал предупреждения Аскольда. «Слабоумие и отвага», точнее и не скажешь. Его жажда доказать что-то отцу могла стоить целой человеческой жизни. Рядом мерно потрескивал костёр. Взгляд Дэниела то и дело возвращался обратно к юноше. Его брови были нахмурены, а губы превратились в тонкую бледную полоску. Принц не хотел этого признавать, но даже в пучине страданий, залитое холодным потом и испачканное грязью, его лицо всё ещё выглядело как произведение искусства. Дэниел не мог избавиться от вины, словно длинной иглой воткнувшейся в самое сердце. Мысленно он всё ещё стоял там, перед двойником и его жертвой, полный нерешительности, и чувствовал, как его обычно крепкие и уверенные руки дрожали и не слушались. – Ждёте, когда проснётся? – с сочувствием спросил Хилли, подсев рядом. – Ещё чего. Скорее, охраняю вас от него, – усмехнулся принц. Учёный достал из-за пазухи пандориумный кристалл. Тот самый, в который заточил ранее двойника. Он немного изменился на вид – в центре появился едва заметный огонёк. – Если бы не вы, он бы не выжил, – мрачным тоном заключил Дэниел, – в следующий раз на сцену обязательно должны будут вызвать вас. За отвагу. Сказав это, принц закусил губу. Быть может, если бы он смог сдвинуться с места и сделать что-нибудь, Аскольд не лежал бы сейчас без сознания ни жив ни мёртв, и тогда Дэниела бы тоже назвали героем. – Мы еще не знаем, в порядке ли он. Вполне возможно, что и его душа осталась тут, – он покрутил в руках кристалл и отдал Дэниелу – а в теле остался лишь осколок... – Не говорите такие страшные вещи, пожалуйста, – обнял колени принц, – я не хочу писать рапорт о смерти товарища... – У меня есть теория насчёт того, что это было за существо. Как только Хилли произнёс это, все обернулись на него с интересом. Харвия, начищавшая до этого ботинки, сразу же бросила своё дело и села рядом, босыми ногами наступая на мягкий мох. Вернон, рисовавший палочкой на грязи рядом со входом в лагерь, медленно повернулся к Хилли. – Ну, не тяните, – поторопила его Харвия. – Для начала давайте вспомним вот о чём: во-первых, оно не могло поддерживать свою физическую форму, ведь мы увидели его дух; во-вторых, оно говорило на знакомом нам языке человеческим голосом и просило о помощи. – Ну, и что нам это даёт? – нетерпеливо спросила Харвия, расплетая косичку, тем самым распуская длинные бордовые волосы. – Так вот, в совокупности это означает, что у существа наблюдается огромный разрыв души. Иначе как объяснить тот факт, что мы видели его духовную структуру? – Дух – это кровеносная система, связывающая душу и тело, – размышлял вслух Дэниел, – тело защищает дух, а дух защищает душу. Также он способствует доступу магии ко всем частям тела, так? Хм... А что, если и душа, и дух существа в порядке, но с телом просто не задалось? – Тело не просто защищает дух, тело создаётся специально под него, – твёрдо сказал Хилли, поправив очки, – именно поэтому дух в обычной ситуации не может быть больше тела – так же, как ты не можешь надеть на себя слишком маленькую броню. Нет духа – нет тела. А когда дух есть, а тела нет... Это уже говорит о проблемах с душой, из неё ведь рождается духовная структура. – Ничего не понятно, – покачал головой Вернон, – какой-то слоёный пирог. Ну, есть у нас эти слои, и что с того? Как вы определяете, что создаёт что? – Была проведена серия экспериментов, – тон Хилли стал мрачнее, – и эмперически установили, что душа отвечает за форму духа, а дух – тела. Вот такие пироги. – Ладно, забудь, не хочу я знать подробности, – дрожащим голосом сказал Вернон. – Итак, мы сходимся на том, что у существа что-то не так с душой. Дальше что? – нетерпеливо дёрнулась Харвия. – А то, что все души стремятся к целостности. И моя догадка состоит в том, что для того, чтобы «починить» свою душу, оно и набросилось на Аскольда. Но почему именно на него? И каким образом и почему оно воссоздало его облик? И что стало с оригинальным телом существа? Так много вопросов и так мало ответов... – По крайней мере, мы знаем, что таких можно запечатывать в пандориумном кристалле, – оптимистично отметила Харвия, – если нам и встретятся ещё такие, то мы сможем победить. – Не дай Бог, – промолвил Дэниел, вновь переводя взгляд на лицо пострадавшего юноши, – а что касается того, чем оно было изначально... Как вы думаете, это человек или что-то иного рода? – Либо человек, либо что-то, что хочет им показаться или стать, – медленно поправил очки Хилли. – И всё же, не густо, – резюмировала Харвия, нервно сжимая пышную юбку. Даже в такую вылазку она умудрилась надеть что-то модное, – но ты сказал, что у тебя есть идея, что это за существо, разве не так? – Именно. Это лишь предположение, но, раз мы имеем дело с исторической битвой... Возможно, это существо – это непогребённый остаток растерзанной души? Или же слепленные вместе кусочки душ разных людей?.. Над костром повисло тяжёлое молчание. Мысль о том, что они столкнулись не просто с монстром, а с квинтэссенцией людской агонии, была страшнее любого чудовища. – Оно... Просило о помощи, – рвано выдохнув, вспомнил принц. – О, Господи... – вздохнула Харвия, схватившись за голову. – Не хочу сеять панику, но есть ещё один вариант, – продолжил Хилли, – возможно, это всё проделки заблудшей тропы. Я слышал, в них творятся странные вещи. Иллюзии, неведомые сущности, нарушения логики и законов вселенной... Кто знает, может, мы уже в неё угодили? – Мамочки! – пискнул Вернон, закрыв рот рукой. – У Аскольда была такая теория, – вспомнил Дэниел, – но... В итоге, доказательств этому пока нет, так что давайте надеяться на лучшее. Ребята молча кивнули, всё ещё переваривая информацию. Взгляд Дэниела вновь скользнул по лицу юноши, лежащего без сознания. Однако на этот раз он заметил перемену: его брови нахмурились сильнее, а губы дёрнулись в немом крике. Он слегка повернул голову набок. – Смотрите, – прошептал Дэниел, замирая. Аскольд распахнул глаза и выгнулся в спине, делая резкий вдох, так, будто еще секунду назад тонул в ледяном омуте. Из его горла вырвался хриплый вскрик, почти сразу же сменившись на кашель. Пальцы юноши вцепились в спальник так сильно, что разорвали ткань, а глаза были наполнены глубочайшим животным ужасом. Дэниел постарался выглядеть как можно спокойнее, чтобы показать Аскольду, что он в безопасности. – Тише, тише... Всё хорошо... – на удивление мягким голосом произнёс принц, кладя руки ему на плечи, – ты здесь? Аскольд едва ли мог осознавать происходящее, но ответил небольшим кивком. Он дрожал. – Что ты видел? – спросила Харвия, подлезая под руку. Юноша на мгновение застыл. Его тело содрогнулось от рыданий, а из глаз ручьем полились слёзы. Он обхватил колени руками и начал качаться взад-вперёд, как убаюкивают младенцев, но это слабо помогало. Его била сильнейшая дрожь. Он открывал рот, будто хотел что-то сказать, но получались лишь нечленораздельные всхлипы. Дэниел в панике наблюдал за ним. Он не знал, что делать, поэтому лишь бессильно гладил его по плечу, давая выплеснуть наружу все эмоции. И не только. Аскольд попытался что-то вымолвить: – Они... Мою душу... Но почти сразу же к горлу подступила давящая тошнота, с которой он был не в силах справиться. Его вырвало пустой желчью на влажный мох, и все попытки что-либо сказать захлебнулись в рыданиях. Дэниел накинул на него плащ и сжал его плечи. Смотреть на его состояние со стороны было невыносимо, и он хотел хоть как-то помочь, но не знал, что делать. – Ты в безопасности, – заверил он, – всё хорошо, всё хорошо... Дыши глубже, вдох... Выдох... Остальная команда в оцепенении столпилась вокруг. Никто не знал, что делать в этой ситуации, такому их не учили. – Я это точно я? Это я? Я?! – вдруг с отчаянием взвыл Аскольд, отстраняясь от Дэниела. Его всё ещё колотило, но рыдания успокоились, и взгляд прояснился. Вопрос повис в воздухе, странный и пугающий. Дэниел, не до конца понимая, но чувствуя его важность, ответил, глядя ему прямо в глаза: – Да, ты это ты, Аскольд. Юноша обессиленно рухнул обратно на спальник, прикрыв глаза. Его дыхание успокоилось. – Это было отвратительно, – признался он, немного придя в себя, – оно попыталось слиться с моей душой... Проникло внутрь... Я не мог ничего сделать... – Всё хорошо, мы его заточили, – Дэниел показал ему пандориумный кристалл, – видишь? Тебе больше ничего не угрожает. Аскольд медленно осмотрел минерал в руках. – Я видел... Воспоминания двоих людей. И битву. Это была... Резня. Кровавое месиво. Геноцид, – Аскольд говорил спокойно, но и в голосе, и на лице прослеживалась горечь, – называйте, как угодно, но это было что-то нечеловеческое. – Ты видел их воспоминания? – уточнил Дэниел, и юноша устало кивнул. – Их жизни, их близких... То, как они прощались с ними, думая, что не навсегда... – он сжал простынь. – Это невероятно, – изумлённо промолвил Хилли, – подобных случаев описано очень мало. Будь у нас с собой необходимое оборудование, мы могли бы изучить твою душу на предмет частичного слияния с этим «соцветием» душ... – Нет! – выкрикнул Аскольд, обнимая себя за плечи. Его лицо резко побледнело, – ни за что! Не надо смотреть на мою душу! – Успокойся, никто не собирается ставить над тобой опыты, – слегка раздраженно заверила Харвия, – рассказывай давай, что еще ты видел? – Там... Была битва. Море крови. Это недалеко отсюда. – Ты знаешь дорогу? – воодушевлённо спросил Хилли. – Кажется, да. Припоминаю. – Сейчас важнее, – Дэниел подкинул полено в костёр, – хорошо отдохнуть и прийти в себя. Аскольд, ты не ел весь день, тебе нужно набраться сил. Утром примем решение, возвращаться в Академию или найти то самое поле боя, хорошо? Команда нехотя разошлась по своим делам. Вернон остался караулить у входа в лагерь, Хилли начал готовиться ко сну, а Харвия занялась медитацией в позе лотоса. Принц же начал искать миску с оставшимся рагу. К его удивлению, миски нигде не было. Он хотел было уже накричать на Вернона, что тот всё-таки съел последнюю порцию и спрятал улики, как вдруг его взгляд наткнулся на медный отблеск между корней. Миска была перевёрнута. Юноша вздохнул. Видимо, когда ребята побежали на помощь, кто-то случайно её перевернул. Юноша промыл миску водой из фляги, налил туда ещё немного воды, поставил на огонь, смешал со смесью пандориума и добавок, после чего высек магическую искру. Его лицо осветила яркая вспышка света, подчеркивая благородную голубизну глаз. На этот раз в миске появилось не рагу, а... Гранат. Ярко-красный круглый фрукт, даже не очищенный. Дэниел с интересом повертел его в руках. Он протянул плод Аскольду, но тот даже не посмотрел на него. – Нет аппетита? – тихо поинтересовался принц, садясь рядом на край спальника. Юноша помотал головой. – Не совсем. Скорее, от мыслей тошнит. – О чём? – терпеливо вздохнул Дэниел. Он совсем не привык быть чьей-то нянькой, но кто-то ведь должен. – Да, не важно... Просто... Лезут в голову их воспоминания. Аскольд совсем забыл о еде. Он смотрел на костёр немигающим взглядом и говорил будто бы в пустоту: – Я видел... Девушку. Не назвал бы её кровожадной, но как иначе описать человека, у которого руки привыкли убивать? И делали это так хорошо, будто были созданы лишь для этого?.. Дэниел молча покачал головой. Он не хотел случайным словом разрушить хрупкий момент откровенности. – Только вот, – продолжил юноша, – я совсем не чувствовал, чтобы ей это нравилось. В ней не было жажды убивать, не было злорадства или праведного гнева. Просто пустота. – А вы думали, на войну идут только ярые любители повоевать? – саркастично заметил принц. – А разве не странно посвящать всю жизнь тому делу, которое тебе безразлично? Более того, оно ещё и обесценивает в твоём взгляде жизнь каждого человека вокруг. У меня до сих пор мурашки идут от того, как она ощущала каждого встречного хрупким куском тёплого мяса... Всегда и везде... Даже смотря на вырастившую её старушку... Ни любви, ни нежности. Просто кусок мяса. Повисла густая тишина, хоть ножом режь. Он видел, как тот закусил губу, словно пытаясь удержать внутри хлынувший поток чужих воспоминаний. – Мне кажется, вам следует отправиться к душеправу, как только мы вернёмся в Академию, – аккуратно предложил Дэниел. – Ни за что! – упрямо нахмурился юноша. Аскольд продолжил вспоминать о чём-то, только молча, а Дэниел не собирался его торопить. Он наблюдал, как в золотых глазах юноши отражаются языки пламени – два маленьких солнца, которые почему-то казались холодными. – Всё же, – в конце концов продолжил он под мерный треск костра, – я хочу отдать им дань уважения посмертно. И упокоить остатки их душ, если такое вообще возможно. – Благородная цель. Но не будет ли это «слабоумием и отвагой»? Или вам уже на это всё равно? – Больше опасностей не предвидится, – тон юноши был на удивление уверенным и спокойным. – Почему? – не унимался принц, – Раз там была битва – значит, и другие неупокоенные души могут быть. – Это последние души, которые остались хоть сколько-нибудь целыми в той битве, – взгляд юноши потупился, словно тот собственными глазами видел всё, о чём говорил, – Они использовали... Страшное оружие. Такое, что расщепляет дух, а затем уничтожает и душу. Эта участь постигла всех, кроме Девы Стали и Хоуп. По спине Дэниела пробежал холодок. – Такое... Возможно?.. Аскольд медленно кивнул, будто с неохотой раскрывая правду. Вновь повисло молчание. Даже треск костра стал тише, словно сама природа выдержала минуту молчания. – Ладно, а что насчёт заблудших троп? Мы же можем наткнуться на них, а это уж точно опасно. – Об этом тоже можно не волноваться, – на удивление коротко сказал он. Дэниелу такой простой ответ показался даже оскорбительным. – Вы думаете, я поверю на слово человеку, который полчаса назад сходил с ума?! – Дэниел издал саркастичный смешок. Аскольд ответил не сразу. Что-то в словах Дэниела отравляло ядом, задевало за живое. Юноша вздохнл и ответил сдержанно: – Знаете, иногда мне просто не очень хочется говорить мрачные вещи вслух, но раз вы настаиваете... Заблудшая тропа здесь только одна, и она была искусственно создана не кем иным, как вассалом вашего родного дедушки, Кроуфорда. Вся битва произошла именно там. – И вы предлагаете нам пойти туда? На поле боя, которое мой же род превратил в вечную тюрьму? – у принца перехватило дыхание. – Кто-то же должен навести здесь порядок и упокоить истерзанные души, – на его лице не было ни страха, ни сомнений, лишь холодная решимость. – Мы не несём ответственность за действия наших предков, – вздохнул Дэниел, – и за чужие души тоже. Я не хочу подвергать команду опасности. Кто знает, сможем ли мы выбраться обратно из этого карманного пространства? – Но я знаю, где выход! Я видел его, когда они пытались меня поглотить!.. – Аскольд оживился, взмахнув руками в порыве эмоций. У Дэниела сжалось сердце. Юноша напротив говорил это с искренностью, граничащей с безумием. На мгновение Дэниел даже хотел ему поверить. Но лишь на мгновение. Холодный голос разума тут же прошептал: это не знание, это бред, горячка, последствие насильственного слияния с чужими душами. Даже если он и знает, где выход, это всё ещё опасно – никто не знает, что может случиться с ними на заблудшей тропе. – А теперь переслушайте себя ещё раз, – с ледяной чёткостью произнёс принц, – Они пытались вас поглотить, а вы хотите рискнуть жизнью, чтобы вернуть их в сансару? Повисло тяжёлое молчание. Напряжение смешалось с шумом быстрой реки и отдавало холодом. Аскольд не нашел, что ответить. Несколько раз он собирался что-то сказать, но передумывал в последний момент. Закусив губу, он уставился на костёр и скрестил руки на груди. Несмотря на бледность в лице и усталый вид, он не терял гордости и упрямства. – Вам нужно поесть, – вздохнул принц, протягивая ему гранат, – со всеми вопросами разберёмся завтра. Аскольд взял фрукт в руки и медленно, будто через силу, покрутил в руках. Дэниелу было не по себе. Юноша едва ли не выглядел, как «двойник», с которым они сражались ранее. Худой и отрешённый, лишь огонь в глазах отличал их. Дэниел наблюдал за ним, и сердце его сжималось от странной, непонятной жалости, смешанной с досадой и какой-то странной нежностью. Этот юноша, бледный, как лунный свет, совсем растерял свои золотые оттенки, истерзанный эхом чужих страданий. Всё же, насколько человек остаётся собой, когда с ним пытается слиться чужая душа?.. Юноша хотел было отложить гранат в сторону, но принц остановил его руку и перехватил алый плод. Их пальцы соприкоснулись. Длинные, холодные, с лёгкой дрожью – и решительные, впервые несущие ответственность не только за себя. Аскольд вздрогнул, и его золотые глаза встретились со взглядом Дэниела. Бездонное, измученное, но красивое в своей живости солнце – и нерушимый айсберг в океане. – Эй, Персефона, – прошептал принц полу-шуткой. Его пальцы принялись аккуратно высвобождать рубины граната, запертые в толстой кожуре, – прими моё подношение и останься в этом мире хоть немного дольше. Аскольд замер. Он не нашел, что ответить, и уставился на костёр, то и дело бросая на принца взгляд, полный уязвимого принятия, граничащего с недоверием. Дэниел пересыпал часть зёрен в его ладонь, и юноша смиренно, с усталостью прошептал хриплое «спасибо». Принц совсем не привык заботиться о ком-то, и в этот момент чувствовал себя не на своём месте – будто и не он вовсе сказал эти претенциозные слова, и не он сейчас, словно прислуга, чистил фрукт какому-то человечишке. Они сидели так в молчании, под огромным, темным небом, усыпанным звездами, которые едва пробивались сквозь густой полог леса. Костер отбрасывал на их лица длинные, пляшущие тени, сплетая их силуэты в единый, неразрывный узор.