И каждый год в последний день декабря…

- Боже, храни социальные сети, - проговорил Вадик, листая страничку Ларионовой. Он забрел к ней, в надежде узнать что-то новое о Глебе, а узнал о том, что она с женой Хакимова укатила в Прагу. Вроде без Глеба. По крайней мере, о нём не было ни слова. Вадим знал, что на прошлой неделе младший и его гоп-компания вернулись с Урала, где у них состоялось два концерта в Екатеринбурге и Челябинске, и по идее, сейчас он должен быть в Москве. А раз его благоверной нет, то Вадик решил наведаться к брату в гости. Они не разговаривали уже пару лет. После очередного суда Вадим приезжал к нему, пытался поговорить, достучаться до его сознания, но тот был непреклонен. Вадик тогда три ночи провёл под окнами дома младшего брата, а потом плюнул. Нет, значит нет. В конце концов, он не его ребенок, он его брат. Взрослый и самостоятельный человек. Но против всей этой логики было то, что Вадим скучал по нему, беспокоился о нем и продолжал его любить. Именно поэтому он и поехал к нему. На календаре было тридцать первое декабря. На часах 17:13 *** Свет в квартире брата не горел, но Вадим почему-то был уверен, что он дома. Вдавив кнопку звонка, Самойлов-старший не отнимал от неё пальца. Прошло не меньше минуты, прежде чем он услышал шебуршание за дверью. Вадим продолжал терзать звонок. Наконец дверь резко открылась. На пороге, сонно моргая, появился всклокоченный Глеб в черных боксерах. Вадик просунул ногу в дверь, чтобы не дать брату захлопнуть её. - Охренел ломиться так? – выплюнул Глеб, нахмурившись. Вадик залип на пару мгновений, но тут же взял себя в руки. - Извини за беспокойство. Есть разговор. Ответа не последовало. Глеб повернулся к брату спиной и пошлёпал в комнату. Вадим зашел в квартиру, закрыл дверь, разулся и последовал за младшим. Глеб лежал на кровати с закрытыми глазами. Судя по дыханию, он спал. Вадим откровенно разглядывал его. Желание стащить с младшего к чертовой матери трусы было слишком велико. Он шагнул к кровати. Грудная клетка Глеба медленно вздымалась и опускалась. Член Вадима, поднявшись, опускаться не хотел. - Какого чёрта ты пялишься? – вдруг произнёс младший, не открывая глаз. - А какого фига ты развалился так? - Я у себя дома. Вадик сел на кровать к брату. - Я перечислил половину долга тебе на счет, а остальное привёз налом, - сообщил он. - Это очень великодушно с вашей стороны, Вадим Рудольфович, - снисходительно фыркнул Глеб. - Знаешь, мне жаль, что… - начал было Вадик. - Оставь бабки, - перебил его младший. – И можешь идти. Я бы тебя поблагодарил за подарок, но вряд ли можно назвать подарком отдачу долга. - Не проеби их все. И не дай проебать своей женушке. И Снейку тоже. - А это уже не твоё дело. За своим баблом следи. Вадим кивнул. На пару минут воцарилась такая тишина, что было слышно, как на улице, под чьими-то шагами скрипит снег. - Чего ты ждешь? – подал голос Глеб. - Я вообще-то думал встретить с тобой Новый год. - Вообще-то, скоро Танька придет, и мы поедем… - Не пизди, Глеб. Пока твоя Танька из Чехии придёт… Глеб встал с кровати и посмотрел на старшего непроницаемым взглядом. - В любом случае, нет. - Я так и думал. Глеб ощутил разочарование в голосе старшего. - Зачем тебе это? – спросил он Вадима. – После всего… Зачем, Вадик? - Мне хреново без тебя. - У каждого из нас свои проблемы, - как можно более равнодушно сказал младший. Вадик тоже встал с кровати и подошел к брату вплотную. - Можно на одну ночь забыть про эти проблемы. В голове Глеба замелькали картинки из прошлого. Ночи, проведённые вместе с братом. Внутри сделалось тепло и как будто даже уютно. Искушение было велико. Глаза Вадима так и притягивали к себе. И сил противиться его близости не оставалось. Волна желания уже проникла в кровь. Вадик прищурил глаза. Облизал губы. - Блять… - выдохнул Глеб. – От твоего взгляда черти в аду замёрзли. – Он впился в его рот голодным поцелуем. Вадим ответил также жарко и страстно. Они вцепились друг в друга, желая слиться воедино. До ярких вспышек. До блаженной пустоты. - Ты пришел за сексом, - то ли спросил, то ли просто констатировал факт Глеб. – А не за тем, чтобы встречать Новый год вместе. - А одно мешает другому? - Мешает, - сказал младший, нехотя отступая назад. - Я пришел не за сексом. И могу это доказать. - И как же? - Одевайся и пойдём со мной. - Куда? – односложно, с некой опаской спросил Глеб. - Встречать Новый год, - улыбнулся старший Самойлов. - Куда? Вадим вздохнул. - Туда, где не будет возможности заняться сексом. Глеб подозрительно посмотрел на него. - Туда, где люди, я не хочу. - Там не будет людей, - ответил Вадик и добавил: - Я надеюсь. - Тогда почему там нельзя будет заняться сексом? – скептически осведомился Глеб. - Блин, - старший прищурился. - Если ты так хочешь потрахаться, то просто скажи. Мы это сделаем и потом пойдём. Глеб фыркнул. - Вот ещё. У меня-то есть жена. Это ты, небось, уже все ладони стёр до мозолей. - Ну, для того, чтобы трахаться, необязательно жениться, - произнес Вадим. - Тебе ли этого не знать. - И кто она? – спросил Глеб. - Не суть важно, - отмахнулся Вадик. - Блять… - младший сосредоточился на неожиданной догадке. - Это он, да? - В смысле, он? – не понял старший. - Ну, ты на старости лет завел себе не бабу, а мужика. - Иди нахрен, Глеб, – покачал головой Вадим. Но напряженное лицо брата лишь больше убеждало младшего в своей правоте. - Я так и знал, что рано или поздно это произойдёт, - пробурчал он. - Вокруг тебя вечно какие-то мальчонки крутились. – Глеб унесся мыслями в прошлое и сам этого не заметил. - Ты для этого тогда и «Рокгероя» создал. Вадик собрал в кулак всю свою выдержку. - Останови свою неуемную фантазию, пока ты сам не поверил во всю эту чушь. Глеб отвернулся к окну. Он и сам не понимал, что на него нашло. Между ним и братом давно нет ничего общего. И ему совершенно наплевать, что там у старшего в личной жизни. Это не его дело. - В общем, давай так… - тем временем сказал Вадим. – Я буду на улице. Если хочешь пойти со мной, то собирайся. Если же через пятнадцать минут тебя не будет, то я ухожу и беспокоить тебя больше не стану. - Никогда? Вадик не ответил. Глеб размышлял недолго. Точнее, вообще не размышлял, потому что не позволил себе погрузиться в дебри мыслей. Через пятнадцать минут он вышел из подъезда. Самойлов-старший достал из кармана ключи от машины. Ехали они от силы минут десять. Глеб перебирал в уме всевозможные варианты, но ему бы и в голову не пришло то место, куда Вадим привез его встречать Новый год. - Крыша? – удивился он, когда, поднявшись на лифте на последний этаж одного из домов, они остановились возле двери, которая открылась после некоторых манипуляций старшего Самойлова. – Просто крыша? Серьезно, Вадик? - Почему «просто крыша»? Ты посмотри какой вид с неё. Перед Самойловыми раскинулась заснеженная и светящаяся новогодними огнями Москва. Праздничная иллюминация создавала волшебную атмосферу, а новогодние декорации с подсветкой превращали современный город в старинную сказку. На крыше снега не было, зато был достаточно широкий парапет, обеспечивающий безопасность. - Охренеть! – Младший прошелся туда-сюда, разглядывая вольготно развалившуюся на белом снежном покрывале Москву. - Мне как будто снова двадцать. – Он обернулся к брату. - Как ты узнал про это место? Вадим мгновение поколебался, прежде чем ответить. - В этом доме живет один парень-музыкант, с кем я недавно записывал песню. Его группа здесь снимала клип. Глеб буквально расстрелял старшего взглядом. Внутри что-то неприятно сжалось. - А, ну да, - нарочито равнодушно изрек он и достал из кармана сигареты. - На что ты злишься? – со вздохом спросил Вадик. - Ни на что, - бросил Глеб, выдыхая облачко дыма. Вадим отошел в сторону. Внизу немногочисленные люди спешили по своим делам, а кто-то просто прогуливался в ожидании Нового года, до которого оставалось совсем немного времени. - На меня? – спросил он, не глядя на младшего. - Нет. Уже нет. – Глеб прислонился спиной к стене лифтовой шахты. Самойлов-старший развернулся. - Ты можешь мне рассказать, - мягко сказал он. После чего подошел к брату и взял его руку в свою. Глеб вырвал ладонь. - Что рассказать, Вадик? – Он взглянул на бесшумно колышущиеся на ветру зимние серебристые деревья. - Что всё сложилось не так, как я хотел? Об этом ты хочешь услышать? – Глеб постарался придать своему голосу небрежности. - Что я жалею о том, что мы развалили «Агату»? Что «Матрица» нахрен никому не нужна? Хорошо. Я скажу это. – Всё, что ныло где-то глубоко внутри, прорвалось сквозь невидимую защиту наружу. - У меня без тебя ничерта не получилось! Каждый грёбаный концерт они требуют песен «Агаты». – Лицо Глеба раскраснелось. – Это дерьмо ты хочешь услышать, Вадик? Что всё пошло по пизде? Что Бекрев съебался, поджав хвост туда, где больше денег? Что Хакимов требует от меня невозможного? – Запертая боль выплескивалась из Глеба словно вино из опрокинутого бокала. Он судорожно втянул ртом воздух. – Или о том, что я женился назло тебе? – Голос младшего стал чуть тише. Вадим едва слышно вздохнул. - Скажи, чем я могу тебе помочь? Глеб смотрел на брата. На брата, обладающего явной мужской силой. Который действительно мог помочь. Он разглядывал его лицо, на котором прибавилось морщинок, но они совсем не портили его, даже наоборот, придавали некий шарм. Смотрел в его глаза, от которых когда-то спасся бегством. Что-то ёкнуло там, где должно было быть сердце. Они встретят Новый год вместе, а потом Вадик уйдёт. А он дальше будет пытаться жить без него. - Глеб… - Я не знаю. Может… Снизу раздались крики: - Девять… восемь… семь… шесть… Вадим достал из-за пазухи маленькую бутылку шампанского. - Пять… четыре… три… два… один… Пробки в бутылках такого формата были винтовые, поэтому традиционного хлопка не последовало. - С Новым годом! – Люди внизу радостно поздравляли друг друга. Вадик протянул младшему шипучку. - С Новым годом, Глеб… Глеб сделал глоток из бутылки и вернул её брату. - С Новым годом, Вадик… Небо окрасилось огнем фейерверков. Старший вытащил из другого кармана мандарин и, очистив его, дал Глебу. Тот сунул в рот пару сочных долек. - Поехали к тебе, - тихо произнёс он. В уголках глаз Вадима забегали чёртики надежды. - Поехали.