Испачкать Солнце

— Так ничего и не скажешь? Ника скосила неприязненный взгляд на мужчину, обняла крепче свою сумку, мотнула упрямо головой и отвернулась к окну. Белов скрежетнул зубами. Конечно, в глубине души знал, что у некоторых девушек короткая память, но, по крайней мере, уповал на малейшее радушие. А она вела себя так, будто это сам Саша накатал на себя ту грязную писульку. К тому же тишина действовала на нервы. Когда Саша увидел у себя в салоне до смерти испуганную Нику, он не поверил глазам. Его даже на миг тронули её слёзы. Только на миг. Хотя, чего от неё ожидать? Проблема есть проблема. — Впрочем, ожидаемо, — сухо констатировал Саша. — Ни благодарности, ни… — Я поблагодарила и просила оставить меня. В остальном это последствия ваших действий, так что нижайше прошу: злитесь исключительно на себя, — тут же вставила она. Холодная улыбка зазмеилась по тонким губам. А вот язык бывшей девушки остался таким же колким. Дрянь. «Урод» — подумала с негодованием Ника, ощущая, как грудь распирает от обжигающей ненависти. То есть это он смеет её попрекать, когда сам разрушил её жизнь?! Пел о важности верности, а, узнав, что с ней случилось, тотчас переключился на другую девушку. И вспомнилось, как она думала недавно о том, что почему-то плохим людям всё удаётся. С каждым разом этот факт подтверждается. Белов тоже был на коне, если судить по размерам тачки, личному водителю и сшитому на заказ чёрному костюму. Подумать только, от некогда простого солдата не осталось и следа. Она украдкой скользнула взгляду по его подчёркнуто невозмутимому лицу, линии бровей, тёмным густым волосам, зачёсанным назад. А после уронила быстрый взгляд на руку. Надо же, женился. И нашлась же безнадёжная душа. У этого человека не было сердца, в чём Царёва убедилась ещё много лет назад. От внимания Белова не укрылось это шпионское наблюдение. Конечно, она его разглядывает. Наверное, в душе сетует, что не удалось ещё что-то наврать в своих показаниях, чтобы наверняка его в тюрьму упечь. — Заворачивай через сто метров во двор, — велел Саша, мельком взглянув на дорогу. — Так кто гнался за тобой? — Вами, — поправила резко она, вперив в него взгляд чернющих глаз. — Мы с вами чужие друг другу люди, так что извольте обращаться соответствующе. Или всё ещё сказывается быдло-прошлое? Ферзь едва не поперхнулся. Лопатками водитель чувствовал, как ощутимо похолодело в салоне и мысленно готовился к тому, что спасённую девицу придётся отправляться хоронить в лес. Вонзив взгляд в лицо Ники, Саша уже показательно медленно стал произносить, не скрывая иронии: — И кто же за вами гнался? — А вас это трогать не должно, — елейно улыбнулась Ника. Как только машина остановилась, она вытащила из розового бумажника купюры и бросила их между ними, проговорив: — За спасение и услугу такси. Всего доброго. Какое-то мгновение Саша сидел недвижимо, но внутри же задыхался от ярости. Рука скомкала купюры, пока в бешенстве не отшвырнула. Сука белобрысая! — Александр Николаевич, девушка просто с перепугу попутала рамсы… Ай, блин, — выдохнул Ферзь, но мужчина вылетел вслед за девушкой. Обогнув машину, Саша резким шагом направился к Царёвой, остановившейся всего в паре метров. В полной темноте, еле освещенной одним тусклым фонарем, она выделялась в своём белом пальто на фоне тёмного подъезда. — Тебе есть, чё мне сказать? Иначе я не понимаю всю суть этой показухи, — процедил Саша, бросив ей под ноги комок из купюры. — То есть, я ещё и выпендриваюсь? — Ника ядовито улыбнулась. — Хочешь сказать, мне не за что злиться? Ситуация Саше перестала нравится всё меньше, уловив мимолётный блеск боли в её взгляде. Ника по-любому знала, кто он и чем занимается, но не оправдывалась. А это уже повод задуматься. — А есть на что? — пытливо глядя на неё, спросил он. Брови девушки удивлённо поползли вверх. Аналитическая повадка дала сразу о себе знать. Сразу вспомнился Космос, что так отчаянно не хотел, чтобы она говорила о записи, а после, объявившись, иногда виновато глядел. Хотя, это и не опровергало того, что она видела своими глазами на даче, но и объясняло эту холодную встречу. И наталкивало на ещё более неприятный факт. Один из самых страшных людей Москвы, о котором она не так давно слышала новости, свято верил, что Ника так просто подписала ту бумагу. — Царёва, ты можешь ответить без театральщины? Назови причины, — теряя терпение, потребовал Белый. Эк нетерпеливый. У неё, может, здесь пазл складывается, звёзды сходятся и прочее, а он её торопит. Мужики, одним словом. Вот только Ника никому не обязана ничего объяснять. С какой стати? Обелить себя? Для чего? Сам Саша не станет ей менее противен от этого, зато будет чувство, что она подсудимая. — Причины есть, — кивнула Ника, доставая ключи. — Но, полагаю, срок годности этого дела истёк. Прощайте, Александр Николаевич. И опять этот отчуждённый тон палача. Саша проследил взглядом за тем, как захлопнулась тяжелая металлическая дверь. Кажется, сегодня он уже наблюдал подобный хлопок дверью, но от Оли, заявившей, что ей необходима передышка от его «насыщенной жизни». Забрала Ваню, и была такова. И, как ни странно, сейчас он мог понять и уставшую Олю, и кривящуюся от одного его присутствия Нику. Что он тогда вообще слышал о ней? Ничего. Космос ничего не сообщал, чтобы не злить понапрасну… а может было ещё что-то? Врать, конечно, может, так что следует и эту версию проверить. Кажется, под конец осени у него появилось незавершенное дело, уже дважды давшее о себе знать. Почему бы и нет? Белов, как раз, стал недавно страдать от скуки. Пар вышел изо рта, когда он вздохнул. Внутри до сих пор всё клубилось от краткой вспышки гнева. Как забавно выходит, он сохранял хладнокровие, когда его давили, но взбесился от брошенной «милостыни». Надо это как-то забыть. — В «Метелицу», — скомандовал он, оказавшись в салоне. Ферзь вздохнул. Не очень хорошее продолжение ночи.

***

Ночная жизнь не оставляла никого равнодушным. Только для того, чей бизнес построен на этом развлечении — мало просто быть таким же любителем и разбираться в счетах. Следовало уметь и отбирать публику. Видеть, кто способен принести проблемы, кто озолотит, а кто попросту хочет потерять себя. Последних особо много было. Культ наркозависимости вышел на новый уровень и пытался зацепиться за каждого. Артём терпеть этого не мог, поэтому сразу велел охраннику выставить парня, что уже трижды отходил в туалет с разными людьми. Сексуальное разнообразие? Возможно. Но навряд ли её осадок остаётся в расширенных зрачках и заторможенных движениях. Но не только пронырливые дилеры его сейчас волновали. Покуривая кальян, мужчина поднял взгляд на подошедшего гостя. Мало желанного сейчас. Но пришлось повесить трубку и подняться, радушно поприветствовав: — Здорово, Вить. Рад видеть у меня в гостях. — Я частично и у себя в гостях, — фыркает Пчёла и, пожав руку, усаживается на соседний диван. — Сезон вышел хорошим, так что скоро будет полностью у меня, — отзывается легко Артём, хотя внутри всё же ощутил давление. — Динар, принеси нам моего любимого коньячка и закуси заодно. Темноволосый парень кивнул, спешно выставил бокалы с коктейлями на стол перед весело проводящими девушками и направился к лестнице, стараясь никого не задевать из гостей. Витя понаблюдал за суетливостью парня, а после перевёл взор и на старого знакомого Артёма. Григорьев был хитрым лисом всегда, несмотря на обманчивую лёгкость характера и фривольные цветастые рубашки. Потому и решил сразу его споить, чтобы не разговаривать на интересующую его тему. Их сотрудничество продолжалось уже более пяти лет, но именно сейчас Пчёлкин знал, что стребовать. — Я тебе уже говорил, что деньги можешь и не возвращать, — вкрадчиво протянул Пчёла, облокачиваясь о мягкую спинку дивана. — Нет, Вить, хорошей дружбе не должно ничего мешать, — парировал с обаятельной улыбкой Артём. — Ты мне помог всё же. — Зато ты мне помочь особо не горишь. Широкая улыбка Артёма несколько померкла. Он повесил трубку от кальяна обратно, а после сел, уперев локти в колени. — В ближайшее время не получится. — У неё кто-нибудь есть? — Нет, но… — И в чём проблема? — прищурил глаза Пчёла. — Тём, скажи мне, разве это так сложно свести двух людей? Григорьев фыркнул от этого заявления. Легко сказать! Если подруга почует что-то неладное, то им с Вестой и детей будет делать нечем в будущем. Но он решил поступить иначе. Оправдания бесят любого, а уж тем более его «друга». — Любопытства ради, с чего вдруг тебя так заклинило на Царёвой? — протягивает мужчина, сверкая зелёными глазами. — Дело же не только в ностальгии, да? Уголок полных губ приподнялся, а после Пчёла потянулся за стаканом с коньяком. Да, ностальгия здесь не при чём. Три года назад он узнал правду о той маленькой подписи в восемьдесят девятом, буквально выбитой из одной девушки. Космос после аварии в бреду случайно обмолвился ему о том, что первым, кто узнал о его причастности к убийству Мухи — был не Саша. После расспросов Холмогоров признался о роли Ники в этой истории. Витя долгое время был не столько в шоке, сколько в бешенстве. Что-то тогда после облавы не дало ему рассказать друзьям о том, что девушка присутствовала на даче в ту ночь, и выглядела так, будто её выпотрошили, вытащили весь тот ослепляющий свет и обратно зашили. А оказалось так оно и есть. Убийство её брата тоже, скорее всего, не было случайностью… И всё это в тот момент, когда сама Ника ещё была ребёнком. Но что можно было сделать можно спустя столько лет? Саша счастлив в браке, а старые раны друга трогать нельзя — чревато последствиями. Сама же Ника жила в другом городе и тоже была замужем. И они с Космосом решили, что всё должно остаться, как есть. Мысли о вздорной блондинке со временем исчезли, пока не постучались пару недель назад. По какой-то ошибке, размеется, но это произошло. — А! — взвизгнула Лиля, когда он поймал её у телевизора. Она рассмеялась и, быстро ответив на его поцелуй, прошептала: — Ну, хватит. Я хочу немного передохнуть. Девушка стала сосредоточенно нажимать на кнопку пульта, выискивая какой-то канал. — Зачем тебе отдыхать? — Пчёла крепко сжал её упругое тело, а после стал поигрывать языком с мочкой уха. — Я сделаю всё сам. — Вить, — вспыхнула Лиля и задержала дыхание, когда мужчина опустился поцелуем на её шею. — Ба-а-атюшки. Это что за вертушка бёдрами? Звонкий женский голосок разнёсся по гостиной, перекрывая их шумное дыхание. Пчёла собирался вырвать пульт из рук девушки, но на красную кнопку так и не нажал. Прямо из экрана на него смотрела Ника Царёва, поигрывающая забавно бровями. Затем камера отдаляется, охватывая уже трёх девушек, одетых в восточные костюмы для танцев. Статная загорелая красавица в фиолетовом наряде назидательно смотрела на двух ухахатывающихся блондинок, в одной из которых Пчёла узнал певицу Татьяну Буланову. — Слушай, Тань, может попробуем уже? Пока уважаемая Мина не натравила на нас змею, — посмеиваясь, предложила Ника и поправила золотую тику на голову, подходящую под её чёрный наряд с блестящими монетками. — А что здесь есть змея? — удивилась певица, удивлённо покосившись на состроившую неуверенную гримасу Нику. — Да, — улыбнулась коварно танцовщица, невзначай проводя рукой по идеальной полоске впалого живота. — Ладно-ладно, сейчас все станцуем. Давай только я буду грудью работать, а ты бёдрами, — предложила Татьяна. Розовый костюм девушки идеально подходил ей, выделяя особо нежную светлую кожу и глубину глаз. В зале прогремел весёлый смех, да и сама Ника рассмеялась, а затем с нарочитой сердитостью уставившись на гостью. Лиля в руках Пчёлы тоже хохотнула, с интересом в светло-зелёных глазах глядя в телевизор. — То есть мне эти «восьмёрки» рисовать, да? — Царёва повела из стороны в сторону манящими округлыми бёдрами. — Ну, поработай, дорогая, немного пятой точкой, а я этот арабский наклон потренирую, — шутливо проговорила девушка. — Так, это в первый и последний раз, когда я работаю таким местом на этой программе. Запомните мои слова, дорогие зрители. Маэстро, музыку! — воскликнула Ника, хлопнув ладонями над головой. Заиграла какая-то энергичная арабская музыка. Девушки пытались повторить за отточенными движениями танцовщицы, но запинались, неуклюже вращали бёдрами, двигали руками, трясли волосами и от души дурачились, пока под конец программы не выдали сносную связку. Сам Пчёла тоже посмеивался, с интересом досматривая выпуск. А вид счастливой Ники радовал глаза. Правда здорово, что у неё всё сложилось, пока под конец она не выдала финальную фразу с оглашением её девичьей фамилии. — Подожди-ка… Она чё, не замужем? — удивился Витя, обнаруживший себя на диване и жадно разглядывающим пальцы ведущей. Обручального кольца не было. — Разведена. С кем-то из гостей обсуждала свой развод, мужик там какой-то был с особенностями, что сбежала обратно в Москву. Но это ещё год назад было, когда шоу называлось «Белая Ника», — просветила Лиля, а после вырубила телевизор и села к нему на колени. — Может, продолжим дальше? Он и продолжил дальше… но в направлении Царёвой. После стольких лет Пчёле захотелось встретиться с девушкой. Какая она сейчас? Всё также спускает последние деньги на сумки? Когда-то она чуть не убила его за то, что парень, дразня её, отобрал сумку «Guess» и держал у неё над головой. Мысли о Нике внушали ему какую-то надежду. И если когда-то он себе их не позволял, так как Космос охранял с братской заботой девушку, да и Белов имел виды, то что ему мешает теперь их иметь? Они всегда неплохо ладили, а это уже отличное начало. Но подобраться к телезвезде не было так просто, как и вписаться в её график. Тогда он вспомнил о лучшем друге Царёвой, что по совместительству был его должником. — Ну и? — выдал Артём. — А то не ясно, — фырчит Пчёла. Затем закатил глаза на скептичный взгляд мужчины. — Успокойся. Намерения самые серьёзные, так что не обижу. — Знаешь, суть в том, что Ника не страдает низкой самооценкой и всё о себе прекрасно знает тоже, — усмехается Григорьев. — Хорошо, есть один вариант, но не в клубе. Она тебя не воспримет всерьёз. — Выкладывай. Артём подумал, что его отправят в ад после этого. Но с другой стороны, он желает подруге только добра. Да и Пчёлкин выглядел решительно. Когда Пчёла получил информацию, к нему подошла Веста. Будущая супруга отмечала в соседнем крыле девичник своей подруги из секции, но разговор Артёма с привлекательным мужчиной заинтересовал не только её, но и подвыпивших каратисток. Обняв напряжённого жениха со спины, Веста проворковала: — Ты чего такой хмурый? Что случилось? Поцеловав руку девушки, Артём взглянул в миловидное лицо с золотисто-карими глазами. Рыжевато-каштановые волосы свисали шторками от его лица, а запах выпивки и еле уловимой ванили окутал мужчину. Лёгкий трепет щекотнул грудь. Веста нередко его журила за излишний контроль и что способна сама за себя постоять, но он ничего не мог с собой поделать. Григорьев боялся до боли, что её обидят. Но это чувство распространялось и на Нику. Хоть он себя и убеждал, что старается на благо подруги, но внутри возникло недоброе предчувствие. Какое-то пакостное, словно из прошлого, так страстно желающее повторить реванш. — Пока ничего, — произносит Артём и сжал вместе челюсти.

***

После пасмурных дней непременно появится солнце, как и после рабских рабочих дней выходной! Пока люди спешили по своим делам, мы с Пельменем важно вышагивали, искренне радуясь солнцу и легкому морозцу. Мы с питомцем даже приоделись по этому случаю в своё самое лучшее выходное. Я в теплое светло-серое пальто, под которое подобрала голубую вязаную шапочку, перчатки и шарфик. И Пельмень в нежно-лавандовую курточку, которую ему сама сшила. А если честно, то без собаки теперь никуда не выходила и ночью тоже. После нападения одержимого фаната, я опасалась встретить Славу, которого сейчас искала усиленно милиция (так они говорят). Один из операторов раскололся и сказал, что да — был такой парень, который всё порывался со мной встретиться, но Стас заподозрил неладное и не пускал. Цветы, записки и подарки до меня не доходили по той же причине. С одной стороны стоило бы Стаса поблагодарить за бдительность, но с другой… сколько ещё подарков до меня не дошло?! До сих пор злилась на них, что они всей съёмочной командой сожрали в один присест мою подарочную корзину от одного грузинского приятеля на Восьмое марта. Так, этим тоже нужно заняться в ближайшее время. Меня оказывается внаглую обдирают! — Устал? — спросила я, когда корги рыжей стрелой потрусил к скамейке, утягивая меня за собой. — Понимаю, тоже притомилась. Эти новые сапоги жутко неудобные. — Гав-гав! — отозвался Пельмень, запрыгнув на скамейку — Надеть другие? Скажешь тоже, эти подходят под мой образ, — фырчу я, очищая скамейку от влажных листьев и доставая пакет из сумочки. Пельмень тряхнул ушками и устроился рядом со мной. Я достала из сумки печеньку и протянула ему. Мой мохнатый друг за милую душу съел лакомство, а затем попытался взобраться мне на колени. После отказа в теплом и чистом лежбище, ушёл дуться на другой конец скамейки, оттягивая картинно поводок, мол, ты меня ещё и свободы лишаешь, редиска такая. Ну, просто сущий ребёнок! Через полчаса мы добрались до блошинного рынка. Я на долгое время залипла возле прилавка с винтажными пуговицами и серёжками, приобрела маме серебряное зеркальце девятнадцатого века, за которое торговалась так, будто в роду были евреи. А вообще искала, хотя бы, часть подарка на свадьбу Артёма и Весты. Иногда в подобных местах попадается такое редкое сокровище, которое не сыщешь и в магазинах. Подарка не нашла, зато приобрела два отреза ткани высшего качества. Перламутрово-лиловый шёлк пойдёт на сорочку в первую брачную ночь Весты. Ох, я такое сошью, что Артём потеряет голову! Надо будет ещё найти подходящие нити и кружева. А вот переливающийся фиолетово-синий атлас оставлю на лучшие времена. — Спасибо большое. Хорошей вам торговли, — тепло пожелала я старичку, забирая свой пакет с тканями. — Отличного дня, кудесница, — хохотнул немолодой мужчина, чьи ткани я целый час перебирала. — Ника? Еле удерживая пакеты и поводок с Пельменем, обернулась на голос. Вся моя ноша едва не выпала из рук от вида Пчёлкина в толпе, чей ореол сейчас был буквально подсвечен солнцем, а улыбка ширилась. — При… Ой! Всё же стремящийся дальше идти Пельмень не озаботился наличием пакетов у хозяйки. Бархатно рассмеявшись, один из друзей Космоса опустился на корточки и помог собрать мне пакеты. — Спасибо, — проговорила я, крепче перехватывая поводок. — Пельмень, сидеть. Пёс с неохотой опустился на пышную попу, став настороженно наблюдать за Пчёлой, что всё ещё удерживал часть моих пакетов. Мужчина чуть посторонился, чтобы не мешать гуляющим людям. — Не ожидал, что встречу тебя здесь, — улыбается мужчина, поправляя ворот чёрного пальто, а после скосил взгляд на Пельменя. — Ну и тебя, дружок. Питомец прищурил блестящие карие глаза и фыркнул. Я хихикнула с удивлённого взора мужчины. Да, вот такие мы, неделанные пальцем. — То же самое можно сказать и о тебе. Хотя… мы с тобой познакомились на рынке, так что в этом есть закономерность, — отзываюсь я, поправляя сползшую шапку. — Но я правда рада тебя видеть, Вить. Пчёла приподнял вопросительно светлую бровь, но я не стала ничего ему пояснять. После недавних встреч с Кавериным и Беловым, я была рада увидеть хоть одно лицо, с которым меня не связывают болезненные воспоминания. Ну, почти. — Ты изменилась, — заметил он. — Ты тоже, — лукаво протянула я, окатив быстрым взгляд его с головы до ног. Светло-голубые глаза зажглись, но я тут же приняла деловитый вид и направилась вперёд. — Ну-с, и что ты здесь делаешь? Если судить по рассказам дяди Юры рынки вы переросли, нет? Пчёла поравнялся со мной. Он был выше меня на голову и напоминал скалу, но раньше эта разница в глаза так сильно не бросалась. Задиристый рыжий парень в кепке стал красивым статным мужчиной. О боги… как мы повзрослели. — Ты о нас справлялась? — играючи произнёс он, наклонившись ко мне. Меня обдало довольно сильным ароматом древесного парфюма. Он что, надухарился для блошинного рынка? — Конечно, вся моя жизнь сосредоточена на вас с Космосом. Не знал? — сделала большие глаза я. — Нахалка, — окрестил меня Пчёла, а после забрал остальные пакеты. — Просто решил прогуляться, выбрать подарок маме на День Рождения. Она у меня любит такие старинные штуки. — Винтаж или антиквариат, — наслаждаясь слепящим солнцем, поправила я. — А что ты хочешь найти? — Ну-у, — протянул Пчёла, — что-нибудь красивое, практичное… И я понятия не имею что. Но, кажется, смысла уже искать нет. — Хм. Я задумалась. Как папа любил говорить: женщины — это цветы. Разные по красоте, требующие определённого ухода каждая и раскрывающиеся в определенные сезоны. И я была глубоко с ним согласна и по сей день. Была у меня подруга, которая едва не вышла замуж по требованию родителей… в общем, она встретила плохую компанию в лице меня за месяц до свадьбы. А так как кроткая Катюша оказалась финансовым гением, то свела её с другой моей подружкой — прирождённым психологом. Теперь эти две успешные красотки открыли консалтинговую компанию. Ох, опять я отвлеклась. Подарок-подарок… И так, что же может подойти женщине, чей сын отправился сюда? Очень любящий отпрыск… скорее всего, единственный. — У вас дача есть? — Да. — Пчёла настороженно на меня посмотрел. — Слушай, раз встретились, давай посид… — Придумала! В третьем ряду есть красивейший самовар под гжель и комплект чашек к нему, — вдохновенно произнесла я, разворачиваясь и хватая его за рукав пальто. Пельмень побежал впереди, возглавляя нашу команду. — Думала, маме прихвачу, но потом прикинула, что не унесу… Короче, надо брать! На даче, вечером с семьёй да под хороший фильм — самое оно. Ты чего тормозишь? Уведут же! Из блошинного рынка мы вышли полностью нагруженные: довольная, как слон, я со своими пакетами и отчего-то растерявшийся Пчёлкин с двумя внушительными коробками. Нет, ну сколько полезных дел переделала. И Весте подарок на девичник нашла, и себе побрякушки, и даже залётному Пчёлкину помогла выбрать подарок. Ай да я! В отличие от меня, Пчёлкин был на машине и отказываться от быстрой доставки нас с Пельменем домой я не стала. Уж лучше с кем-то ездить, чем одной… Матерь божья, это так становятся параноиками? А за последние два дня я ловила себя на том, что проверяю замки на дверях и стараюсь выходить только с людьми. В голове ещё ярко стоял образ Славы, обнимающего моё лицо с одной стороны пистолетом. А после и Белов… До сих пор жутко от его тяжёлого взгляда. Меня всю ночь трясло; я не могла спать, металась по комнате, пока от безысходности не стала отжиматься до бессилия — в количестве рекордных пяти раз. Сон на любимом ковре Пельменя мало принёс удовольствия, как и укусы за пятку с раннего утра. Минут десять всей дороги ушли не на беседу со старым знакомым, а на борьбу с Пельменем, пытающегося забраться на сиденье грязными лапами. Пчёла уверял, что ничего страшного не случится, пёсик тоже глядел на меня, будто подписываясь под каждым словом мужчины, но я оставалась несгибаемой. Не хотелось портить хорошую вещь. — Владлен Леонидович, подь сюда! — громко позвала я племянника, топающего вместе со своим другом в подъезд. Ну, не могу же я позволить, чтобы кровиночка портила себе зрение видео-играми? А парочка балбесов явно намеревались предаться этой экранной болезни. — Ты чё, следишь за мной? — возмущённо воскликнул Владик, а после вместе с долговязым юношей в невероятно уродской зелёной шапке поплёлся ко мне. — Больно надо! Мне необходима прогрессирующая физическая сила в твоей худосочной тушке. — То есть раб, — хмыкает племяш, встав возле машины. Вылезший следом Пчёла старательно спрятал улыбку от нашей перепалки. Пробухтевший скомканное «здравствуйте» Захар тоже стал помогать товарищу брать пакеты. Пельменя у меня забрали со словами, что я его уже замучила своими «женскими глупостями». — Брат? — полюбопытствовал Пчёлкин, неожиданно оказавшись рядом, отчего едва богу не отдала концы. Я перевела быстрый взгляд с места у водительского сиденья, где он раньше стоял, и теперь на тротуаре, что даже касался грудью моей спины. Что это ещё за вмешательство в моё личное пространство? — Племянник, — пояснила, сделав шаг от него, а то это уже становилось неприлично. Даже видела, как мой волос переливался светлым на его пальто. — Благодарю, что подвёз. Его рука сжала мой локоть, удерживая на месте. Я испуганно вздрогнула. Биение сердца заухало в висках. Инстинкт резко вырвать свою руку из захвата вспыхнул сам, показавшись таким правильным… спасительным. — Ты чего? — нахмурился Пчёла, взглянув в моё перекошенное ужасом лицо. В самом деле. Пробирающее до самой изнанки души наваждение покинуло голову, показав не самую логичную картину. А вернее сжавшуюся меня, глядящую на Пчёлу так, будто он только что зарезал кошку ножиком из детского набора «Юный повар». — Ничего… просто что-то и… ретроградный Меркурий сейчас в зените и это влияет на такие факторы, как на мозговую деяте… чёрт. — Я с коротким стоном повесила голову, не придумав ничего убедительного. — На меня два дня назад напал помешанный фанат… и, кажется, я не особо хочу, чтобы меня трогали мужчины сейчас, хотя страшного ничего не случилось… но не знаю. Подняв на него взгляд, тут же обратно уронила его вниз. Смущенная своей откровенностью, ещё больше удивилась тому, с каким вниманием он меня слушал. Как годы меняют людей оказывается. — Я могу чем-нибудь помочь? — посерьёзнев, спросил Витя. И тут в душе меня снова тряхнуло. Но не от воспоминания о прижатом пистолете к моей голове, а от самого Пчёлкина. Что-то неуловимо в нём изменилось. Взгляд или же вдруг появившаяся сосредоточенность в облике, от которой повеяло угрозой. Вспомнились и все слухи, дошедшие до меня. От которых меня стало воротить… и соприкасаться с ними никоим образом не хотелось. Ведь даже в последние две встречи с Космосом за этот год делала вид, что не знакома с ним. — Нет. Милиция уже его ищет, так что у меня всё под контролем, — нервно улыбнулась я, отходя назад. — Рада была увидеться. Надеюсь, маме понравится подарок. Пчёла хотел что-то ещё сказать, но я уже топала к подъезду. Возможно, не особо вежливо, но чувство некой опасности, крадучись хищными шажками, пробиралось внутрь. А я усвоила урок — не связываться с такими людьми больше никогда. Даже частично. Если хочешь сохранить свою уютную лодку, то не выбирайся в шторм на ней. А разбитое корыто даже для свиней непригодно. Только в квартире сумела вздохнуть полной грудью. Боже, надеюсь, скоро этого парня найдут, иначе я на самом деле свихнусь с этой паранойей. Время до вечера уже прошло в привычном режиме Царёвых. Владик рубился в свои игры, мама собирала вещи — у неё ночью поезд во Владивосток, а я занималась вышивкой на корсете свадебного платья Весты. Одна из кропотливых и долгих работ, требующая мастерства. Конечно, вышивать у меня получалось заурядно, но в этот раз выходило даже красиво. — Тёть, а, тёть, кто это был? — Не твоё дело, — спокойно проговорила я, сразу уловив ехидные нотки в тоне племянника. Владик с самым задумчивым видом прошёлся, посмотрел на манекен с приталенным жакетом из оливкового бархата, находящийся тоже в процессе работы. — Твоя машина в ремонте оказалась загадочным образом. Потом тебя подвозит какой-то мужик, похожий на одного из русской мафии… Тебя заказали, наконец? Даже Владюша всё понял про Пчёлкина по виду. — Нет, тебя. Ты же у нас шпион, — усмехаюсь я, вскинув на него взор. — А ты думаешь, зачем я тебя подозвала? Чтобы он знал, в кого целиться из дома напротив. — А я-то думал, что это опять один из твоих мужиков. Хотя… — Племянник задумался, плюхнувшись животом на кровать. — Не, не похож. Этот не выглядит так, словно сразу же спрячется за твою спину, как только запахнет жаренным. — Россия дурно на тебя влияет. Уж ты-то должен знать, что в мужчине сила — не приоритет. — А разве мой папа не был таким? Бисер соскочил с кончика иголки обратно в подставку. Я отложила платье и повернулась в кресле к племяннику лицом. Он лежал на кровати, устремив взгляд на рамку на столе. На фотографии были мы с Лёней в мой день рождения. Фотка была сделана в снегопад у склона горы на одном из курортов в Сочи. Мой семнадцатый день рождения прошёл в безуспешных попытках научиться кататься на лыжах, снегом за шиворотом и с кружкой горячего шоколада у телевизора. Я пересела к Владику на кровать, проговорив: — Твой папа был лучшим, это даже не обсуждается. Я ещё не знала мужчины более честного, доброго и мужественного, чем он. — Мама также говорит. Разговаривал с ней по телефону вчера, они с отчимом хотят приехать в начале декабря, — поведал парень. — Майк, классный мужик, конечно, но меня напрягает, что теперь и мама не ест мясо. — Это их выбор. Главное, что твоя мама счастлива, — произношу я, затем обняла его за плечи и чмокнула в щёку. — Хотя, признаюсь, как бы не старались вегетарианцы пристыдить людей фоткой курочки, в окружении цыплят, я лишь подумаю о том, что нужно ещё будет купить птичку к ужину. — Да-а-а, чтобы бёдрышки ещё были прожаренными и хрустящими, — облизнулся Владик. А затем взглянул на два моих стола, раскинувшиеся протяжённостью от одной стены к другой. — Почему ты боишься продавать свою одежду? Она же хороша. Я поморщилась. В глубине души всегда была мнительным перфекционистом. Казалось, всё, что я делала сама — было недостаточно хорошим или интересным, а если продавать ещё людям… Уж лучше наложить на себя руки, чем позволить людям тратиться на халтуру, которую видела в каждой складке ткани или пришитой пуговице. — Знаешь, что-то я проголадалась с этими разговорами о курицах, — нарочито весёлым голосом провозгласила, став подниматься с кровати. — Тёть, это по-детски, — покачал головой парнишка. У самой двери показала ему язык, а после нырнула в коридор. Ишь, чего удумал, чудище мелкое. Поучать ещё меня пожелал. Только я уже давно взрослая, так что сама решаю, что делать. И сейчас я решила, что хочу пожарить птичку. К ужину подошла и Веста. Подругу вызвала для пары нюансов насчёт фаты, да и просто беседы приятной. Мама уже собравшая сумки с улыбкой проследила, как мы скрылись после ужина в спальне с бутылкой вина. Сначала мы с Вестой обсуждали детали предстоящей свадьбы, а после выбрали наиболее подходящий по цвету отрез воздушной ткани к платью. Проблема была в том, что цвет платья имел тёплый оттенок, а для фаты, как назло, только холодные оттенки фигурировали. Мне на самом деле приятны эти предсвадебные хлопоты, так как моя свадьба с Марком была без этой пышности и прошла в скромном кругу семьи и друзей. Да и вместо платья принцессы почему-то тогда купила узкую юбку в пол и корсет, который вышивала лично серебристым бисером и жемчугом, из последнего даже сотворила лямки. Хотя нет, вспомнила в чём дело, в магазинах было нереальное кружевное уродство с перьевой шляпкой. И всё же, несмотря на глубокое разочарование в своём браке, я была счастлива участвовать в предсвадебных приготовлениях друзей. Свадьба состоится первого декабря, так что за месяц ещё многое следовало успеть сделать. — Знаешь, я уже никакой свадьбы не хочу, — устало сказала девушка, покрутившись на кресле. — Я думала выбора нарядов, торта и ресторана достаточно, а ещё меню, ведущий, программа… О боже, ещё и Артём хочет какое-то шоу с огнём. — М-м-м, нужно будет заготовить ведро шашлыка под столом. — Ника! Я расхохоталась, еле успев поймать брошенную подушку. — Нет, а что? Я люблю мясо только с огня. — Затем соскочила с кровати и встала рядом с креслом подруги. — Вест, а если серьёзно, то это все просто надо пережить. Вы с Артёмом долго к этому шли, так что заслуживаете такого большого праздника с теми, кто вас любит и ценит. Взять, нас с Шумовым. Так женились идиотами же… Дебилами, блин! Я с наивной мечтой, что нашла свой благородный идеал, и он скрывающий свою истинную ориентацию. Вот и вышло у нас скомканно и быстро, как и наша свадьба. А у вас всё не так. Будет всё красиво, весело, душевно и да, в чём-то затратно. Но это будет стоить того. Девушка взглянула на меня своими ясными глазами, а после кивнула. Я ободряюще сжала ладонями её плечи, а затем продлила ещё немного вина нам в бокалы. — Ты права. Мы с Артёмом заслуживаем этого праздника. — Веста чокается со мной бокалом, отпив, добавляет: — Ты сама-то как после того нападения? — Думала, что нормально, но… — Я махом опустошила бокал вина и шёпотом призналась: — Кажется, я боюсь, когда ко мне прикасается мужчина. Встретила сегодня одного знакомого, и я шуганулась от его невинного прикосновения так, будто он выполз из канализации. — Ого. Веста с вытянутым лицом потянулась к бутылке и долила остатки вина в бокалы. — Да уж, — пробормотала она, с острым сочувствием глядя на растерянную подобным открытием меня. — Совсем так плохо или на определённых людей? — Я не знаю, — застонала я, усаживаясь на стол. — Меня будто переклинило, понимаешь? — А может это бзик на малознакомых мужиков появился? Тот больной парень здорово напугал тебя, пошатнув твоё доверие к мужчинам. И теперь тебе кажется, что от них исходит угроза. — Думаешь, надо проверить? — неуверенно спросила я. Веста сделала утвердительный кивок головой. Я взяла телефон с зарядки и стала набирать номер парня, с которым летом какое-то время веселилась. Тактичный, умный и настолько ласковый, что с таким не грех и шоколадкой на солнце плавиться. — Да? — сонный низкий голос заставил почувствовать угрызения совести. Я с сомнением взглянула на подругу, но та одними губами сказала «продолжай». Выдохнув из себя воздух, расправила плечами и проворковала: — Андрюш, привет. Это Ника Царёва, помнишь ещё такую? — О, какие люди, — он хрипло рассмеялся. — Снова скучно и одиноко? — Очень, — улыбнулась я. — Не составишь компанию в моём одиночестве? Я в клуб собралась, и думаю: мне понадобится сегодня нижнее бельё или нет? Веста покатилась со смеху, когда я со своей ловкостью откусила пирожок с повидлом и тот вытек мне на футболку. Чертыхнувшись, схватилась за салфетку и запихнула остатки пирожка в рот. Но приманка с бельём подействовала, и парню хватило фантазии представить преимущества вечера. Когда стала натягивать свои позорные (они же любимые) голубые трусы с коронами, подруга продолжала ухахатываться. — Это я как понимаю, чтобы точно никакого греха не было? — предположила будущая Григорьева. А после хлопнула меня по попе, провещав: — Прынцесса ты наша! — Королевна! — тоном мачехи из «Морозко» поправила её и открыла шкаф. — Мужики — на редкость эгоистичный народ, который не думает о том, как женщина будет щеголять без трусов холодной осенью. Но да, это мой анти-секс на сегодня. Вдруг окажется, что это всё распространяется только на незнакомцев, а Андрюша станет соблазнителем, то я знаю, что противопоставить этому. — А Артёма бы это не остановило, — мечтательно протянула девушка. — Знаешь, иногда с него в шоке. Хожу по дому в самом обтягивающем — ноль внимания, а как только иду мыть посуду в старых спортивках, то всё — будто срок в тюрьме отмотал. Прав был Григорьев. Его личная жизнь у меня, как на ладони. — Загадочная мужская душа, — фыркнула я, застёгивая на спине графитово-серое атласное платье с короткой мини-юбкой. Затем поправила грудь в корсаже и покрутилась перед подругой. — Ну как? — На месте Андрюши я бы до конца верила, что мне сегодня дадут, — патетично отвечает Веста. — Если что, позвоню Артёму и скажу, чтобы тебя домой сам привёз. Я кивнула. Хоть и веселилась, но внутри ощущала волнение. Не хотелось и в таком плане становиться какой-то дефектной. По сути я не боялась прикосновений Владика или Артёма, когда он вместе отправился со мной в участок. Но от Пчёлкина, парня которого почти десять лет не видела и не преминала никогда толкнуть в Космоса или в палатку с женским бельем, не ожидала отскочить и вспомнить сразу Славу. Что ж, придётся с этим разбираться.

***

Ни о каком соблазнении и речи не было. Я со скукой слушала рассказы Андрея о его новом увлечении… О птичках! Уж не знаю, происки кармы это или что, но мужчина на полном серьёзе рассказывал мне о редких птицах в России и что он планирует отправиться в тур и повидать каждую. — Так вот на Чукотке обитают кулики-лопатени или лопатоносы… Ты, блин, лопатонос этот и есть, и шишконос соответствующе. Я смотрела в блестящие возбуждением глаза из-за стекол очков. А ведь летом его так будоражила я, а не лопатоносы! Мой милый ботаник превратился в нудного фанатика пернатых. — Слушай, — произнесла я, подвинув локтём около семи пустых, позвякивающих стаканов с моей стороны, пока же Андрей еле допивал своё пиво, — а может пойдём потанцуем? Я протянула руку к его ладони и сжала её, поглаживая большим пальцем кожу. Щёки парня заалели, а сам он ответно сжал мою. На мгновение, но и этого хватило, чтобы понять — дискомфорта не было. — Ник, я с тобой встретился, чтобы сказать… что не могу больше так проводить время с тобой. Это грех, — вдруг выдаёт это чудо природы, аккуратно убрав свою руку. Не поняла. — Ты же не женат, да и я тоже свободна. В чём тут грех? — изумилась я, ощущая, как недоброе предчувствие засосало под ложечкой. Виноватый взгляд на меня, а затем Андрей выудил из своего дипломата «Библию»! Настоящую, с потёртостями и такую пухлую, что можно было бы рой мух прибить. Но прибивали сейчас исключительно мою самооценку. — Вот. После того, как ты мне перестала звонить… да и отвечать на звонки, то мне было очень плохо, и не только из-за желания своей плоти. И я пришёл к богу, — одухотворённо провещал мужчина, возведя глаза к потолку. — А? — выдала я с потрясённой миной на лице. Подождите-подождите… Минуточку, черт возьми! От меня что, второй мужик уходит к мужику? И то, что второй бог не в счёт! — То, чем мы занимались — это разврат. Не скажу, что мне не нравилось, как ты пристёгивала меня наручниками, а сама садилась напротив… то есть, тем, что мы себе позволяли — даже в браке нельзя творить. И я решил, что в следующем году ухожу в монастырь, — уже с опаской завершает Андрюша, глядя в мои наливающиеся жаждой крови глаза, а после подвинул мне книгу. — Это тебе. — К богу, значит решил пойти, — проговорила я, поднимаясь с дивана, а после схватила его стакан с пивом и вылила ему на светловолосую голову. — Ах, ты ж, безпризорник ущемленный, сейчас твоё желание будет исполнено. Встретишь не только бога, но и всех апостолов!.. — Царёва, мать твою! Артём успел подхватить меня вовремя полёта к дрожащему Андрею. Я с боевым кличем, пыталась вырваться, но друг и вовсе оторвал от пола, пока же Андрей поспешно забирал свой «дар» и, спотыкаясь, бежал к лестнице. — Козёл крестоносый! — напоследок заорала я, прежде чем обмякнуть в руках друга подрагивающего от беззвучного хохота. — Вот только попробуй что-нибудь сказать, понятно? — Не сегодня точно, — скрывая смех, пробормотал Артём. — Водка? Друг угадал с утешительным напитком. Уже через час я, позабыв о вероломном предательстве, танцевала в толпе. Хотя, почему позабыла? Меня сравнили с демонической развратницей, от которой спастись можно только кадилом и «Кагором»! Но плюс ещё одна история для зрителей, что любили эти моменты моего унижения. Из всего надо извлекать выгоду, так что ещё посмеёмся и проработаем. Зато выяснилось, что от мужиков, что шугаются от меня, уже не дрожу я. Каламбур, однако. И ещё в такие моменты понимаешь, почему люди пьют. В одну минуту казалось, что твой мир перевернулся с ног на голову, а спустя пол бутылки водки понимаешь — а катись оно всё колесом. Шоу продолжается! — Что? — громко воскликнула я, отвлекшись на чьё-то постукивание по плечу. Сзади стоял малоприветственного вида мужик в чёрной рубашке. Короткие темные волосы с нелепой чёлкой совершенно не шли к его квадратной форме головы, но кто я такая, чтобы кому-то что-то советовать? — Ника Эдуардовна? — спросил он голосом, в которым слышался болезненный свист. — Не-а, — отрицательно мотнула головой я, а после продолжила танцевать под Right Here In My Arms группы HIM рядом с какой-то девушкой. Мужчина неловко постоял в толпе, глядя в сторону, а после его смуглое лицо приобрело решительное выражение. — Ника Эдуардовна, пройдёмте со мной, — схватив меня за руку, произносит оборзевший в край мужик. — Э-э, руки прочь! — возмутилась я, пытаясь вытащить руку из захвата. Но мужчина не то, что не отпустил, но и ещё потащил меня в сторону закрытых кабин из тонированного стекла. — Охрана, охрана! Один из охранников было двинулся мне на помощь, но та горилла, что меня удерживала, мотнула головой и тот остановился. Это что ещё за шуточки? С съежившимся сердцем в груди ощутила, как ладони покрылись холодным потом. Не хватало второго раунда со Славой. Хотя… нет, если бы у парня имелись такие кабан в подчинении, то он бы не стерёг меня в подворотне. Тогда кто же? Мерзкий толстяк или кто-то из бывших резко взлетел в гору? Оказавшись внутри кабины из толстого, почти чёрного стекла, всё же взорвалась бранью. Ну, конечно! — И я рад тебя видеть, — произносит меланхолично Саша на мою ругань, стряхивая пепел в хрустальную ёмкость. — Присаживайся, разговор есть. Бросила едкий взгляд в это показательно равнодушное лицо. Я бы много чего ему сказала, но в данный момент лучше мыслить рационально. Двое мужиков всё равно усадят меня, а разговора на повышенных тонах лучше избежать. Сев на краешек дивана, мрачно уставилась на него. Белов разлил янтарную жидкость из графина по стаканам и подвинул мне. Молча проигнорировала этот жест. Несмотря на видимость клуба, сами люди не видели, что происходило в тёмной кабине, подсвечиваемой с пола алой подсветкой. — Как хочешь, — пожал плечам он, не став оставлять без внимания этот протест. После откинулся на спинку кожаного чёрного дивана и заговорил: — Мне правда удалось кое-что выяснить… — Да ну? А как же любовь к жертвенности? — усмехаюсь я, закидывая ногу на ногу и складывая руки на груди. — Не перебивай. — Мужчина пронзил меня очередным холодным взглядом. — Я бы, может, и решил, что тогда приложил руку Каверин, но видел недавно выпуск, где вы мило болтали, так что отмёл эти подозрения. — Подожди, нет… — начало было я, но Белов уже продолжил более стальным голосом. — Так вот, выяснил, что на вас с братом напали. Убийцу не нашли, но это не из-за меня, как ты думала, но понимаю, почему ты подписала ту бумагу, так что не имею претензий. Ты была импульсивной девчонкой, и я предлагаю забыть эту историю Пару мгновений ошарашенно хлопала глазами, как тайский монах, узревший стриптизерш в стрингах из бусинок. У меня не находилось слов, чтобы просто ответить ему! Нет, я знала, что никогда ангелом поднебесным не была… но это не говорит о том, что мозги у меня отсутствовали! — То есть это ты мне сейчас типа грехи отпустил? — рана нанесённая Андрюшей тоже воспалилась. Я поднялась с дивана с чувством, что кто-то скоро сменит профиль и станет убийцей. Скорее всего, это буду даже я. По моему тону мужчина понял, что его добросердечие воспринялось не так, как он хотел. Белов перестал выражать всем своим видом королевскую невозмутимость и нахмурился. — И что теперь не так? Открыло было рот, чтобы высказать что не так, но затем пришла в голову мысль: а оно мне надо? Унижаться и оправдываться, мол, все беды произошли из-за моего нежелания давать против него показания и что убийство Лёни могли повесить на него, если не подпишу. Дудки. — Всё так. Отпустил грехи так отпустил. Пойду с полегчавшим сердцем разыщу алкоголь. Такое дело, отпраздновать надо, — проговорила я, поправив волосы. — Здесь он тоже есть, — с намёком произносит Белов, чей взгляд неожиданно смягчился. Те самые обманчивые мурашки кольнули спину, когда я вновь посмотрела на него. Саша уверенно восседал на диване, глядя на меня вкрадчиво исподлобья. Полы чёрного пальто разошлись по сторонам от него, рука небрежно сжимала стакан с алкоголем. Такая показная расслабленность, но все же нутром чувствовала тотальный контроль в каждом жесте. Особо это контрастировало с тем, что позади мужчины за стеклом люди бесновались в танце, еле управляя пьяными телами. Темно-голубые глаза медленно прошлись по мне от макушки до кончиков сапог, изучая каждый миллиметр тела. Дыхание сбилось на мгновение. Обнажённую кожу словно обожгло раскалённым докрасна углем, и я пожалела, что выбрала такое платье… где-то в глубине. Мне нравилось, что даже сейчас способна была производить на него такое впечатление, пока мой взгляд вновь не натолкнулся на поблескивающее кольцо. Твою же налево. Вызванное волнение тут же испарилось. Мужчина с кольцом для меня это всегда заклеймированный экспонат, рядом с которым лучше и не стоять долго. А уж если это тот, кто с лёгкостью лёг в постель с другой… Да пошёл он! Приободрив себя этими мыслями, подошла обратно к столу и забрала графин, бросив: — Компенсация принята. Саша удивлённо моргнул, видимо, рассчитывая на задушевную беседу или вроде того. Но кто сказал, что собеседником будет он для великодушно предложенного им спиртного? Уходила я в обнимку с графином под раскатистый хохот Белова. Мужчина, что привёл меня, вопросительно на меня посмотрел, но только пожала плечами. Мне-то откуда знать, что его так развеселило?