Сломанная игла

14 глава. Такси тронулось. Салон наполнился ровным гулом. Когда двое мужчин садятся в такси, обычно один занимает переднее сидение, рядом с водителем. Но они сели вместе на заднее сидение и уже в который раз. Таксисту, возможно, плевать, но это совершенно не значило, что можно себя отпустить. Андрей положил руку на бедро — своё, конечно. Но так, чтобы пальцы касались Мишиного. Миша на секунду сжал челюсть, отвернулся к окну, будто разглядывая улицу. Андрей медленно сдвинул пальцы — буквально на пару сантиметров и они почти полностью перебрались на Мишино бедро. Миша выдохнул через нос. Тихо. Почти незаметно. Но Андрей это услышал. И больше уже не двигался. Потому что если ещё хоть чуть-чуть — будет слишком. Остаток дороги прошёл в этом странном напряжении — почти неподвижном, но от этого ещё более невыносимом. Машина остановилась у дома. Миша быстро расплатился, коротко поблагодарил водителя. Они вышли на холодный воздух и поспешно направились к парадной. Дверь хлопнула за спиной, и внутри сразу стало гулко и тихо. Они поднимались по лестнице, Андрей шёл на полшага позади. Взгляд сам цеплялся за линию бёдер под светло-синими джинсами, косуха прикрывала Мишину задницу наполовину. Андрей терпел несколько ступенек, потом ещё пару — и сорвался. Уже возле двери он резко подался вперёд, сжал упругую ягодицу через джинсовую ткань, крепко, почти грубо. Миша не громко вскрикнул и хохотнул, сбившись с шага. — Ты серьёзно сейчас?.. — выдохнул он, останавливаясь возле двери. Он глянул в затянувшиеся томной поволокой голубые глаза. Андрей ничего не ответил, лишь едва слышно рыкнул. И откуда это в нем вдруг взялось? Миша достал ключи, но пальцы его едва заметно подрагивали. Поэтому замок не сразу поддался. Андрей стоял слишком близко. Не отступал. Горячо дышал в шею. Наконец дверь открылась. Они зашли внутрь — и понеслась. Куртки слетели куда-то на пол, обувь скинута, как придётся. Андрей даже не дал паузы. Потянулся сразу — резко, жадно. Поцелуй вышел таким же сумасшедшим, голодным. И Миша ответил мгновенно. Рукой притянул его ближе, крепче, почти до боли, и это только сильнее выбило дыхание. Андрей сбился, выдохнул прямо в поцелуй, сильнее прижался, чувствуя его всем телом, без остатка. От этого внутри будто вспыхнуло сразу, так горячо. Андрей опустил руку ниже и с нажимом провёл ладонью по низу его живота, ближе к паху. Оба тут же сдавленно простонали. Миша от прикосновения, Андрей от ощущения твёрдого стояка под ладонью. Слишком много и слишком быстро. Миша оторвался первым. Не резко, но с усилием. Как будто реально пришлось себя остановить. Он не отошел и остался совсем близко, тяжело дыша, лбом почти касаясь Андрея. Провёл рукой по волосам, собираясь. — Подожди… — тихо сказал он. — Мне нужно в душ. Андрей замер, глядя на него, так же не отстраняясь. Он выдохнул, чуть усмехнулся, но в этом было больше напряжения, чем лёгкости. — Прямо сейчас? Может потом, после? — сказал он, пытаясь выровнять собственное дыхание. — Я быстро. Андрей не ответил. Только посмотрел на него — внимательно, почти упрямо — и снова притянул ближе, как будто этих слов было недостаточно. На секунду всё снова сжалось в одно — дыхание, тепло, напряжение между ними. Миша втянул воздух сквозь зубы, на мгновение закрыв глаза, и всё-таки упёрся ладонью ему в грудь. — Я сказал, подожди, — он произнёс это мягко, но веско. И только после этого отстранился. Не сразу — словно по частям разрывая это расстояние между ними. Когда он ушёл, Андрей тяжело выдохнул, но внутри всё только сильнее разгорелось.Он остался один. Поднял с пола куртки, повесил их, аккуратно поставил обувь у порога. Прошёлся по комнате, не зная, куда себя деть. Сердце всё ещё билось быстро, но дыхание постепенно выровнялось. Он зашёл на кухню, сел за стол, уставившись перед собой. Ну да… опять. Снова то же самое. Опять он сбегает. Андрей сжал губы. Может, он и правда слишком давит. Надо было… спокойнее. Он резко поднялся, налил себе холодной воды из-под крана и залпом выпил. Стало чуть легче. Он поставил стакан на стол и прислушался. В ванной шумела вода. Андрей медленно выдохнул, опёрся ладонями о край стола, опустив голову. Смешно. Он здесь, пытается прийти в себя — а там, в нескольких шагах, Миша один в ванной, голый, блядь! Андрей представил, как тонкие струйки воды ласкают Мишино тело, как тот проводит ладонями по собственному животу, смывая мыльную пену. Чёрт… Андрей мотнул головой, будто хотел стряхнуть с себя это ощущение — чужого тепла, которое всё ещё держалось на коже. Не помогло. Он оттолкнулся от стола, прошёлся по кухне, остановился у стены. Воду выключили. Через минуту Миша вышел, волосы влажные, в простой домашней одежде, — Давай теперь ты, — сказал Миша и застенчиво добавил, — Я вот могу тебе дать что-нибудь,ну футболку там, штаны… Можешь, потом, кстати, в следующий раз привести свои вещи, если хочешь. Андрей на секунду просто завис. Что это он сейчас сказал? Вроде ничего особенного, но внутри вдруг стало тепло, спокойно. Он посмотрел на Мишу и кивнул, почти сразу: — Да… да, конечно. Я привезу потом. И даже сам чуть усмехнулся — тихо, почти смущённо. Миша кивнул: — Давай, иди я сейчас тебе занесу. И ушёл. Андрей выдохнул и направился в ванную. Вода помогла немного собраться. Он стоял под струёй, опустив голову, давая себе несколько секунд — просто не думать. Но мысль всё равно возвращалась. Миша предложил привести ему свои вещи. В дверь постучали. — Андрей…можно? — Да. Дверь приоткрылась, Миша вошел в ванную и положил сложенную футболку и штаны на стиралку. — Вот. Андрей на секунду напрягся — слишком ясно вспомнилось утро. Мелькнула надежда: не за этим ли он зашёл. Опять игра? Но Миша лишь коротко скользнул по нему взглядом и сразу вышел. Андрей вздохнул, и с каким-то упрямым раздражением подумав, что Миша будто нарочно тянет. Он вытерся лиловым махровым полотенцем и потянулся за одеждой. Футболка была, с истрёпанным логотипом Ramones. Пахла порошком и больше ничем. Но надевать её, осознавая, что она Мишина было приятно. Тогда, больше месяца назад, он точно так же стоял здесь в Мишиной квартире, после дождя, промокший до нитки, и Миша так же протянул ему свои вещи. Андрей усмехнулся себе под нос и натянул футболку. Взялся за штаны — великоваты, но на поясе был шнурок. Затянул, поправил. На секунду задержался, глядя на себя в зеркало, потом открыл дверь и вышел из ванной. Миша ждал в спальне. Свет был приглушённый, мягкий. На столике — бутылка вина, бокалы. Андрей вскинул левую бровь и весело усмехнулся: — Михаил Юрьевич…это романтический вечер? Вы меня соблазнить хотите? Миша коротко хохотнул и наигранно посерьёзнел. — Да. Андрей тихо хмыкнул, сделал шаг ближе: — Поздно. Я уже давно сам соблазнился. Подошёл к нему, схватил за предплечье, притянул к себе — и поцеловал. Жадно. Прижался ближе, почти вплотную, не оставляя между ними расстояния. Хотелось больше. И в какой-то момент Миша чуть отстранился. Не резко. Но достаточно, чтобы сбить этот разгон. Андрей недовольно пробормотал: — Миш, ну что такое? Миша посмотрел на него внимательно, чуть прищурившись, и уголок губ едва заметно дёрнулся. — Не спеши, — тихо сказал он. — Давай сначала выпьем. Внутри всё ещё горело, тело уже настроилось совсем на другое, и от этого пауза показалась почти… жестокой. Андрей выдохнул, провёл языком по губам, пытаясь взять себя в руки, и всё-таки кивнул: — Ладно. Они сели на край кровати, рядом, но уже не касаясь. Миша разлил вино, протянул бокал, они чокнулись. Миша сразу сделал добротный глоток, но Андрей даже не пригубил, продолжал пожирать глазами. Миша даже немного стушевался под этим дерзким прямым взглядом. — Что? — тихо спросил он. Андрей чуть покачал головой, усмехнулся, но взгляд не отвёл: — Ничего. Он всё-таки отпил немного вина, поставил бокал на столик и снова посмотрел на него. — Хотя нет, — добавил он. — Не «ничего». Миша молчал. Ждал. Андрей чуть помолчал и вдруг сказал прямо: — Я тебя хочу. Пиздец как хочу, до ломоты в яйцах. Миша почти простонал, едва слышно. — Я вижу, — сказал он спокойно. Андрей коротко усмехнулся и снова вздёрнул бровью: — Миш, я щас с ума сойду. На секунду повисла плотная тишина. Андрей сидел, чуть подавшись вперёд, руки сжаты, будто он сам себя сдерживал, чтобы не потянуться снова. Взгляд — прямой, упрямый, с этим внутренним напряжением, которое уже не спрячешь. Миша поставил бокал.Чуть наклонился ближе. — Андрюш… Давай сегодня… немного по-другому. — В смысле? Миша не сразу ответил. Провёл пальцами по его запястью — легко, почти невесомо, но от этого прикосновения у Андрея снова сбилось дыхание. — Я хочу связать тебе руки. Андрей вздрогнул. Острый, тянущий отклик пробуравил скручивая всё нутро. — И что ты будешь делать? — спросил он, и голос стал ниже. Миша чуть склонил голову, наблюдая за ним. — Много всего. Андрей ещё секунду смотрел на него. Потом вдруг тихо усмехнулся. И покорно протянул руки вперёд. — Не так быстро, — рассмеялся Миша. — Сначала футболку сними. Андрей даже и не стал медлить. Потянулся к краю футболки, стянул её и отбросил в сторону. Миша кивком указал на подушку: — Ложись. Андрей послушно лёг на спину. Сердце снова заколотилось в бешеном темпе. Миша сел рядом, наклонился к нему, и голос у него стал мягче: — Если будет некомфортно… или стрёмно — скажи «остановись». Сразу. Андрей на секунду задумался, потом вдруг ухмыльнулся: — А можно я как в том меме… — и, нарочито меняя голос, выдал: — «АСТАНОВИТЕСЬ!» Миша на мгновение завис, а потом не выдержал — расхохотался. — Господи … это то, что надо — выдохнул он сквозь смех. — Если ты так скажешь, у меня сразу всё упадёт. — Тогда ни в коем случае, — тут же подхватил Андрей. — Пусть не падает. Он уже хотел добавить что-то ещё, но слова застряли. Потому что Миша ухватился горячими руками за его за запястья. Развёл их выше, соединил и с силой прижал одной рукой к подушке. И в этот момент внутри у Андрея что-то резко щёлкнуло. Дыхание сорвалось. Он замолчал. Миша потянулся к тумбочке, взял оттуда мягкий тканевый ремешок — что-то вроде пояса от халата. Провёл им по запястьям, будто давая почувствовать, что сейчас будет, и только потом аккуратно зафиксировал руки над головой. Не туго. Но так, что выбраться самому уже не получится. Андрей резко вдохнул. Теперь он лежал, полностью открытый, с поднятыми руками, и это ощущалось… совсем иначе. Миша на секунду задержался, глядя на него. Залип взглядом на тщательно выбритые подмышки. Не удержался, прикоснулся кончиками пальцев к гладкой коже. Потом спокойно провёл ладонью по его боку, вниз — и чуть потянул за край штанов. Андрей едва заметно напрягся, но подался навстречу. И когда с него стянули штаны вместе с трусами, он уже даже не пытался скрыть, насколько его накрыло. Налившийся кровью член мягко шлёпнулся о живот. Миша коротко, почти незаметно хмыкнул. Потом выпрямился и отступил на шаг. И начал раздеваться сам. Медленно. Без спешки. Сначала снял футболку, спокойно, будто у него было всё время мира. Провёл пятернёй по волосам. Потом взялся за штаны, стянул их так же неторопливо, не отрывая взгляда. Андрей смотрел, не моргая. У него пересохло во рту, дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Он лежал, не имея возможности двинуться, и от этого ощущение происходящего только усиливалось. Слишком всё это было… слишком хорошо. Миша остался полностью обнаженным, подошёл ближе, лёг к Андрею, почти вплотную, и сразу потянулся к его губам. Поцелуй получился нерезким — наоборот, медленным, тягучим, сдержанным. Как будто он специально не торопился, давая прочувствовать. Андрей сразу подался навстречу, жадно, но из-за того, что руки были связаны, это ощущалось совсем иначе — беспомощнее, острее. Миша чуть углубил поцелуй, потом оторвался и провёл губами по его щеке, к виску, ниже — к шее. От одного этого прикосновения по коже уже шли мурашки, тело откликалось слишком быстро, слишком сильно. Он не мог удержаться, подался вверх, насколько позволяли связанные руки, будто сам искал больше контакта. Миша провёл ладонью по его груди, медленно, не спеша, потом ниже — по животу, к бёдрам. Каждое движение было нарочно неторопливым, почти изучающим, и от этого внутри у Андрея только сильнее накручивалось напряжение. Он уже не сдерживался. Дышал тяжело, прерывисто, иногда срывался на тихие, едва слышные стоны. Миша прошелся губами по груди, задержался на секунду, потом коснулся языком соска. Лёгкое, почти дразнящее прикосновение — и тело Андрея тут же отозвалось, резко, мгновенно. Он дёрнулся, жалобно всхлипнул, не сдержавшись. Миша повторил движение языком — медленнее, внимательнее, словно проверяя реакцию, потом чуть сильнее, задерживаясь дольше и уже принялся посасывать сосок. Андрей и не пытался контролировать себя — он запрокинул голову, зажмурился, позволяя этому происходить. Руки дёрнулись в попытке хоть как-то за что-то ухватиться — ремешок сильнее впился в кожу, напоминая о связанных руках. И от этого стало только сильнее. Миша опустился ниже, провёл губами по животу, оставляя за собой дорожку горячего дыхания. Андрей вздрогнул, сжал пальцы, с трудом удерживаясь на грани, где всё уже начинало расплываться. И когда Миша коснулся губами пульсирующей напряжённой головки, сорвался на протяжно-рваный стон. И дальше уже не осталось ни контроля, ни попыток его сохранить. Всё тело уже жило отдельно от него, реагировало слишком остро, слишком быстро. Он чувствовал только одно — как его накрывает. Волнами. С каждой секундой сильнее. Миша не спешил. Сперва хорошенько приласкал кончиком языка отверстие в головке, потом принялся посасывать, постепенно насаживаясь ртом всё глубже и глубже. Брал в рот уверенно, точно зная, что делает, и от этого внутри у Андрея вдруг вспыхнула короткая, резкая мысль — слишком отчётливая. «Он уже… делал это и не раз». Мысль кольнула. Неприятно. Ревниво. Но длилась она всего секунду. Потому что следующая волна ощущений накрыла сильнее, почти выбила её из головы. Миша вобрал в себя его полностью без остатка. Андрей резко вдохнул, зажмурился, не выдерживая, просто отдался ощущениям. Полностью. Сладкие стоны срывались сами. Он дышал тяжело, сбивчиво, иногда почти захлёбываясь собственным дыханием, и сам не узнавал себя в этом. Руки снова дёрнулись — бесполезно, и это только усилило ощущение. Он открыл глаза на секунду, посмотрел вниз — и тут же снова зажмурился, потому что от одного этого взгляда его будто прошило. — Ох… — выдохнул он срывающимся голосом. И дальше уже не было ни слов, ни мыслей. Только ощущения, которые накрывали всё сильнее и сильнее, пока не стало почти невозможно выдерживать. В какой-то момент всё резко поменялось. Андрей сначала даже не понял, что именно. Миша выпустил член изо рта, обхватил Андрея за бёдра и задрал его ноги прижимая колени к животу. Раздвинул ягодицы и бесцеремонно лизнул то самое нежное место. Тело отозвалось мгновенно, резко, слишком остро, и Андрей на секунду буквально замер, сбился, потерялся в этом ощущении. Он распахнул глаза. Не сразу осознал, что происходит. А когда понял — его как будто пробило насквозь. Мысль вспыхнула резко, почти болезненно: «Это… Господи, что Миша сейчас делает!» Андрей много раз видел это в моменты уединения в собственной постели с зажатым в руке телефоном. Порно, где это делали… так горячо и бесстыдно, два парня… один вылизывал задницу другому. Так нежно и горячо. Андрей столько раз сладко кончал, просматривая это видео. Но сейчас — это происходило с ним. С его телом. Прямо сейчас. И это делал Миша. Миша, такой желанный и любимый. Боже… этого не может быть. Стыд. Резкий, обжигающий. Настолько сильный, что на секунду стало почти невыносимо. Он дёрнулся, вдохнул, сбился, и где-то на краю сознания уже вспыхнуло слово. «Остановись». Он почти был готов его сказать. Почти. Но в следующую секунду всё снова изменилось. Миша ласково прошёлся кончиком языка вокруг скованных мышц входа и он мгновенно расслабился, разжался, позволяя немного проникнуть в себя. Чем Миша и не преминул воспользоваться — вонзился острым жалом языка прямо в самые недра. Андрей громко простонал, буквально заныл от острого щекочущего удовольствия. И Миша не останавливался, чередуя ласки. Он то проникал внутрь языком, то совершал круговые движения, то откровенно по-собачьи лизал, вёл языком по шовчику, вбирал в мокрый горячий рот яички, покусывал ягодицы, снова вылизывал то сокровенное место, скрытое между ними. И Андрею казалось, будто Миша чувствовал его лучше, чем он сам себя сейчас. Не торопился, не ломал, а будто вёл — осторожно, но уверенно, не давая провалиться в этот стыд. И вот это выбило почву окончательно. Стоны сорвались на жалобные, почти беспомощные всхлипывания. Он зажмурился, голова сама запрокинулась, тело выгнулось, несмотря на скованность рук. — Миш… — сорвалось у него, уже без контроля. Стыд сладко прожигал насквозь, до самых костей. Но он начал растворяться. Потому что на его месте поднималось что-то другое — горячее, вязкое, захватывающее целиком. Настолько сильное, что держаться за мысль уже не получалось. Он всхлипывал, сбивался, не мог выровнять дыхание, сам не понимая, что с ним происходит. Это было слишком остро. Слишком хорошо. И в какой-то момент он просто перестал сопротивляться этому. Отпустил. Полностью. Оставшись только в ощущениях. Вдруг Миша как-то особенно чувствительно надавил языком и одновременно сжал в кулаке Андреев член, провел вверх-вниз. Андрей сорвался резко. Ещё секунду назад он хоть как-то держался, пытаясь продлить мгновения безумного удовольствия — и вдруг всё обрушилось. Волна накрыла его полностью, без предупреждения, без возможности остановиться. Он выгнулся, резко вдохнул, громко всхлипнул, и на какое-то мгновение вообще перестал понимать, где он и что с ним происходит. Излился на собственный живот. Потом просто обмяк. Он лежал, приходя в себя, ещё не до конца возвращаясь в реальность, всё тело отзывалось остаточным, тёплым напряжением. Миша отстранился чуть, выпрямился, стоя на коленях возле распластанного тела. Секунду просто смотрел: на белёсые следы на животе, на расслабленное выражение лица, на раскрывшийся рот. Потом принялся судорожно надрачивать, закусив нижнюю свою пухлую губу. Андрей открыл глаза. Увидел. И вдруг — неожиданно даже для самого себя — сказал: — Кончи мне на лицо. Слова повисли в воздухе. Миша замер. Прямо в том положении, в котором был. Он смотрел на Андрея внимательно, почти настороженно, как будто не сразу поверил, что услышал правильно. — Ты серьёзно? — хрипло спросил он. Андрей сглотнул, но взгляд не отвёл. Внутри у него ещё всё дрожало — от пережитого оргазма, от стыда и переполнявших сердце чувств. Он кивнул. — Да, — сказал он уже увереннее. — Я хочу. И даже позволил себе короткую, чуть сдавленную усмешку: — Хочешь, чтобы я тебя умолял? Миша медленно выдохнул, как будто принимая решение. В его взгляде мелькнуло что-то сложное — удивление, напряжение… и ещё что-то глубже. — Не надо умолять. — тихо сказал он. Потом двинулся ближе. Медленно, не отрывая от него взгляда. Андрей лежал, всё ещё тяжело дыша, с внутренним ощущением какой-то сладкой уязвимости. Он смотрел на Мишу прямо. Не отводя глаз. И в этом взгляде было вызывающее ожидание. Готовность. И это ударило по Мише сильнее всего. Он мгновение помедлил, будто ещё раз проверяя — правда ли, действительно ли это сейчас происходит, действительно ли Андрей этого хочет. Он придвинулся к его лицу. Встал на одно колено. Андрей сам так же переместился ближе и заполошно задышал. Миша снова заработал рукой, лаская свой член. Андрей приоткрыл рот и совершенно по-блядски высунул расслабленный язык. Чем вызвал глухой протяжный стон, что вырвался из Мишиной груди. Ещё несколько движений и Миша, сначала прорычал, а потом издав высокий жалобный всхлип, кончил. Капли спермы попали на язык, часть брызнула на щёку и немного на веко. Андрей зажмурился, закрыл рот и проглотил. Миша несколько секунд просто стоял, на коленях перед Андреем, приходя в себя. Потом потянулся к тумбочке, взял салфетки, аккуратно провёл по лицу Андрея, по коже, заботливо убирая всё лишнее. Андрей лежал, не двигаясь, только жмурился, медленно возвращаясь в реальность. Миша вооружился второй салфеткой и так же тщательно протёр Андреев живот. Когда закончил, бросил салфетки в сторону, потом сразу потянулся к его запястьям. Медленно развязал. Провёл пальцами по коже, растирая, разминая затёкшие места, осторожно, почти бережно. — Не сильно затянул? — тихо спросил он. Андрей покачал головой. — Нормально… Голос у него был чуть хриплый. Миша провёл большим пальцем по его запястью. Поднёс его к губам, поцеловал. Сначала одно, потом другое. Лёг рядом. — Нормально всё? — спросил он. Андрей на секунду задумался. Прислушался к себе. К телу. К голове. К тому, что внутри. И вдруг тихо усмехнулся: — Охренеть… Миша коротко выдохнул, почти улыбнулся. Провёл рукой по его волосам, убирая пряди со лба. — Малыш, — сказал он тихо, почти вполголоса. — Ты сегодня меня удивил. Андрей лежал, не двигаясь. Тело ещё помнило всё — слишком отчётливо, слишком ярко. Каждое прикосновение, каждое ощущение, будто всё это всё ещё происходило с ним, только чуть тише, глубже, под кожей. Он дышал медленно, стараясь выровняться. Не сразу получалось. В голове было странно пусто — и одновременно слишком много всего. Картинки всплывали обрывками, и от них снова накатывало — то жаром, то чем-то похожим на неловкость. «Это… со мной было». Он сглотнул. То, что было… то, что он позволил… То, что он сам попросил в конце. Щёки вспыхнули. — Господи… — едва слышно пробормотал он и уткнулся в Мишино плечо и неожиданно для себя самого выдохнул: — Мне с тобой… так хорошо. Сказал — и сам замер. Как будто только сейчас понял, что это правда. Миша ничего не ответил сразу. Только положил руку ему на спину, медленно провёл вверх-вниз, спокойно, уверенно. И этого оказалось достаточно. Андрей закрыл глаза. Теперь уже окончательно отпуская всё, что его до этого держало. И впервые за весь вечер внутри стало не жарко и не тревожно, а тихо. Андрей даже и не заметил, как уснул.