Фонарь: Отражение персиковых цветов/Цветущие персиковые деревья отражающиеся в фонаре./提灯映桃花/Lantern: Reflection of the Peach Blossoms

В нормальной ситуации, если в Пекине случалась беда звали Чжоу Хуэя, а если на северо-западе тогда уже Чу Хэ. Кроме того, положение этих двоих было особенным: их не беспокоили, если дело не было по-настоящему крупным. Если защитный периметр (首都保护圈, shǒu dū bǎo hù quān — термин, обозначающий особую зону ответственности Госбезопасности по охране столицы) Пекина считался чувствительным и любая мелочь требовала немедленного появления старшего брата Чжоу для стабилизации обстановки, то Феникс-царь (凤凰明王, fèng huáng míng wáng) был в основном символической фигурой («талисманом»); его не найти было, даже если предсказывали землетрясение магнитудой выше 8 баллов. Разумеется, Феникс-царь изредка предоставлял духовные и вероисповедные услуги (精神信仰服务, jīng shén xìn yǎng fú wù) высокопоставленным чиновникам Военного совета и Комитета Народного политического консультативного совета. Конкретно это выражалось в том, что он открывал дверь своего кабинета, позволяя им войти и благоговейно поклониться перед письменным столом, зажечь три палочки благовоний (三炷香, sān zhù xiāng — ритуал в китайском буддизме и даосизме) и горько исповедоваться в своих грехах. Грехи их варьировались от «неправильной политики, которая, возможно, обернётся бедой на сто лет вперёд» до «неумения управлять семьёй четвёртый сын восьмой наложницы моего внука снова завёл N-ю любовницу, и та снова забеременела!» список был бесконечным и причудливым. Иногда лидер Фэн Сы, заходя на работу, тоже бросал пару слов: «Если хотите предотвратить землетрясение пусть Госкомстат (发改委, fā gǎi wěi — Национальная комиссия по развитию и реформам, отвечает, в том числе, за регулирование цен на топливо) временно не повышает цены на бензин». «Авиация не должна попадать в аварию, пусть Госкомстат снова временно не повышает цены на бензин». Или: «Раз забеременела ,то рожай. Что ещё делать? Главное помни, что должен внести вклад в баланс гендерного соотношения новорождённых в стране». Эти чиновники не знали, что Фэн Сы (в одностороннем порядке) уже порвал отношения с Небесным Путём (天道, tiān dào), поэтому его советы обычно воспринимались как Высочайшее Указание Будды (佛祖最高指示, fó zǔ zuì gāo zhǐ shì). Из-за этого цены на бензин, возможно, были отложены бесчисленное количество раз. Из этого видно, что если где-то в Пекине умер человек — это вовсе не касалось Чу Хэ. Даже вероятности того, что дело попадёт на стол Юй Цзинчжуна, не существовало. Если бы не личный звонок высокопоставленного чиновника из Военного совета и крайне серьёзный тон разговора, заместитель Юй, вероятно, просто назначил бы кого-нибудь из первой группы, и на этом всё бы закончилось. Однако, придя на место происшествия с неохотой («держа нос», как говорится), вместе с Чу Хэ, заместитель Юй обнаружил, что ситуация совершенно не такова, какой он её представлял. Во-первых, труп был обнаружен не в резиденции Военного совета, а во внешней резиденции старшего внука (长房长孙, zhǎng fáng zhǎng sūn — старший сын старшей жены, наследник по патриархальной линии) этого чиновника в отдельно стоящей вилле в районе Чаоян. Во-вторых, умерший не был членом семьи чиновника, а оказался барменом-мальчиком для утех (酒吧坐台少爷, jiǔ bā zuò tái shào yé — молодой человек, работающий в баре и оказывающий интимные услуги), которого старший внук привёл домой на ночь. Реальность была уродливой. Обычно, если бы такой бармен умер, максимум нашли бы знакомого, чтобы официально зарегистрировать смерть, и прикрыли бы дело диагнозом «внезапный сердечный приступ». Тогда бы об этом знали не больше пяти человек. Но беда в том, что сегодня старик («дедушка») вдруг решил навестить внука. Говорят, в молодости он был разведчиком, и, несмотря на свои семьдесят с лишним лет, не забыл навыков юности. Внезапно и без предупреждения ворвавшись в спальню, он обнаружил на кровати внука труп. Старик чуть не скончался от шока. В гостиной виллы собралось более десятка прямых родственников, а старший внук, очевидно, был сильно напуган и нервно расхаживал по углу. Выслушав всю историю, Юй Цзинчжун в ярости воскликнул: «Из-за такой ерунды вы вызвали лидера первой и четвёртой группы?!» Старший сын старика по фамилии Ляо уже был заместителем министра в одном из центральных ведомств. Обычно по телевизору он выглядел учёным, благородным и элегантным, но сейчас был весь красный от волнения: «Нет-нет-нет! Старик изначально хотел только лидеру Чжоу позвонить… Ведь смерть выглядит довольно странно…» — заместитель министра Ляо про себя подумал: «Лидера Фэн Сы привёл ты сам! Кто вообще стал бы звать этого колючего персонажа, который из-за измены бывшего мужа готов стать демоном?! Этот человек в одну секунду величественный и милосердный, во вторую хватает меч и превращается в демона на месте!» Юй Цзинчжун же подумал, что, скорее всего, этот «третий по красной линии» (红三代, hóng sān dài — потомок трёх поколений коммунистических чиновников) переборщил в постели и убил человека, а теперь, не зная, что взбредёт в голову, пытается использовать Специальное управление (特别处, tè bié chù — особый отдел Госбезопасности), чтобы замести следы. Такие дела ему были отвратительны, и он не желал слушать пустые слова. Он просто развернулся и пошёл прочь: «Хороните, если нужно хоронить, вызывайте полицию, если нужно вызывать. Не тратьте попусту ресурсы Специального управления. Позже я пришлю сотрудников, чтобы хоть как-то вас успокоить». Чу Хэ всегда был гибок в вопросах рабочего распределения и, не возражая, последовал за Юем Цзинчжуном. Но едва они сделали два шага, как заместитель министра Ляо бросился вперёд и перехватил Чу Хэ: «Погодите! Погодите! Мы вовсе не убивали его! Просто… мы не можем вызвать полицию! Тело… тело до сих пор…» Юй Цзинчжун и так был в ярости, и едва не взорвался, но увидел, как по лицу заместителя министра градом катится холодный пот, и тот, наконец, выдал правду: «…Тело до сих пор скачет!» Юй Цзинчжун опешил. Обернувшись, он увидел, как Чу Хэ поднял голову и смотрит наверх. Бум! Бум! Бум! Над их головами с потолка доносились странные и настойчивые удары. «Просто прыгающий труп (跳尸, tiào shī — даосский термин для зомби, способного прыгать; в китайском фольклоре — труп, оживший из-за скопления инь-энергии), я уж думал, что-то серьёзное», раздался голос у двери. Все повернулись и увидели, как Чжоу Хуэй неторопливо вошёл внутрь. Этот человек привык демонстрировать свою харизму, просто не может жить без этого. Один и тот же чёрный костюм на Чу Хэ выглядел как строгий, аскетичный и аккуратный, а на нём как взрыв тестостерона и хаос гормонов. Если бы он был цветком, он бы убил все остальные цветы на свете и насильно схватил пчелу по имени Чу Хэ, чтобы проглотить её целиком. «Прыгающий труп это мелочь. Всё, что нужно сообщить в подразделение 547 (547单位, 547 dān wèi — кодовое название особого учреждения по борьбе со сверхъестественным), встать в очередь, и через полмесяца вам назначат задание», — легко сказал Чжоу Хуэй. — «А пока весь квартал должен быть закрыт. Нельзя допускать живых людей и животных. Просто назначьте роту вооружённых полицейских для охраны. — Эй, бывшая жена, там опасно не стой. Иди ко мне, я тебя обниму». Чжоу Хуэй протянул руку, но Чу Хэ не двинулся. Заместитель министра Ляо, словно увидев спасителя, с плачем бросился к Чжоу Хуэю и чуть не обнял его за ноги: «Лидер Чжоу! У нас нет времени стоять в очереди в Специальное управление! Если это всплывёт наша семья погибнет! Вы же не хотите новых потрясений в лагере Военного совета, ведь у вас в Госбезопасности недавно был бунт…» Чжоу Хуэй проигнорировал его, рука его оставалась протянутой к Чу Хэ, а сам он улыбался и кивал. Его глаза были очень глубокими, скулы высокими, нос прямым, черты лица резкими и выразительными. Такая красота, достигшая предела, начинала казаться зловещей, особенно когда он улыбался, это всегда вызывало чувство сильного и ледяного давления. «Иди сюда», — сказал он. — «Не стой там». Чу Хэ помолчал, затем подошёл. Чжоу Хуэй схватил его за запястье, нажал на пульс и «ммм» — хмыкнул, неясно, доволен он или нет. Затем, не отпуская запястья Чу Хэ, он повернулся к заместителю министра Ляо и лениво улыбнулся: «Процедуры — это всегда ожидание. Дел у нас много, мы бессильны… Мы тоже кушаем из государственного бюджета, и у нас тоже руки связаны». Удары сверху стали ещё сильнее, даже люстра задрожала, и с неё посыпалась пыль. Сыновья и внуки внизу в панике оттаскивали старика назад, а несколько трусов уже дрожали от страха, сбившись в кучу. «Хорошо, хорошо», — заместитель министра Ляо, человек, отточенный в политических играх, даже в такой критический момент понял намёк. — «Мы можем не следовать процедуре. Мы наймём лидеров первой и четвёртой групп на частной основе для решения проблемы. Пусть заместитель Юй тоже лично присутствует. После завершения мы, конечно, выразим нашу благодарность…» Чжоу Хуэй скривился: «Не смешите меня. Моя бывшая жена не берёт деньги. Вам лучше три месяца гореть благовониями перед его столом». Заместитель министра Ляо сразу же отказался: «Разве можно забрать обратно знак уважения? Если лидеру Фэн Сы не нравится это, подарите его старшему брату Чжоу! Как вам такая сумма?» и показал пятью пальцами цифру «пять». Уголок рта Юя Цзинчжуна слегка подёргивался, но Чжоу Хуэй оставался невозмутим: «Нет-нет, не то же самое. Вам лучше сходить за благовониями». Заместитель министра Ляо тут же показал семь: «Извините, я просто растерялся…» «Купите лучше сандаловое дерево (老山檀, lǎo shān tán — высококачественный сандал, используемый в буддийских церемониях). Дешёвые благовония вызывают головокружение», — любезно посоветовал Чжоу Хуэй. Юй Цзинчжун прикрыл глаза ладонью, ему было стыдно смотреть. Заместитель министра Ляо, видимо, окончательно ошалев от нарастающих ударов сверху, в отчаянии поднял один палец: «Эта сумма! Если сделаете до заката удвою!» Чжоу Хуэй, наконец, изобразил заинтересованность и нежно повернулся к Чу Хэ: «Бывшая жена, как думаешь… хватит ли этой суммы на помолвку?» Чу Хэ молчал. Чжоу Хуэй быстро добавил: «Только на помолвку. Выкуп отдельно». Все с жаром смотрели на Чу Хэ, взгляды горели, как летнее солнце. Если бы на полу лежало яйцо, оно бы уже сварилось. Под всеобщим вниманием Чу Хэ помолчал и, наконец, сказал: «Два миллиона». Не дав заместителю министра Ляо ответить, он медленно добавил: «Каждому по два миллиона… включая заместителя Юя».

***

Заместитель Юй, ведомый отцом и сыном Ляо, поднялся наверх и, обернувшись, прошипел Чжоу Хуэю: «Твои методы слишком отработаны! Признавайся честно сколько ты уже таким способом наворовал?! За одного прыгающего трупа шесть миллионов да ты совсем обнаглел!» Чжоу Хуэй тут же возмутился: «Это не я просил! Они сами решили принести подношения (香火钱, xiāng huǒ qián — дословно «деньги на благовония», подаяния в храмы или духовным лицам) Его Высочеству Феникс-царю!» и тут же тихо спросил Чу Хэ: «Дорогой, ты, наконец, понял важность рыночной экономики. Но что случилось с твоим имиджем холодной, элегантной и высокомерной леди? Раньше ты даже мороженое покупал, вытаскивая деньги из моего кармана». «…» Чу Хэ сказал: «Ещё не поздно сменить имидж». Группа поднялась наверх. Дверь спальни была из массивного персикового дерева (桃木, táo mù — в даосизме считается древом, отгоняющим злых духов) и, благодаря своей прочности, ещё не рухнула, но уже трещала по швам. Стена вокруг двери покрылась трещинами и дрожала при каждом ударе, осыпая пыль. «Вот здесь», — заместитель министра Ляо, бледный как полотно, стоял в конце коридора и не смел подходить. — «Всё из-за того, что мой сын не берёг себя и привёл домой всякую шваль… Ляо Лян! Немедленно ко мне!» Старший внук Ляо Лян, видимо, пережил очень страстную ночь, на рубашке ещё оставались следы косметики, но он явно нервничал: «Я просто открою им дверь…» «Назад!» — отец, любя сына, резко оттащил его и зарычал. Чжоу Хуэй продолжал воспитывать бывшую жену: «Финансовое положение мужчины очень важно. В природе тоже так: только самый сильный самец получает право на самку. Только обеспечив достаточное количество еды и безопасное гнездо, можно допустить самку к размножению… Поэтому я последние годы инвестирую в промышленность и недвижимость в мире людей. Хотя у того парня Ваньло формально всё Четыре Пути Зла (四恶道, sì è dào), у меня ликвидных средств не меньше, чем у него…» Чу Хэ был немного раздражён: «Ты слишком много думаешь. Я правда не знаю, сколько денег у Владыки Демонов». «В условиях рыночных реформ экономика мира людей точно не отстаёт от мира демонов. Хотя у демонов гораздо богаче полезные ископаемые по сравнению с Небесным Путём, финансовый рынок мира людей на порядки превосходит демонический…» «Я действительно не знаю», — Чу Хэ был в отчаянии. — «Может, спросить у Мо Хэ? Он ведь в Дороге Ада (地狱道, dì yù dào). Пусть он пару ценных вещей из дворца Владыки Демонов сюда принесёт». Чжоу Хуэй даже задумался, видимо, сравнивая ценность предметов во дворце Владыки Демонов и возможный ущерб от визита старшего сына. «Ладно», — решил он. — «Да Мао («большой Мао» — домашнее прозвище Мо Хэ) хорошо развивается. Лучше его не тревожить». Удары становились всё сильнее и чаще. Возможно, из-за присутствия живых существ в спальне раздался приглушённый рёв. Заместитель министра Ляо, держа сына, дрожа от страха, отступил к лестнице, готовый бежать, едва дверь рухнет: «Э-э… лидер Чжоу, этот прыгающий труп…» Чжоу Хуэй махнул рукой: «Уходите. Всех из виллы эвакуируйте. Мы с бывшей женой останемся. — Ах да, пусть заместитель Юй тоже останется, поможет с работой. Остальные после решения проблемы». Заместитель министра Ляо поспешно собрался уходить, но Ляо Лян остался на месте: «Погодите. Я тоже не уйду». «Ты что, не слышишь лидера Чжоу?! Ты мой долг из прошлой жизни!..» «Это я натворил, и я должен остаться, пока проблема не решена», — твёрдо сказал Ляо Лян. — «К тому же, если меня убьёт прыгающий труп прямо при вас, шесть миллионов за это не будет стоить. Верно?» Чжоу Хуэй усмехнулся: «Парень, ты меня провоцируешь?» «Я просто хочу нести ответственность за свои поступки», — искренне сказал Ляо Лян. Он был высоким, выглядел благородно и надёжно, хотя и был напуган, но не до степени паники отца. — «Я уже чувствую вину перед дедушкой. Хочу помочь решить проблему, хоть как-то внести свой вклад». Отец уже готов был ругаться, но Чу Хэ вдруг прервал его: «Пусть остаётся. Не так страшно». Заместитель министра Ляо опешил. Чу Хэ больше ничего не сказал, просто кивнул Чжоу Хуэю. В их взглядах всегда было нечто, непонятное другим. Один взгляд и Чжоу Хуэй понял его. Он кивнул подбородком, давая понять, что принял решение. «Оставайся, — лениво сказал Чжоу Хуэй, — только не мешай. Остальные быстро уходите. Если прыгающий труп вырвется, не обессудьте сначала деньги заберу». Заместителю министра Ляо ничего не оставалось, кроме как оглядываясь, уйти и эвакуировать семью. Через несколько минут в доме остались только четверо в коридоре. Чжоу Хуэй кивнул Ляо Ляну отойти, одной рукой придержал Чу Хэ и пинком снёс дверь. Бах! Дверь ударила в стену и отскочила, но Чжоу Хуэй удержал её ногой. Но в спальне никого не было. Удары странно исчезли. Кровать была в беспорядке, на полу валялись странные предметы. Все четверо обыскали комнату и ни единой тени. «Он… он точно был здесь!» — растерялся Ляо Лян. — «Только что был звук! Вы же слышали!» Чжоу Хуэй подошёл к кровати и, цокая языком, ощупал подбородок. На постели лежало женское эротическое бельё и приспособления для связывания, у стены висело не меньше восьми кнутов, а также низкотемпературные свечи, металлические зеркала и фаллоимитаторы всё с английскими надписями, явно импорт. «Братан, — искренне сказал Чжоу Хуэй, — если ты реально убил кого-то в постели, мы не станем за тебя убирать. Полиция налево от выхода, два остановки на автобусе 11-го маршрута. Хороший мальчик». Ляо Лян заклял небо: «Правда не я! Вчера почти ничего не использовали! Взгляните всё чистое!» Чу Хэ даже подошёл осмотреть всё научным взглядом, но Чжоу Хуэй быстро оттащил его и велел: «Старый Юй, иди проверь». «…» Бедный Юй Цзинчжун, старик, ещё не оправившийся от вчерашнего, теперь должен был исследовать такие вещи. Он стоял у кровати, подавленный, и мрачно уточнил: «Правда два миллиона?» Чжоу Хуэй возмутился: «Я что, обманываю? Посмотри разве это на тебе будет использоваться? Даже если захочешь — спроси у маленького красавчика, доволен ли он!» Выражение лица Юя Цзинчжуна было как у приговорённого. С трудом он взял электровибратор двумя пальцами, осмотрел и, проверив ещё несколько предметов, неохотно кивнул: «Новые». «Многие вещи я даже не включал! Вчера только наручники использовал, для настроения! Правда!» — Ляо Лян был в отчаянии. — «Если наручники могут убить тогда мне нечего сказать! Да что за дела?!» «Как же живой человек превратился в прыгающего трупа?» — спросил Юй Цзинчжун, вытирая руки о брюки. «Клянусь, не знаю! Я встретил его в баре в Гунти. Мы напились, вернулись, возможно, раз занялись любовью и уснули. Утром дедушка вдруг пришёл, ворвался в спальню. Я проснулся, он стоял и смотрел на меня. Его лицо уже не было лицом живого. Я двинулся и он прыгнул…» «Ты сбежал из спальни и запер прыгающего трупа внутри?» — спросил Чжоу Хуэй. «Да! Я подумал, он под кайфом! Но даже под кайфом не должны же так сразу на следующее утро мутить!» — Ляо Лян задрал рукав, показывая царапины. — «К счастью, я успел убежать, иначе…» Чу Хэ вдруг крикнул: «Осторожно!» Ляо Лян опешил. Чу Хэ бросился вперёд, схватил его и оттолкнул в сторону. В тот же миг чёрная тень с рёвом пронеслась сверху, когти мазнули ухо и оставили четыре глубокие борозды на стене. «П-прыгающий труп!» — выдохнул Ляо Лян. Тень приземлилась. Это был обнажённый юноша, но лицо его было мертвенно-бледным, глаза истекали кровью, рот был бездумно раскрыт, слюна капала с острых зубов. Он уже не походил на человека. Его ногти на руках и ногах были очень длинными, некоторые даже завиты, но острые как бритвы. Чу Хэ, уворачиваясь, видимо, задел когтем на безымянном пальце осталась тонкая, но длинная царапина. «Сс-с…» — взгляд прыгающего трупа мгновенно приковался к руке Чу Хэ. Жажда крови исказила его лицо в жуткую улыбку: «Ссс… сс…» Чу Хэ прикрыл рану и отступил на полшага. В следующее мгновение труп, как молния, бросился на него! — Бах! Взрывная волна сотрясла всю спальню. Чжоу Хуэй спокойно опустил ногу, труп, как снаряд, влетел в противоположную стену и не шевелился. «Чёрт», — холодно сказал Чжоу Хуэй, взял руку Чу Хэ и осмотрел. Пальцы Чу Хэ были изящными, с аккуратными ногтями и очень длинными, такой рукой можно играть на рояле или, не делая ничего, просто переплетать пальцы в постели, вызывая мурашки. Чу Хэ не придал значения царапине и насмешливо сказал: «Шесть миллионов за один пинок». «Иди промой руку», — холодно сказал Чжоу Хуэй. — «Иначе будет инфекция». Чу Хэ пошёл в ванную. Чжоу Хуэй и Юй Цзинчжун вытащили труп из стены, связали эротическими кнутами и приковали наручниками к ножке кровати. Вскоре труп очнулся и стал извиваться, издавая скрежет металла. К счастью, это были настоящие полицейские наручники, а не игрушки, и он не мог вырваться. «Т-теперь что?» — Ляо Лян ещё не пришёл в себя, лицо его было бледным. «Я в туалет схожу. Потом отвезём его в Специальное управление на экспертизу», — Чжоу Хуэй похлопал по рукам. — «Не забудь перевести деньги. Оплата картой плюс два процента». Ляо Лян заверил, что всё сделает, и побежал спрашивать реквизиты у Юя Цзинчжуна. Чжоу Хуэй пошёл в ванную. Чу Хэ стоял спиной к нему, у умывальника, промывая руку. Его ресницы были опущены, плечи и лопатки чётко выделялись, но осанка оставалась прямой и одинокой. Чжоу Хуэй подошёл, положил руку ему на плечо, другой взял его пальцы под струю воды и рассеянно спросил: «Что думаешь об этом деле?» «Есть странности». «О-о? В чём?» «Уйти от прыгающего трупа и получить лишь царапину это скорость мастера. Кроме того, прыгающий труп возникает, когда энергия ян живого человека мгновенно высасывается, остаётся только энергия инь, и тело минует смерть, превращаясь напрямую в зомби. Не думаю, что этот Ляо способен…» — Чу Хэ замолчал и тихо добавил: «…за один раз довести до такого состояния». Чжоу Хуэй улыбнулся, как джентльмен, поднёс мокрый палец Чу Хэ к губам и начал сосать рану на безымянном пальце. Влажный язык вызвал у Чу Хэ дрожь, и он упёрся в умывальник. «Каждый раз, когда ты ранен, мне очень плохо». Улыбка Чжоу Хуэя была нежной, но в ней чувствовалась ледяная жестокость. «Я не могу видеть, чтобы ты получил даже царапину, а ты чуть не отдал ему жизнь за Мо Хэ. Когда я тебя остановил, ты до сих пор злишься». Он целовал сустав безымянного пальца, острые клыки вызывали боль, смешанную с возбуждением. Чу Хэ инстинктивно попытался вырваться, но Чжоу Хуэй держал как тиски. Он укусил губу, сдерживая стон, а другой рукой упёрся в мрамор так сильно, что ногти побелели. Его зрение стало неясным, будто в тумане. Он не видел своего лица, но его глаза, полные влаги, с восхищением смотрели на Чжоу Хуэя, так, что того тянуло прижать его к земле. «Знаешь, о чём я думал? — прошептал Чжоу Хуэй ему на ухо, его голос был змееподобно-зловещим. — Металлические наручники без подкладки тебе очень подойдут… Я последние сто лет был слишком добр, вот ты и думаешь, что можно убежать. Это слишком испытывает моё терпение». Чу Хэ не мог уйти. В его поле зрения были плечи и руки Чжоу Хуэя. Он задохнулся: «Ты…» «Ещё немного подтолкни меня и у меня будет повод действовать, — в голосе Чжоу Хуэя прозвучало сожаление. — Но если я заставлю тебя плакать, я не знаю, что делать». Лицо Чу Хэ стало крайне неловким: «— Чжоу Хуэй!» Чжоу Хуэй, наконец, убрал руку из-за пояса его брюк и провёл ладонью по шее, оставив влажный след: «— Шучу». — Он нежно добавил: «Как я могу заставить тебя плакать, дорогой? Обещаю ты даже плакать не сможешь». Чу Хэ не знал, злость это или что-то иное. Он быстро умылся, но, не вытерев лицо, бросился вон. Чжоу Хуэй громко рассмеялся и, схватив его, обнял за плечи, уводя прочь.