Глава 34
21 декабря 2025 г., 14:03
Юй Цзинчжун позвонил, чтобы вызвать машину за прыгающим трупом. Чжоу Хуэй вышел, велел семье вернуться в виллу. Старик Ляо, наконец, немного пришёл в себя, но, будучи в преклонном возрасте, ещё не оправился от шока. Поддерживаемый охранником, он протянул руку, чтобы схватить Чжоу Хуэя: «Лидер Чжоу, сегодня всё благодаря вам. Продолжайте хорошо работать…»
Чжоу Хуэй резко вырвал руку: «Вы с ума сошли? При старческом слабоумии (老年痴呆症, lǎo nián chī dāi zhèng) давно пора в больницу!»
Старик захлебнулся воздухом. Сыновья и внуки тут же бросились к нему, хлопая по груди и утешая.
Чжоу Хуэй неторопливо вернулся на второй этаж. Чу Хэ сидел на стуле у кровати, наблюдал за прыгающим трупом и одновременно разглядывал кучу эротических принадлежностей с видом исследователя. Юй Цзинчжун, стремясь выяснить причину смерти бармена, ходил по спальне, проверяя полки и украшения. Ляо Лян нервно следовал за ним.
«Когда вы купили эту виллу?»
«Э-э… пару лет назад».
«Дорого обошлась?»
«Ну, как сказать…» — Ляо Лян скромно назвал сумму. — «Цены на землю два года назад ещё не так взлетели».
Юй Цзинчжун состроил гримасу, как будто у него зуб болел, и переглянулся с Чжоу Хуэем. Оба подумали одно и то же: следовало запросить больше — шесть миллионов за один пинок было слишком дёшево.
Ляо Лян не был дураком и хотел улучшить отношения, но деньги уже перевели. Неуместное предложение подарить ещё что-нибудь могло вызвать подозрения. Ведь дарение (送礼, sòng lǐ) дело тонкое: даже с добрыми намерениями, если слово не подобрано, легко нажить обиду и навредить себе.
Он оглядел комнату и подумал: «Может, отдать им нефритовую капусту (翡翠白菜, fěi cuì bái cài — знаменитый артефакт из нефрита, символ чистоты и плодородия) и янтарный буддийский «перст» (蜜蜡佛手, mì là fó shǒu — амулет в форме руки Будды из копалового янтаря)? Всё равно вещи с аукциона. Скажу, что хочу очистить их от злой энергии светом Будды (万丈佛光, wàn zhàng fó guāng) из Специального управления».
Но он не успел сказать ни слова, как Чу Хэ внезапно спросил: «— После всего этого вы всё ещё собираетесь здесь жить?»
Ляо Лян помнил, как они только что торговались по двадцать тысяч, а Чу Хэ без разговоров запросил по два миллиона с человека. Холодный пот мгновенно выступил у него на спине.
«У меня… пока только эта квартира… удобно ездить в компанию… поэтому…»
Чу Хэ «охнул», будто расстроился, и снова уставился на эротические игрушки.
У Ляо Ляна кровь застыла в жилах. Он подумал: «Неужели он хочет не квартиру, а 18+ игрушки в утешение? Как такое дарить? „Лидер Фэн Сы, слышал, вы любите 18+, вот две игрушки, скромный подарок“? Чжоу тут же ворвётся и забьёт меня до смерти!»
К счастью, долго мучиться ему не пришлось. Юй Цзинчжун поднял со стола неприметную рамку: «Это вы в университете?»
На пожелтевшей фотографии были Ляо Лян в мантии выпускника и другой юноша. Между ними зияла трещина, будто фото склеили.
Лицо Ляо Ляна на миг исказилось.
Юй Цзинчжун взглянул на него. Глаза долголетнего агента были остры, как рентген: смесь печали, страха, тоски и боли в глазах Ляо Ляна оказалась прозрачной.
«Это… мой возлюбленный в университете…» — Ляо Лян кашлянул и запнулся. — «После выпуска… расстались. Давление семьи… потом слышал, он уехал в Америку… больше новостей не было…»
«Ты, оказывается, верен чувствам», — легко сказал Чжоу Хуэй, взял фото и провёл большим пальцем по лицу юноши.
Юй Цзинчжун, стоя рядом, увидел: в тот миг лицо юноши стало мертвенно-бледным, изуродованным, в глазах мелькнула злоба. Но мгновение спустя фото вновь стало обычным.
Ляо Лян ничего не заметил и горько усмехнулся: «Теперь думаю у нас даже одной общей фотографии нет. Тогда был наивен, думал, что впереди ещё много времени… Кто знал, что всё закончится так быстро». Он бережно вернул фото на стол. «Главное, чтобы он сейчас был счастлив».
«А у тебя жизнь цветёт: выпил, развёлся, сколько бедных семей мечтают о твоём уровне жизни!» — безжалостно издевался Чжоу Хуэй, игнорируя смущение Ляо Ляна, и весело крикнул: «Лао Сы, пошли! Не смотри на эту ерунду. Дома дам тебе наиграться вдоволь!»
***
Чжоу Хуэй с четырьмя миллионами (включая долю бывшей жены) удовлетворённо покинул дом Ляо. Он помог Юю Цзинчжуну погрузить труп в машину и отправить в Специальное управление, где передал его Сыту Инчжи, лидеру третьей группы. Лидер Сыту цзянши (僵尸, jiāng shī), превратившийся в Ханьбо (旱魃, hàn bá — даосский демон засухи), а затем в Ху (修犼, xiū hǒu). Он вершина пищевой цепочки среди мёртвых. В кулинарии из съедобных трупов он непревзойдён: в первом затмит Се Тинфэна (谢霆锋, xiè tíng fēng — знаменитый актёр и шеф-повар), во втором превзойдёт Беара Гриллса (贝尔·格里尔斯, Bèi ěr · Gélǐ’ěrsī). В общем сочетании уровень пятизвёздочного шефа. Хотя он и не учился на судмедэксперта, задание ему было под силу. Единственное, после вскрытия он может случайно съесть труп. В машине Юй Цзинчжун размышлял: «В этом деле есть странности. Не умер ли тот возлюбленный Ляо?» «Умер», — легко ответил Чжоу Хуэй. «Но ведь уехал в Америку?» «Если умер здесь и не позже месяца назад фото меняется. Я думал, не ревнует ли его дух к развратной жизни Ляо и не стал ли злым призраком (厉鬼, lì guǐ), убившим бармена». Юй Цзинчжун не успел согласиться, как Чу Хэ с заднего сиденья произнёс: «Не факт». Оба обернулись. Чу Хэ покачал головой: «У Ляо нет такой харизмы». Он был совершенно спокоен, не замечая, что в его словах было что-то странное. У Юя Цзинчжуна задёргался висок. Он уже собрался возразить, но Чжоу Хуэй горячо поддержал: «Верно! Я тоже так думаю! Он просто недостаточно красив для этого!» «…» Заместитель Юй чувствовал, как табуны диких лошадей топчут его череп. «В общем, у Ляо слишком много странностей. Он упорно остался, чтобы помочь поймать труп, наверняка преследует цель и боится, что мы что-то найдём в его доме. И после всего этого не хочет переезжать, слишком смело для человека, который на такое не способен». Чжоу Хуэй почесал подбородок: «Мне не нравится его фото. Его возлюбленный, скорее всего, погиб насильственной смертью. Его обида очень сильна, возможно, он до сих пор бродит среди людей». «Можно найти место происшествия?» — спросил Юй Цзинчжун. «Можно, но нужны имя и дата рождения жертвы. Начни с поиска пропавших. У этого „третьего по красной линии“ (红三代, hóng sān dài) университетский возлюбленный это легко найти». — Заместитель Юй умоляюще посмотрел на Чжоу Хуэя. Тот лениво лежал на заднем сиденье внедорожника, положив голову на колени Чу Хэ и играя в «Candy Crush». Его наглая уверенность вызывала желание стукнуть его туфлёй по лицу. «Это выходит за рамки моего контракта. Мне нужны сверхурочные», — наконец лениво отозвался Чжоу Хуэй. — «Бывшая жена, называй цену». У Юя Цзинчжуна волосы на затылке встали дыбом, он боялся, что сейчас последует: «Два миллиона с человека…» Чу Хэ переписывался в WeChat и, улыбнувшись, сказал: «Слышал, ты хочешь сварить маленькому красавчику (颜小哥, yán xiǎo gē) суп из молочного голубя. Поделишься с нами по миске?»***
Юй Цзинчжун глубоко сожалел, что эти два миллиона достались так дёшево. Он не только ввязался в дело смерти от любовной связи „третьего по красной линии“, но и был затянут в историю насильственной смерти бывшего возлюбленного. После того как Чжоу Хуэй вволю насмеялся над ним, теперь ещё и суп должен варить отдельно для них двоих. Раньше он был элитным агентом, как же докатился до такого? Юй Цзинчжун, куря, мыл посуду на кухне и не находил ответа. Янь Ланьюй обедал в столовой. Его пищеварение явно было слабым: он ел, как котёнок, и долго пил полмиски супа. Потом, держа пустую посуду, тихонько постучал в дверь кухни: «Помочь?» Юноша был в светло-сером свитере, очень худощав. Ключицы чётко выделялись под шеей, на них виднелись явные синяки. Юй Цзинчжун взглянул и мгновенно отвёл глаза: «А, нет, отдыхай». Янь Ланьюй молча поставил миску и ушёл. Юй Цзинчжун смотрел, как его спина исчезает в коридоре, с сигаретой в руке, не зная, как на это реагировать.***
На следующий день Чу Хэ, основываясь на описании Чжоу Хуэя, определил имя и дату рождения умершего. Остатки супа Юй Цзинчжун положил в термос и отнёс в Специальное управление. Чу Хэ отведал полмиски и ушёл, истекая кровью из носа. Чжоу Хуэй заинтересованно помешал ложкой в термосе и взорвался: «Женьшень пятисотлетний так использовать нельзя! Я же говорил тонкий ломтик! Кто вообще видел „тонкий“ ломтик в три сантиметра?!» Юй Цзинчжун: «…» «Мужчина!» — Чжоу Хуэй набросился с упрёками. — «Мужчина, взявший партнёра моложе себя на десять лет, обязан брать на себя покупку продуктов, готовку, стирку и воспитание детей! Бедный чиновник не должен мечтать о пятизвёздочных ресторанах! Начни с домашних дел! Если даже суп сварить не можешь зачем ты нужен?!» «… Ваше Величество Чжоу, — искренне спросил Юй Цзинчжун, — как вы с императрицей делите домашние обязанности? Кто готовит?» «Хотя императрица старше меня на десять лет… конечно, я! Ты думаешь, Лао Сы умеет готовить? Максимум это поджечь стейк. И то, смотри, не преврати его в уголь! С рождением Да Мао („большой Мао“ — прозвище Мо Хэ) он готовит только для ребёнка. Ребёнку императорский стол, а нам с Лао Сы холодная вода да хлеб!» Чу Хэ вышел из чайной комнаты при офисе, протирая нос, голос звучал с заложенностью: «Не так всё было. Он кормил Мо Хэ водкой с перцовым соусом. Я заставил его есть хлеб с водой. И сам несколько раз составил компанию». Уголок рта Юя Цзинчжуна дёрнулся: «Неудивительно, что ваш Да Мао хочет убить отца…» Чжоу Хуэй сидел за большим столом, вытянув длинные ноги на край. Он достал из ящика черепаховый панцирь (龟甲, guī jiǎ — даосский артефакт для гадания). Юй Цзинчжун узнал его — это инструмент для расчётов. С его помощью можно было определить даже, кто из сотрудников Сыту Ху или лидер пятой группы съел его чипсы. «Лао Сы по моему описанию выяснил, что бедолагу зовут Лу Сяочэнь, ему 27 лет. Месяц назад его имя появилось в Книге мёртвых Четырёх Путей Зла (四恶道亡灵簿, sì è dào wáng líng bù), но он не попал в Дорогу Ада (地狱道, dì yù dào). При жизни он был обычным человеком, не святым, но и не грешником, поэтому странно, что не явился в ад». «Он ещё в Пекине?» — спросил Юй Цзинчжун. «Конечно. Место происшествия в радиусе 30 километров от дома Ляо. Я не вижу деталей, но здание старое, с красной крышей, тёмное, большое, похоже на заброшенный склад». Чжоу Хуэй нарисовал очертания, но получилось обычное здание. «Семья Ляо чувствительный объект. Я тайно проверю похожие здания. Смерть Лу Сяочэня и появление трупа связаны», — Юй Цзинчжун направился к двери, но, увидев Чу Хэ, остановился. — «Эй, Фэн Сы, не мог бы ты пересчитать? Уточни направление, чтобы не шуметь при проверке и не насторожить Ляо». Чу Хэ кивнул "мгм" и подошёл за панцирем. Но Чжоу Хуэй резко прижал его руку и обернулся к Юю Цзинчжуну: «— Вон! Пусть „бездельники, кушающие хлеб даром“ ищут! Зачем всё поручать Лао Сы?» Юй Цзинчжун опешил. Чжоу Хуэй глубоко вдохнул и холодно сказал: «Расчёт жизни и смерти требует Открытия Небесного Ока (开天眼, kāi tiān yǎn). Ты думаешь, это просто? Лао Сы слаб. Не заставляй его считать. Если Ляо поймёт и пришлёт Мо Хэ, тот его съест». Чу Хэ извиняюще кивнул. Юй Цзинчжун в отчаянии пробормотал: «Ладно, ладно…» и вышел.***
К счастью, у заместителя Юя были связи в отделе уголовного розыска. Данные погибшего быстро получили. Лу Сяочэнь окончил известный пекинский университет, был однокурсником Ляо Ляна. Их роман в университете не был задокументирован, но важно, что полгода назад, вернувшись из-за границы с докторской степенью, Лу Сяочэнь подал резюме в компанию Ляо Ляна. Его специальность была узкой, и вакансий было мало. Скорее всего, он не знал, что одна из компаний принадлежит бывшему возлюбленному. После собеседования он внезапно отозвал резюме, узнав, кто владелец. Затем всё пошло наперекосяк. Другие компании, проявлявшие интерес к молодому доктору, внезапно отказали. Лу Сяочэнь, растерянный, попросил однокурсников выяснить причину. Оказалось, что Ляо Лян мог на это повлиять. — До этого момента история была обычной городской драмой. Если бы Лу Сяочэнь была девушкой, могла бы получиться комедия с властным миллиардером. Но трагедия зарождается в мгновение ока, питаясь ревностью, и растёт так быстро, что не успеваешь отреагировать. «У Лу Сяочэня есть партнёр», — Чжоу Хуэй снял солнечные очки и задумчиво смотрел на фото. — «Он вернулся с ним из Америки. Они зарегистрировали брак в Лас-Вегасе». В кафе у офиса Ляо Лян Чжоу Хуэй сидел в углу, вытянув длинные мускулистые ноги. Его рубашка люксового бренда облегала тело, выкованное в дикой природе. Любой в таком наряде, с часами Vacheron Constantin, туфлями Ferragamo и ключами от «Мерседеса» на столе, привлекал бы толпы поклонников. Но у Чжоу Хуэя ещё было лицо, излучавшее гормоны, как голливудская звезда на красной дорожке. Чу Хэ прикрывал лицо меню, не выдерживая напора мужественности: «Разве ты не велел Юю Цзинчжуну послать „бездельников“ разбираться?» «Это ты не захотел сидеть в офисе и пожелал прогуляться». «Это потому что…» — Чу Хэ замолчал и уставился в меню. Чжоу Хуэй зловеще улыбнулся, скользнул носком по его икре и прошептал: «В офисе дверь закрыта и то не нравится. Осторожнее, иначе потащу в автобус, тогда узнаешь что такое страх». Острые, завистливые взгляды со всех сторон устремились на Чу Хэ: мужчины, женщины, старики, даже лысый мужчина за пятьдесят. Если бы взгляды были стрелами, Чу Хэ уже был бы мёртв, даже слёзы Феникса (凤凰眼泪, fèng huáng yǎn lèi — мифическая слеза, обладающая целебной силой) не спасли бы. Но генеральный директор Чу, прошедший через бизнес и большие события, сохранил невозмутимость. Он незаметно убрал ногу и спросил: «— Где ты взял фото?» «У горного отшельника (山人, shān rén — скромное самоназвание мудреца) свои методы», — Чжоу Хуэй положил фото. — «Ладно… оказалось, маленький красавчик отличный шпион при Юе Цзинчжуне. Я лишь намекнул, что хочу выйти погулять, и он тут же принёс мне документы со стола Юя… Хотя, возможно, просто хотел, чтобы в офисе стало меньше людей и его не беспокоили». На фото Лу Сяочэнь и другой мужчина покупали продукты. Они были одного возраста, подходили друг другу. Игнорируя пол, они выглядели идеальной парой. Новый партнёр был скромнее Ляо Ляна, но опрятен и радостен. В их глазах читалась гармония и любовь. «Его зовут Бо Чао. Он окончил тот же университет в том же году, но другим факультетом. Лу Сяочэнь уехал с ним в Америку и вернулся, уже будучи женатым». Чу Хэ спросил: «Он тоже умер?» «Умер», — спокойно ответил Чжоу Хуэй. — «За полгода два молодых доктора из-за границы погибли при загадочных обстоятельствах». Официантка покраснела, дрожащим голосом спросила, не желают ли они чего-то ещё. Чжоу Хуэй вежливо отказался и нежно спросил Чу Хэ: «Хочешь ещё что-нибудь, невестка?» «…» Чу Хэ закрыл меню и передал официантке. — «Латте». Девушка ушла, почти плача от разочарования. «Знаешь?» — Чу Хэ смотрел на мускулы под рубашкой и развязно расставленные ноги Чжоу Хуэя. — «Ты сидишь так соблазнительно, что мне хочется тебя трахнуть. Это твой новый способ сказать, что хочешь, чтобы тебя трахнули?» Он думал, что это в духе Чжоу Хуэя. Но тот лишь усмехнулся: «Я принимаю только одну позу.. наездника… Но ты умеешь? Ты всегда так таешь, что, наверное, не сможешь двигаться сам». Чу Хэ уставился в стол, не говоря ни слова. Это зрелище было самым сладким трофеем для победителя. Чжоу Хуэй злорадно ухмыльнулся, взглянул на хозяйку кафе за барной стойкой и приблизился к Чу Хэ: «После отказов Лу Сяочэнь встретился с Ляо Лян в этом кафе. Затем его партнёра Бо Чао арестовали за драку и продержали 15 дней. Сейчас я хочу расспросить хозяйку. Поскольку ты заявил, что хочешь меня трахнуть, давай поспорим». Он понизил голос, в нём звучал соблазн: «Каждый поговорит с ней. Кто добудет больше информации тот выиграл. Ставка: то, чего я хочу, а ты отказываешься. Если победишь, делай со мной что хочешь. Я даю тебе ход первым». Они смотрели друг на друга вплотную, их дыхание переплеталось. Через мгновение Чу Хэ встал и холодно сказал: «Договорились».***
Он направился в туалет и закрыл дверь. Через три минуты дверь открылась, и Чу Хэ вышел. Чжоу Хуэй поперхнулся водой и брызнул ею по столу— Феникс-царь проявил такую решимость, что в этом скромном кафе использовал одну из Десяти Великих Прекрасных Форм Небесного Пути (天道十大美色之一的法相真身, tiān dào shí dà měi sè zhī yī de fǎ xiàng zhēn shēn)! С каждым его шагом шум в кафе утихал, наступила мёртвая тишина. Люди застыли, забыв пить кофе. Один даже вылил воду себе на одежду. Красота, достигшая предела, перестаёт ощущаться её обладателем, но для других остаётся потрясающей. Чу Хэ подошёл к барной стойке, вынул кошелёк, положил две купюры под банку для чаевых и вежливо спросил хозяйку: «Здравствуйте. Можно задать вопрос? Это займёт не больше пяти минут».
