Глава 35.Визит старого возлюбленного
21 декабря 2025 г., 14:11
Хозяйка кафе никогда не была фанаткой знаменитостей и не понимала, почему девушки падают в обморок от восторга, увидев своего «идола» (本命, běn mìng — термин фэндома, означающий «тот самый» любимый персонаж или человек). Однако сейчас у неё перехватило дыхание, разум стал пустым, и она вдруг почувствовала, что вот-вот упадёт в обморок.
«……» Чу Хэ смотрел на неё, подумал, что, возможно, выразился недостаточно ясно, и вежливо повторил с улыбкой: «Извините, можно потратить пять минут вашего времени?»
— Феникс-царь (凤凰明王, fèng huáng míng wáng) совершенно забыл, что в прошлый раз, когда он улыбнулся перед лотосовым троном (莲花座, lián huā zuò), восемнадцать золотых аратов (十八金身罗汉, shí bā jīn shēn luó hàn — «араты с золотыми телами», эманации аратов в буддийской иконографии) тут же лишились чувств, а Понизитель Трёх Миров (降三世明王, Xiáng Sān Shì Míng Wáng — один из Пяти Великих МинВанов) в замешательстве уронил боевой топор себе на ногу.
Хозяйка неподвижно смотрела на него, пыталась что-то сказать, но не могла издать ни звука. Спустя мгновение она качнулась и рухнула на пол, не шевелясь.
Феникс-царь: «……»
В застывшей сцене Чжоу Хуэй встал со своего места, прошёл сквозь мёртво тихое кафе, подошёл к Чу Хэ, взял его за руку, усадил обратно и, не задумываясь, снял шляпу с соседней девушки и надел на него.
«Ты проиграл», — улыбнулся он.
Чу Хэ не произнёс ни слова. Он сидел с каменным лицом, отказываясь контактировать с окружающим миром.
Чжоу Хуэй знал, что не следует добивать загнанного врага («не преследуй побеждённого» поговорка о том, что не стоит унижать ослабленного противника). Он не стал давить в этот момент, лишь повернулся и щёлкнул пальцами. «Щёлк!» и всё кафе словно получило сигнал к активации: все одновременно пришли в себя, оглядываясь с растерянным видом, не понимая, что только что произошло.
Чжоу Хуэй ещё раз поправил поля шляпы, прикрывая лицо Чу Хэ, и направился к барной стойке. Он шёл, как леопард, бродящий по джунглям, спокойно, грациозно и мощно. Хотя на него тоже обращали внимание, эффект был далеко не таким ошеломляющим, как от явления Формы Истины (法相真身, fǎ xiàng zhēn shēn) Феникс-царя.
К тому времени хозяйка уже поднималась с пола, недоумевая, почему вдруг упала.
Чжоу Хуэй подставил ей руку и улыбнулся так, будто в его улыбке растворилось всё самое яркое солнце лета. От его насыщенной мужской энергетики (荷尔蒙气息, hé ěr méng qì xī) у неё захватило дух и застучало сердце. Даже голос его звучал магнетически: «Здравствуйте…»
Хозяйка покраснела, поправила волосы и в этот миг вновь почувствовала себя восемнадцатилетней девушкой: «З-здравствуйте! Чем могу помочь?»
«Да, я хотел бы кое-что узнать», — Чжоу Хуэй показал ей фото и вежливо добавил: «Это мои друзья. Можно поговорить на кухне?»
Поворачиваясь, он за спиной показал знак победы. Чу Хэ отвёл взгляд, делая вид, что ничего не заметил.
***
В это же время, на верхнем этаже офисного здания над кафе, Ляо Лян сидел в роскошном кабинете с панорамными окнами и смотровой террасой, не отрывая взгляда от фотографии в рамке. Снимок уже постарел, линия разрыва была изогнутой и мятой, видно, что когда он рвал фотографию, старался сделать это как можно осторожнее, боясь повредить хоть клочок одежды того человека. Он провёл пальцем по холодному стеклу рамки. Тёплые слёзы, пролитые на неё в ту ночь, давно высохли, но он всё ещё помнил, как тогда, глубокой ночью, он уехал на вершину горы и просидел там до самого утра, ощущая, как боль и отчаяние пронизывают его до костей, разносимые ночным ветром. Есть такая боль, что не слабеет со временем. Она остаётся с тобой, укореняется в самой глубине души и с каждым днём лишь только крепнет. «Тебе пора идти», — в пустом кабинете раздался холодный женский голос. Ляо Лян равнодушно поднял глаза. На краю стола стояло маленькое зеркало, в котором отражалось лицо женщины. Это была необычайно красивая женщина с длинными серебряными волосами. Её брови и взгляд излучали такую силу и шарм, что даже ледяное выражение лица не могло скрыть её несравненной привлекательности. Однако Ляо Лян смотрел на неё без малейшего волнения и хрипло спросил: «Обязательно идти?» «За последние дни ты собрал слишком мало энергии Ян (阳气, yáng qì — жизненная энергия ян) из душ. Если ещё потянешь, тело Лу Сяочэня начнёт гнить. Технологии сохранения тел в мире людей ведь всё ещё ограничены». Ляо Лян немного замешкался: «Но я слышал, что лидер Фэн Сы раньше был МинВаном Небесного Пути, и его сила очень велика…» «Именно поэтому его энергия ян и подходит тебе в нужном объёме», — женщина сделала паузу и перешла на соблазнительный тон: «Не бойся. МинВаны Небесного Пути бывают разными. Феникс — древняя божественная птица (太古神禽, tài gǔ shén qín), но получил сан МинВана лишь потому, что был воспитан самим Буддой. Его боевая мощь не сравнится с Пятью Великими МинВанами Тайного Учения (密宗五大明王, mì zōng wǔ dà míng wáng). К тому же его истинное тело (真身, zhēn shēn) полностью уничтожено. Сейчас он в самом слабом состоянии за последние тысячи лет. Не так страшен, как ты думаешь». «Но если он разозлится…» «Ты же просто хочешь извлечь из этого человеческого тела нить его души. Тебе же не нужно его убивать. В чём трудность? Да и если что-то пойдёт не так я помогу. Если ты и дальше будешь колебаться, времени не останется». Лицо Ляо Ляна исказилось от внутренней борьбы: «Но в прошлый раз тот бармен-мальчик (MB, мэнъбэй — сокр. от «мужской бойфренд», сленг для проститутов мужского пола) превратился в прыгающего трупа и даже привлёк того легендарного лидера Чжоу…» При упоминании Чжоу Хуэя женщина внезапно замолчала, в её глазах мелькнул сложный свет. Спустя долгое молчание она холодно произнесла: «При извлечении души всегда возможны «непредвиденные обстоятельства». Я помогаю тебе лишь потому, что мы с тобой похожи в несчастье. Но если ты и дальше будешь бояться каждого шага, лучше вообще ничего не делай». Ляо Лян стиснул зубы, в его сознании бушевала буря. Долго глядя на фото в руках, он, наконец, резко сглотнул и боль неразделённой любви и тоска взяли верх. «Я пойду», — он резко встал. — «Раз начал, нельзя останавливаться… Я пойду».***
На кухне кафе хозяйка, сияя от счастья, сидела напротив Чжоу Хуэя, и её голос звучал как минимум втрое мягче обычного: «Эти двое? Конечно помню! В нашем здании ведь офис компании „Ляоши Фэн Сянь Пин Гу“ (廖氏风险评估公司, Liào shì fēng xiǎn píng gū gōng sī — «Компания Ляо по оценке рисков»). Говорят, её директор из очень влиятельной семьи — „третий по красной“ (红三代, hóng sān dài) или даже „третий по военной“ (军三代, jūn sān dài). Когда он приходит, наши девчонки наперегонки бегут обслуживать. В тот день он пришёл с двумя молодыми людьми с этой фотографии и вдруг началась драка…» Чжоу Хуэй удивился: «Как именно?» «Не знаю. Они сели у окна, говорили, лица у всех были мрачные, как будто сейчас начнут ругаться. Мы боялись подходить. Потом эти двое встали, чтобы уйти, а босс Ляо схватил вот этого…» — хозяйка указала на Лу Сяочэня. — «Схватил его, а другой обернулся и влепил Ляо прям в лицо. Вот и началась драка». Оглядевшись и убедившись, что вокруг никого нет, она наклонилась ближе, делясь сплетнями: «Мне кажется, эти двое пара. Они пришли, держась за руки. А вот Ляо, наверное, тоже неравнодушен к одному из них, но не удержался и получил от другого… Ой, в тот день весь стол и стулья перевернули! Полиция даже приехала…» «Забрали всех?» — спросил Чжоу Хуэй. «Что вы! Ляо-босс же „третий по красной“!» — хозяйка указала на Бо Чао. — «Забрали только этого, который первым ударил. Полиция с Ляо была очень вежлива». «Ммм», — Чжоу Хуэй кивнул и указал на Лу Сяочэня. — «А этот? Ушёл с Ляо?» «Нет. После ухода полиции он ещё раз ударил Ляо и выбежал». Хозяйке, видимо, очень нравилась эта история любовного треугольника, и даже поломанные столы не омрачили её настроения. Она даже заволновалась: «— Это правда ваши друзья? Что с ними стало? Ляо разрушил их отношения?» Чжоу Хуэй молча смотрел на фото. Два молодых человека улыбались друг другу, беззаботные, с будущим, полным света и счастья. «Нет. Оба погибли», — вздохнул он. — «Некоторых возлюбленных не разлучить». Он щёлкнул пальцами перед лицом хозяйки. Та вздрогнула, взгляд её стал мутным, и она медленно опустилась на стол, издавая ровные звуки дыхания. Чжоу Хуэй встал и пошёл к выходу. Вдруг в кармане зазвонил телефон. Он взглянул на номер и ответил: «Третий Ху?» «Заместитель Юй и остальные нашли склад, который определил Фэн Сы. Действительно недалеко от дома Ляо. Я только что внутри», — в трубке защёлкал языком Сыту Инчжи. — «Чёрт, тебе бы сюда… Вся земля и стены в крови! Как два человека могли столько крови выпустить?» «— Два человека?» «Да. Не только ваш Лу Сяочэнь умер здесь. В бетонной стене я только что нашёл тело Бо Чао. Уже почти сгнило, наверное, умер два месяца назад. Жалко… Я не специалист, но полиция, которую вызвал заместитель Юй, говорит: это место убийства Бо Чао. А вот насчёт Лу Сяочэня неясно». Чжоу Хуэй нахмурился: «Почему неясно?» «Тела нет. В стене только Бо Чао, Лу Сяочэня нет. Проклятая пара несчастливцев…» Чжоу Хуэй задумался. Бо Чао погиб два месяца назад, Лу Сяочэнь месяц назад, но место смерти одно и то же. Он кое-что понял. «Тело Лу Сяочэня, скорее всего, увёз Ляо, чтобы использовать в своих колдовствах», он помолчал и твёрдо сказал: «Вызови из первой группы двух сообразительных парней. Пусть проверят, где был Ляо Лян в последний месяц. Подозреваю, кроме прыгающего трупа, он убил ещё кого-то».***
В кабинке кафе Чу Хэ поднял голову и прищурился: «— Мистер Ляо?» Ляо Лян был в безупречно сшитом костюме. Выглядел он гораздо лучше, чем в тот день в доме Ляо, когда метался от беспокойства. Видимо, правда, что «человека украшает одежда, а идола золото» (人要衣装佛要金装, rén yào yī zhuāng fó yào jīn zhuāng — идиома о важности внешнего вида). Однако даже лучший костюм не мог скрыть его измождённого вида. Под глазами залегли тёмные круги, видимо, он давно не спал. «Лидер Фэн Сы», — он натянуто улыбнулся. — «Как вы здесь оказались? Мой офис прямо над вами. Спустился выпить кофе. Какое совпадение!» Чу Хэ положил телефон, откинулся на спинку кресла и внимательно разглядывал мужчину перед собой. Спустя долгую паузу он спросил: «Как ты меня узнал?» — Сам Феникс-царь обладал настолько ошеломляющей внешностью, что рядом с ним возникало ледяное давление. Мизинец Ляо Ляна непроизвольно дёрнулся. Он тут же небрежно положил руку на стол и улыбнулся: «Несколько лет назад, когда вы ещё не ушли из Специального управления, мы мельком виделись в Военном совете. Мне повезло увидеть ваш истинный облик. Тогда я был студентом, сейчас сильно изменился. Нормально, что вы меня не помните». Он взял меню со стола: «Что закажете? Я угощаю». «Не нужно», — ответил Чу Хэ. Ляо Лян сам заказал мокко, вернул меню официанту и продолжил: «Мне давно хотелось пригласить вас на ужин, чтобы отблагодарить. Если бы не вы, меня бы убил прыгающий труп… И вы поранились. Как рука?» «Уже зажила», — рассеянно ответил Чу Хэ. — «Вы заплатили два миллиона. Не нужно больше угощать». «Нет-нет, это другое. Нельзя считать, что раз заплатил, как можно позволить вам пострадать…» Ляо Лян запнулся. В нормальной ситуации здесь не следовало бы использовать форму вежливого обращения «вы» (您, nín). Вне зависимости от цели ,сблизиться или соблазнить,это обращение делало весь разговор неестественным. Но Ляо Лян был настолько богат и влиятелен, что обычно ему достаточно было поманить пальцем, и к нему тут же льнули красавцы и красавицы. Он просто не умел правильно флиртовать. Кроме того, даже в подавленном состоянии Чу Хэ излучал ауру, превосходящую его самого, и Ляо Лян не мог перейти на равные, свободные формы обращения. Он колебался, и в этот момент маленькое зеркальце в его кармане слегка пошевелилось, будто подгоняя. «У меня есть доля в одном французском ресторане на Ванфуцзине (王府井, Wángfǔjǐng — знаменитая пекинская улица). Там отличные вина и морепродукты», — Ляо Лян решился и, стиснув зубы, улыбнулся. — «Как насчёт выходных? У вас есть время?» Чу Хэ пристально смотрел на него, удобнее устроился в кресле и, наконец, проявил интерес. «У меня нет времени», — медленно сказал он, и, прежде чем Ляо Лян успел возразить, добавил: «— Мистер Ляо, позвольте откровенно: вы сейчас…» Он сделал паузу и с любопытством спросил: «…пытаетесь соблазнить меня?» Официант принёс мокко, поставил чашку перед Ляо Ляном, но тот не обратил на это внимания и лишь изумлённо смотрел на Чу Хэ. С любой точки зрения Чу Хэ не походил на человека, чувствительного к романтическим уловкам. Как в человеческом облике, так и в своём истинном, он от природы был холоден и это исходило из глубины его существа. Он относился к тому типу, кто замкнут и безразличен ко всему вокруг. Даже если бы поклонник упал перед ним на колени, он бы не обратил на это ни капли внимания. «Вы как…» — растерялся Ляо Лян. «Вы, видимо, немного меня не понимаете», — Чу Хэ смотрел на него, как на забавную загадку. — «Я встречал многих таких, как вы. Большинство были влиятельнее и богаче. Вы всего лишь неуклюжий подражатель… Не краснейте. Через пару дней я забуду. Ничего страшного». Ляо Лян был в замешательстве и невольно прикрыл карман. Холод зеркальца, как льдинка, вернул ему ясность. Он вспомнил пожелтевшую фотографию в офисе. — Действительно, у него и того человека никогда не было общей фотографии вдвоём. Единственная это та, где он вырезал Бо Чао посередине и склеил оставшиеся части. Эта горькая правда вдруг внушила ему отчаянную решимость. «…На самом деле, я хотел пригласить вас наедине ещё и по другой причине…» — медленно проговорил Ляо Лян, с трудом сглотнув. — «Один человек, который мне помог, просил передать вам сообщение». Он схватил зеркало и достал его из кармана, протянув Чу Хэ. Движение было простым, но странным: его рука дрожала, ногти побелели от напряжения. Чу Хэ опустил взгляд на зеркало. В этот миг Ляо Лян уже был готов к тому, что легендарный Феникс-царь в ярости поднимется и, как мастер из боевиков, одним ударом убьёт его на месте. Он знал, что богиня в зеркале сильна, но справится ли она с Феникс-царём на это мог ответить только Небесный Путь. Лицо Ляо Ляна окаменело. Но Чу Хэ спокойно поднял глаза и сказал: «— Обнажённого Чжоу Хуэя я видел. Главная героиня тоже знакомая. Но такие постельные фото обычно шлют Чжоу Хуэю на шантаж. Зачем вы их показываете мне?» Он указал на изображение обнимающейся пары в зеркале: «Зачем это мне?» Ляо Лян не до конца понимал природу зеркала и недоумённо посмотрел вниз. В этот момент поверхность зеркала изменилась, и в нём отразилась прекрасная богиня с серебряными волосами. Она всегда производила на Ляо Ляна впечатление холода не такого безразличия, как у Чу Хэ, а ледяной, настоящей стужи, будто несущей в себе стужу и метель. Но сейчас в её взгляде на Чу Хэ читалась иная эмоция, сильная ненависть и отвращение, переливающиеся в её глазах ледяным, зловещим светом: «Это зеркало показывает самую сокровенную боязнь твоего сердца», — она изогнула губы в зловещей улыбке. — «Давно не виделись, Феникс-царь. Что же ты увидел?» Чу Хэ смотрел на неё. Несколько секунд они не двигались. Затем он внезапно бросился вперёд и резко ударил пальцами в горло богини в зеркале! Но Снежная Горная Богиня (雪山神女, Xuě Shān Shén Nǚ) была быстрее. Зеркало мгновенно раскололось на тысячи осколков, из которых вылетела белая рука и молниеносно коснулась кончиков пальцев Чу Хэ. — Это было едва ощутимое прикосновение, почти незаметное. Но в следующий миг из пальца Чу Хэ вырвалась нить света цвета свежей крови и исчезла в осколках зеркала. «Шакти! — (莎克提, Shā kè tí — Шакти, Shakти; индуистская богиня-сила, супруга Шивы; здесь — имя богини)» — Чу Хэ вскочил с криком ярости. Посетители кафе в изумлении обернулись. В следующее мгновение Чжоу Хуэй схватил его за плечо и одной ладонью превратил все осколки в пыль! — Бах! С рёвом поднялся ураган, сотрясший всё здание. Люди в панике падали. Ледяной смерч подхватил ошеломлённого Ляо Ляна, сокрушил стену и исчез на улице! Чу Хэ бросился к разрушенному проёму и остановился. На улице сработала сигнализация машин, прохожие в страхе остановились, повсюду загудели клаксоны. В кафе все прижались к полу, дрожа от страха. «Ляо Лян хочет воскресить своего возлюбленного, совершившего самоубийство. Снежная Горная Богиня Шакти предложила помочь и использовала его, чтобы приблизиться к тебе и вытащить из твоей души искру Истинного Огня (真火, zhēn huǒ — мистическая жизненная сила в даосской алхимии)», — Чжоу Хуэй подошёл сзади и отряхнул пыль со своей одежды. — «Они, наверняка, поехали в дом Ляо. Чёрт, тело того несчастного возлюбленного точно там». Чу Хэ тяжело дышал: «Ты видел это зеркало?» «Видел», — спокойно ответил Чжоу Хуэй. — «Это не то… что я думал. А ты?» Чу Хэ не ответил сразу. Помолчав, он сказал: «…Оказалось, не то, что я думал».
