Глава 45
21 декабря 2025 г., 15:25
Четыре дня спустя, перед зданием подразделения 547 района Гоань.
Чжан Шунь остановил свой Ferrari, надел солнцезащитные очки, повседневную одежду и кроссовки, показал свой пропуск под пристальным взглядом двух вооруженных полицейских, находившихся на дежурстве, и затем прошел через ворота.
В следующее мгновение сзади раздался громкий «бам!». Чжан Шунь резко обернулся и увидел, что передняя часть его Ferrari глубоко врезалась в телефонный столб, а задняя часть его машины намертво прижалась к серебристо-серому Cayenne.
Чжан Шунь недоверчиво снял солнцезащитные очки и увидел, как открылась дверь «Кайенна», и Чжоу Хуэй легко выбрался из машины. Он удивленно спросил: «Что? Почему у меня отказали тормоза?»
Затем он взглянул на пустое водительское сиденье «Феррари», потом обернулся и увидел Чжан Шуня, недоверчиво смотрящего на ступеньки, и прошептал: «...Какая жалость».
"..." — Чжан Шунь внезапно взорвался: "Ты, блять, сделал это специально! Это вовсе не отказ тормозов, ты просто подумал, что я в машине! Ты что, болен, идиот Чжоу!"
Чжан Шунь бросился вперёд и ударил Чжоу Хуэя, который, уворачиваясь, поспешно позвал своего зятя. Как раз когда драка вышла из-под контроля, внезапно открылась другая дверь «Кайенна», и Чу Хэ выскочил наружу с криком: «—Прекратите, оба!»
Увидев это, Чжан Шунь разрыдался от радости: «Брат! Я думал, ты умер!»
Это была первая встреча Чжан Эршао с братом за несколько месяцев. До этого либо ситуация была слишком хаотичной для встреч, либо Чжоу Хуэй держал Чу Хэ в заложниках и не позволял ему выходить из дома. Когда Чжан Эршао был в глубокой депрессии, он даже подозревал, что Чжоу Хуэй заставил его замолчать. Если бы Юй Цзинчжун и Ли Ху не остановили его в отчаянии, он бы ворвался и убил этого Чжоу.
Все трое вошли в здание № 547. Чжоу Хуэй, идя впереди, напевал мелодию, а Чжан Шунь следовал чуть позади, спрашивая Чу Хэ: «Брат, как дела? Ты ведь не пострадал, когда Пекин в прошлый раз был окутан зловещей аурой, правда?»
Чу Хэ был одет в облегающий черный костюм, расстегнутый и без галстука, выглядел худым и небрежным. Даже при ярком свете его лицо было немного бледным, но, по крайней мере, он выглядел лучше, чем когда был почти обескровлен в городе H. Услышав это, он покачал головой и сказал: «Ты не ранен, так что ты здесь делаешь?»
«Заместитель директора Юй вызвал меня сюда, сказав, что произошла чрезвычайная ситуация», — пожал плечами Чжан Шунь. «Этот невезучий парень по фамилии Чжоу и вы двое давно пропали без вести. Командир отряда У отправился с северо-востока и до сих пор не прибыл. Третий брат все еще серьезно ранен и не оправился. Заместитель директора Юй сказал, что меня едва ли можно использовать в качестве боевого подразделения, и велел мне приходить в Бюро национальной безопасности на дежурство каждые несколько дней…»
Чжоу Хуэй невольно смутился, услышав «этого несчастного парня по фамилии Чжоу», но прежде чем он успел что-либо сказать, Чу Хэ прервал его странным тоном: «—Третий брат?»
«Ситу Хоусан, — буднично сказал Чжан Шунь. — Третий брат — очень хороший человек. Он хорошо обо мне заботится и часто берет меня и Шэнь Вана, Девятихвостого Лиса, знакомиться с девушками и ходить в караоке. До того, как он получил травму, мы обошли все подпольные казино в округе…»
Чу Хэ молча смотрел на него, его чувства были сложными, и он долго молчал.
Чжан Шунь с недоумением посмотрел на брата. Спустя некоторое время Чу Хэ перевел взгляд и бесстрастно произнес: «Ничего страшного».
Двери лифта со звонком открылись, и трое человек вышли, но тут же столкнулись с Ли Ху в коридоре впереди.
Когда Ли Ху была в женском обличье, она всегда носила свой фирменный откровенный наряд. Увидев Чжоу Хуэй и Чу Хэ, она была поражена, и её потрясающая грудь чуть не вывалилась наружу: «Фэн Сы! Ты ещё можешь показывать своё лицо! Я думала, ты умер!»
Чу Хэ глубоко вздохнул, и Чжоу Хуэй поспешно остановил её: «Не иди по стопам своего зятя! Что ты здесь делаешь?»
«Заместитель Юй сказал, что у него возникла ситуация, с которой он не может справиться, поэтому он срочно вызвал меня сюда». Ли Ху откинула длинные волосы и очаровательным жестом обняла Чжан Шуня за руку.
Реакция Чжан Эршао изменилась: если раньше он сопротивлялся и боролся, то сейчас у него оцепенело лицо. Непонятно, когда он начал привыкать к её беспорядочным атакам с использованием «животных бомб».
Чжоу Хуэй нахмурился, глядя на группу перед собой и гадая, что же случилось, что заставило Юй Цзинчжуна внезапно вызвать всех, включая себя и Феникса, в Специальный отдел.
«Эй, вы такие тупицы, не знаете, что в последнее время разгорелись какие-то сплетни?» Ли Ху огляделся, затем загадочно понизил голос и сказал: «На прошлой неделе в наш отдел специальных операций внезапно прилетел новый главный босс…»
«Разве наш босс не вице-президент Юй?» — спросил Чжан Шунь.
Чжоу Хуэй холодно спросил: «Разве я не наш начальник?»
«…Пришло время исправить ваши заблуждения об этом мире. План глобального спуска». Ли Ху с жалостью посмотрела на них двоих. «Хотя Юй Цзинчжун исполняет обязанности главы департамента, у него всё ещё титул заместителя, и некоторые люди свыше его недолюбливают. В прошлый раз, когда он убил того старика из Центральной военной комиссии, кто-то намеренно пытался от него избавиться. Кроме того, третье воплощение Минвана чуть не уничтожило половину Пекина…»
Чжоу Хуэй с любопытством спросил: «Если фамилия не Юй, то слово „почти“ следует опустить, хорошо? А что дальше?»
«Что ж, политическая борьба действительно жестока и сложна, — сказала Ли Ху. — Сейчас ситуация такова, что, чтобы получить свою долю особого наказания, высокопоставленные чиновники преследуют Юй Цзинчжуна и пытаются его уничтожить. На этот раз они просто сбросили туда так называемого директора по фамилии Чжао, который вступил в должность вчера…»
Мимо проходило несколько человек, пришедших по делам, и Ли Ху тут же замолчал и ничего не сказал.
После того, как эти люди прошли мимо, Чжан Шунь с любопытством спросил: «Вы вступили в должность вчера, как же вы сегодня столько всего узнали?»
Ли Ху застенчиво покачала бедрами: «У меня много любовников-мужчин, от Центральной военной комиссии до Всекитайского собрания народных представителей. Фу, не хочу слушать об этих пустяках… Все они упорно пытаются мне угодить, это так раздражает».
Каждый: "………………"
Чжан Шунь быстро выдернул руку и спрятался за Чу Хэ, дрожа от страха.
«Что ты там делаешь?» Неподалеку, у двери конференц-зала, стоял Юй Цзинчжун с сигаретой в зубах и планшетным компьютером между ног и непонятно спросил: «Все здесь, почему ты не заходишь? Ты на совещании?»
Лицо Юй Цзинчжуна оставалось обычным, без каких-либо признаков отклонения от нормы, но для окружающих его речь и поведение казались ничем не примечательными, натянутая улыбка; три глубокие морщины на лбу намекали на душевные терзания; белый дым от сигареты окутывал его это признак невыносимой боли…
Все вошли в конференц-зал со смешанными чувствами, отодвинули стулья и беспорядочно расселись. Юй Цзинчжун, не поднимая глаз, подключил планшет к проектору и сказал: «Я собрал вас всех сегодня здесь, потому что в Управлении по особым делам возникла беспрецедентная чрезвычайная ситуация. Это крайне серьезно, и мы должны сделать все возможное, чтобы спасти ситуацию…»
Ли Ху первым заговорил: «Заместитель Юй! Мы все вас поддерживаем!»
Чжан Шунь тут же поддержал его: «Все на вашей стороне, директор Юй!»
Чжоу Хуэй холодно сказал: «Больше слов не нужно, просто убей этого парня по фамилии Чжао, и дело будет решено».
Окружающая толпа с энтузиазмом согласилась, и даже Чу Хэ выразил свое молчаливое согласие уклончивым выражением лица.
Однако Юй Цзинчжун уставился на группу людей, на его лице читалось полное недоумение: «Вы… что вы сказали? Кого вы собираетесь убить?»
«Убей этого ублюдка Чжао! Я сам разберусь с телом!» Ситу Хоу Сан распахнул дверь и вошел. Его руки, шея и большая часть лица были обмотаны бинтами, но шарф Hermès, мужские часы Van Cleef & Arpels и очки в золотой оправе, марку которых уже невозможно было различить, все еще блестели, демонстрируя его неизменно экстравагантный стиль: «— Гарантирую, ни единого кусочка мяса не останется, чисто, удобно и без следов. Профессиональное качество доказывает все!»
Толпа хвалила Ситу Хоу за то, что он боролся, несмотря на травмы, и ликование превратилось в море радости.
"...Что... о чём вы все думаете?" Только губы Юй Цзинчжуна дрогнули, и одним движением руки на экране появилось изображение командира команды У:
«Я говорю о чрезвычайной ситуации, заключающейся в том, что руководитель группы У пропал без вести по пути в Бюро национальной безопасности!»
***
Руководителю отряда У, полное имя которого У Бэй, в этом году исполняется тридцать три года. До того, как ему исполнилось тридцать, он «занимался мелким бизнесом» на северо-востоке Китая. Он часто приезжал и уезжал на более чем дюжине бронированных автомобилей. Его подчиненные носили оружие, когда шли по улицам. Они были свирепы, как волки и тигры, и даже призраки боялись их. В его юрисдикции беспрепятственно разгуливали бандиты и хулиганы, преступный мир был полностью искоренен, и всякая криминальная деятельность исчезла. Даже владельцы баров, нанимавшие русских девушек для танцев на своих бёдрах, сетовали на свою непрозрачность, просто потому, что этот человек был самым крупным гангстером в округе. Причина высокомерия человека по фамилии У заключается в том, что три года назад он вступил в Шестую группу национальной безопасности и, имея за плечами опыт работы государственным служащим, стал лидером банды на северо-востоке страны. — Этот портрет персонажа неточен, — сказал Ли Ху Чжан Шуню. — Ты никогда не встречал У Лао Эра даже своего брата. Когда он пришел в Бюро национальной безопасности, твой брат все еще скрывался в городе H. А У Бэй... ну, он не просто обычный главарь банды в традиционном понимании, он... Ли Ху сложила руки на груди, ее глаза сверкали девичьим блеском: «Он мужчина с романтическим духом, меланхоличным темпераментом, который стремится к поэзии, любви и далеким местам! Нет, мы не можем использовать слово «мужчина», чтобы опорочить его; он всегда останется парнем с северо-востока с глазами, сияющими, как небо, и сердцем, закаленным льдом и снегом!» «…»— «Тогда как же исчез этот мальчик из Северо-Восточного Китая?»—спросил Чжан Шунь. Юй Цзинчжун вздохнул, переключил изображение, и на экране появилась извилистая линия Тибетской железной дороги на карте Китая. «Время от времени У Бэй отправляется в путешествие по пустыне или в заснеженные горы, чтобы очистить свою душу». Выражение лица Юй Цзинчжуна, когда он это говорил, было особенно неописуемым. Он сделал паузу и продолжил: «Некоторое время назад У Бэй отправился покорять Эверест. По совпадению, Непал вернул нам партию снаряжения, поэтому я попросил его привезти в Пекин по пути…» Он указал на точку на железнодорожной линии с помощью инфракрасного пера: «Четыре дня назад, забрав своё снаряжение, он взял четырёх членов второй группы и сел на старый поезд под номером K7350 в местечке под названием Лухуцуо. Это последнее место, где, как нам известно, появился У Бэй. В тот же день группа сепаратистов, несших флаг Снежного Льва, устроила беспорядки в поезде, после чего поезд бесследно исчез». Чжан Шуньци воскликнул: «Поезд пропал?!» «Да, поезд K7350 не достиг пункта назначения; он скрылся в равнине». Юй Цзинчжун отложил инфракрасную ручку и уже собирался что-то сказать, когда дверь внезапно распахнулась. В комнату вошел невысокий пузатый мужчина лет пятидесяти с улыбкой, неся термос. За ним следовал Шэнь Вантяньси, выглядевший недовольным. «Почему вы приехали только сейчас?» Юй Цзинчжун с некоторым удивлением посмотрел на Шэньвань Тяньси, затем окликнул его и представил всем: «Это директор Чжао Юн, руководитель подразделения, специально назначенный вышестоящим руководством для более эффективного управления нашей работой. Он вступил в должность только вчера…» Все смотрели на «директора Чжао» со сложными выражениями лиц, но никто не произнес ни слова. Шэнь Ваньтянь подбежал к Чу Хэ и Чжоу Хуэй, выдвинул стул и с грохотом поставил его на стол. Поскольку они кормили его несколько дней, когда он был маленьким, на него странно посмотрели. Спустя некоторое время Чжоу Хуэй тихо спросил: «Что случилось, Пятый брат? Кто тебя обижал?» Шэнь Ваньтянь с горечью сказал: «Они все меня запугивают! Они думают, что я причастен к угону машины!» Директор Чжао с улыбкой подошел к передней части зала, бесцеремонно отодвинул основное сиденье и сел, поставив рядом термос. Выражение его лица, казалось, было притворным, будто он был безразличен и равнодушен, зная, что за ним наблюдают. Проблема заключалась в том, что он не знал, что все эти взгляды на самом деле были прикованы к куску мяса на тарелке Ситу Хоу. Юй Цзинчжун поднял руку, чтобы прикрыть лоб. «Извините, я прервал вашу встречу». Директор Чжао кашлянул, сделал глоток чая, чтобы смочить горло, и сдержанно улыбнулся: «Меня зовут Чжао Юн, «Юн» в значении «умеренность». Мы, китайцы, ценим умеренность во всем, и только мелочные люди идут против неё. Умеренность мелочного человека также является признаком его несдержанности; поэтому безрассудные действия недопустимы. Все должно делаться по правилам, ибо без правил ничего нельзя достичь…» Чжан Шунь сказал: «Черт, откуда взялся этот дядя? Это совершенно не похоже на правду». Ли Ху сердито возразила: «Судьба У Лао Эра неизвестна! Что он здесь делает, мешает нам?» «…До моего приезда сюда я слышал, что в Специальном отделе небрежный стиль работы, сотрудники приходят и уходят легкомысленно и им не хватает того духа, которым должны обладать наши государственные чиновники, конечно, это не критика. Я понимаю рабочие привычки некоторых товарищей, ах, это трудно изменить, но это неважно, мы можем действовать постепенно, совершенствоваться понемногу каждый день и постепенно изменить нынешнюю ситуацию, когда у Специального отдела нет центральной идеи или основной программы…» "...Точно так же, как и в случае с захватом поезда", - наконец сменил тему директор Чжао, вернувшись к основной теме совещания, и его тон внезапно стал серьезным и торжественным: «Что касается захвата поезда, мы должны прежде всего определить его характер. Это злонамеренный акт, совершенный некоторыми религиозными фанатиками с корыстными мотивами в Тибете, использующими насилие и кровопролитие для разжигания розни и вражды среди населения! Это нарушает наши последовательные методы управления в районах проживания этнических меньшинств! Теперь, когда мы определили характер этого инцидента, будут предприняты следующие действия…» Директор Чжао с улыбкой повернулся к Юй Цзинчжуну и собирался что-то сказать, но заместитель директора Юй тут же прервал его: «Для следующих методов работы по-прежнему требуются конкретные указания директора Чжао». Директор Чжао на мгновение заметно задохнулся, но его круглое лицо продолжало улыбаться: «Ну... конечно, прежде всего, мы должны решительно осудить это поведение, которое причинило огромный ущерб жизни и имуществу людей...» Юй Цзинчжун решительно согласился: «Это совершенно логично!» «Что ж… чтобы успокоить общественность и сохранить существующее равновесие и единство, мы не можем слишком широко освещать этот инцидент, чтобы избежать чрезмерной интерпретации и сенсационализации со стороны лиц с корыстными мотивами, а также чтобы предотвратить вмешательство некоторых смутьянов в нашу работу посредством своих высказываний…» «Так что же вы имеете в виду?» — тут же спросил Юй Цзинчжун. Он ловко переложил на себя вину, которую пытался возложить на него директор Чжао. Однако последний не ожидал, что кажущийся мягким Юй Цзинчжун окажется таким хитрым. Его глаза сузились до щелей, он быстро заморгал, несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем его внезапно осенила идея: «Точно! Тогда начнётся расследование, тайное расследование, после захвата поезда они обязательно предъявят нам требования. Нам нужно просто дождаться, пока угонщики сами к нам придут, и одновременно связаться с местной полицией, чтобы провести тщательный обыск вдоль железнодорожной линии…» «Но, — с сомнением спросил Юй Цзинчжун, — прошло уже четыре дня, а другая сторона так и не связалась с нами». Чжоу Хуэй усмехнулся, и он, вместе с Ситу и Ли Ху, прикрыли рты и одновременно отвернулись. «Верно, грабители не связывались с нами уже четыре дня, а это значит… значит…» — взгляд директора Чжао метнулся по сторонам, и он быстро добавил: «Это значит, что они пытаются шантажировать правительство и посеять панику и хаос! В таких обстоятельствах мы должны сохранять спокойствие, попытаться связаться с местной полицией и помнить о необходимости держать их под строгим контролем. Мы ни в коем случае не должны разглашать никакую информацию…» Юй Цзинчжун вздохнул, встал и пошёл вслед за директором Чжао. Директор Чжао все еще давал свои красноречивые указания, когда внезапно Юй Цзинчжун протянул руку и ущипнул его за толстый затылок. В одно мгновение взгляд директора Чжао потускнел, выражение его лица стало бесстрастным, и через две секунды он с глухим стуком рухнул на стол.***
«Они сказали, что являются высокопоставленными руководителями Бюро общественной безопасности, я думал, что это какие-то влиятельные фигуры», — вздохнул заместитель Юй, возвращаясь на свое место и снова подключая проектор. — «Я думал, что если кто-то действительно сможет взять все под свой контроль, я избавлюсь от этого бардака и займусь своей работой как следует… Вздох, мне действительно не стоило переоценивать возможности этих людей». Он поднял глаза и увидел, что все смотрят на него со смесью жалости и эмоций. "--В чем дело?" Юй был совершенно ошеломлен, но тут увидел, как Чжоу Хуэй протянул руку и крепко похлопал его по плечу. Затем подошел Ситу, потом Чжан Шунь, а затем Ли Ху, который, похлопывая его, еще и покачивал грудью, восклицая с бесконечным 感慨 (gǎnkǎi, глубоким чувством/размышлением): «Брат Цзин, ты так долго играл роль наседки, что я почти забыл, что ты на самом деле не никчемный человек…» «Что ты о себе думаешь?! — рявкнул Юй Цзинчжун. — Я сам принял меры только потому, что боялся, что ты его съешь!» Юй Цзинчжун и понятия не имел, что в глазах этих людей он был хрупким цветком, потрепанным судьбой и нуждающимся в защите и лучше бы он этого не знал, ведь даже Янь Ланьюй, прекрасная лампа, которую мог опрокинуть ветер, был всеми признан как один из бойцов. Он продолжал указывать на карту тибетской железнодорожной линии инфракрасным пером и говорил: «Мы должны немедленно отправить людей на поиски места исчезновения поезда и одновременно развернуть полномасштабную оборону по всему Тибетскому региону. Поезд не может просто так исчезнуть в железнодорожной сети, чтобы никто этого не заметил. Либо внезапно открылся временной туннель, либо земля обвалилась, и поезд упал. Короче говоря, если что-то случится, обязательно останутся следы, как вы думаете?» Он кивнул Чжоу Хуэю, который удобно расположился на плече Чу Хэ, рассматривал карту и спрашивал: «Кого вы хотите отправить?» Это хороший вопрос. Немного подумав, заместитель Юй сказал: «На этот раз беспорядки произошли в тибетском районе. Парень по фамилии Чжао хочет использовать расследование Небесного управления, чтобы отомстить мне, поэтому Небесное управление не может уйти. Пекину нужно достаточно людских ресурсов для защиты оборонительного периметра столицы, поэтому Чжоу Хуэй тоже не может уехать. Ситу ранен, поэтому лучше, если он не будет совершать дальние поездки в ближайшее время…» Он сделал паузу, затем вопросительно посмотрел на Чу Хэ: «Использование панцирей черепах для определения географического местоположения и отслеживания конкретных целей в девяти небесах и десяти землях, вот в чем ваша специализация… Почему бы вам не взять Чжан Шуня и Лао Лю в путешествие?» Чу Хэ перевел взгляд на Чжоу Хуэя, стоявшего рядом с ним. И действительно, в следующую секунду Чжоу Хуэй прикрыл рот кулаком и кашлянул: «Пусть Девятихвостый Лис отвезет Чжан Шуня в Пекин. Мы с Фэн Сы поедем туда». Сочетание Девятихвостого Лиса, Чжан Шуня и Шэнь Ваньтяньси оказалось вполне способным удержать тыл. Как раз когда Юй Цзинчжун колебался, соглашаться ли ему, Чу Хэ внезапно заявил: «Нет, я хочу взять с собой Чжан Шуня». Все присутствующие были в шоке, и даже сам Чжан Шунь не мог поверить своим ушам: "...Брат, ты на этот раз не собираешься меня бросить?!" Чу Хэ ничего не ответил, но Чжоу Хуэй лениво вмешался: «Зачем ты взял с собой зятя? На Тибетском плато разреженный воздух; что, если он там переутомится и не сможет вернуться...» Чу Хэ внезапно повернул голову и встретился взглядом с Чжоу Хуэем. Внешне Чжоу Хуэй кажется ленивым и несерьезным, с красивым лицом и легкомысленным нравом, но только те, кто знает его лучше всего, могут заметить, что, произнося эти слова, в его глазах отчетливо вспыхивает холодный, расчетливый свет. Однако Чу Хэ остался невозмутимым и, не отступая, встретил его взгляд. В их глазах было что-то непонятное, что-то, что знали только они сами. Спустя долгое время Чжоу Хуэй наконец отвел взгляд, коротко рассмеялся, небрежно взял ручку и начал с ней возиться: «—Если хочешь взять, бери. Вздох... бедный зять, сколько же родиолы розовой тебе придется выпить, чтобы добраться до Тибета...»***
После внутреннего обсуждения Юй Цзинчжун не высказал особого мнения, и в состав команды вошли ХоуСан, Цзювэйху и Шэнь Вантяньси; в тибетскую поисково-спасательную группу вошли бывшая супружеская пара и их зять. Выходя из конференц-зала, Чжан Шунь помог Юй Цзинчжуну вынести потерявшего сознание директора Чжао. Остальные шли впереди по двое и по трое. Чжоу Хуэй намеренно замедлил шаг, обернулся, посмотрел на Чу Хэ и улыбнулся: «Жена?» Его улыбка была глубокой и пленительной, но Чу Хэ настороженно остановился: "Что?" В коридоре напротив друг друга стояли Чжоу Хуэй и Чу Хэ. Последний был худым и осторожным, в то время как от первого исходила высокомерная и раскованная аура, с первого взгляда создававшая ощущение хаоса и гнета. Ли Ху, который был ближе всех, находился в нескольких шагах от них. Чжоу Хуэй наклонился к щеке Чу Хэ и с улыбкой прошептал: «Ты настоял на том, чтобы привести Чжан Шуня… потому что боялся, что я пошлю кого-нибудь в Пекин, чтобы он тайно убил его, верно?» Чу Хэ не ответил. «Ты действительно так переживаешь из-за выигрышей и проигрышей?» — с интересом спросил Чжоу Хуэй. «Ты даже кость отпустить не можешь?» Он внимательно наблюдал за выражением лица Чу Хэ и заметил, что его обычно спокойное лицо наконец-то претерпело едва уловимую перемену, словно на нем мелькнуло сложное и непонятное выражение, которое он не мог выразить словами. — Это не так, — наконец покачал он головой и сказал: — На самом деле все прямо противоположно тому, что ты предполагал…
