Фонарь: Отражение персиковых цветов/Цветущие персиковые деревья отражающиеся в фонаре./提灯映桃花/Lantern: Reflection of the Peach Blossoms

Позже Чжоу Хуэй понял, что именно Чу Хэ первым заметил эту аномалию. Чу Хэ сидел у железнодорожных путей, собирая вещи. Одна нога лениво ступала по каменистой земле. Через некоторое время он встал и ушел. Позже Чжоу Хуэй пошел справить нужду. С громким всплеском из-под обломков показался кроваво-красный глаз. Если бы Чу Хэ наступил на него ещё пару раз, подошвы его ботинок были бы покрыты кровью. Чжоу Хуэй не стал звать Чжан Шуня. Он быстро отодвинул завалы и голыми руками выкопал из замерзшей земли половину туши ламы. Это действительно была половина ламы. Всё тело было разорвано пополам от средней линии черепа вниз. Поперечный срез был неровным, искусно избегая внутренних органов, потому что все внутренние органы замерзли в брюшной полости из-за резкого падения температуры. Чжоу Хуэй присел на корточки на каменистом пляже и долго оглядывался по сторонам, а Чжан Шунь поддерживал брата, которого сильно рвало, и он даже говорить не мог. «Жена», — Чжоу Хуэй толкнул несчастного ламу рукой и, немного помедлив, добавил: «Есть, разрывая еду пополам, съедая половину и выбрасывая другую половину, откусывая живот, но не внутренние органы… это немного похоже на стиль нашего Да Мао…» Одной рукой поддерживая Чжан Шуня, которого сильно рвало, Чу Хэ перевернул ламу, чтобы внимательно его осмотреть. Спустя мгновение он сказал: «Это очень похоже на след от зуба Мо Хэ». "Черт, это вообще заметно?!" — подумал про себя Чжоу Хуэй. — "Ты действительно заслуживаешь быть одним из десяти лучших матерей, изменивших мир", — но сдержался и ничего не сказал. Он протянул руку и снял с шеи ламы потрепанный кусок сине-белой ткани. Ткань была испачкана кровью, а рисунок был настолько размытым, что его было трудно разглядеть. Чжоу Хуэй долго рассматривал его, прежде чем узнал: «Эй, это же флаг Снежного Льва?» Он и Чу Хэ обменялись взглядами, а затем посмотрели на пустые железнодорожные пути. «Это… это, должно быть, какой-то сепаратист-бунтовщик в поезде», — недоверчиво сказал Чжоу Хуэй. «Он случайно столкнулся с Мо Хэ, который ехал в том же поезде, во время захвата, и этот несчастный парень просто съел его…» В их головах одновременно промелькнула похожая картина: в поезде раздались выстрелы, повсюду валила кровь и мясо, а сильный запах свежей еды разбудил вечно голодного Мо Хэ, наконец, Павлиний Король больше не мог сдерживаться, и когда слепой разбойник бросился к нему и направил пистолет ему в голову, он вдруг ухмыльнулся, обнажив острые зубы, испачканные кровью… «Э-э… ​​ну», — слабо спросил Чжан Шунь, вытирая рот, — «Разве руководитель группы У тоже не был в вагоне?» Чжоу Хуэй: «...» Чу Хэ: «...» Выражения лиц обоих супругов помрачнели. «В конце концов, У Бэй лидер группы…» Объяснение Чжоу Хуэя прозвучало слабо и неубедительно даже для него самого. Как раз когда он начал думать о том, как поступить, если Мо Хэ съест У Бэя, Чу Хэ внезапно указал на шею ламы: «Подождите, это же Великая Золотая Печать Гаруды». Чжоу Хуэй опустил взгляд. На шее трупа, только что накрытого флагом Снежного Льва, был сложный золотой санскритский символ, теперь очень размытый среди обугленной плоти, но все еще отчетливо узнаваемый как уникальный знак Гаруды. "..." Чжоу Хуэй был теперь по-настоящему озадачен: "Как так получилось, что Гаруда тоже в вагоне?!" Уже само по себе появление Мо Хэ в мире людей из моря крови было необычным. Что же произошло, когда Гаруда внезапно спустился с заснеженной горы, где он сотни лет практиковал медитацию, и даже сел в тот же поезд, покидающий Тибет, что и Мо Хэ? Может быть, тот хотел что-то обсудить с Гарудой? Но что именно? Может быть, Мо Хэ больше не удовлетворен ограниченной территорией Кровавого Моря и хочет найти своего младшего брата, чтобы тот помог ему убить Повелителя Демонов, захватить Ад и превратиться в Короля Демонов-Павлина богатого и красивого мужчину, который станет императором Клана Асуров, объединив четыре злых царства на тысячи лет? Первой реакцией Чжоу Хуэя было то, что это смешно, но потом он понял, что, учитывая характер Мо Хэ, он действительно мог бы это сделать. Он просто не понимал, зачем двум братьям нужно ехать на поезде в Царство Демонов. Может ли этот поезд пройти через туннель времени? Чжоу Хуэй и не подозревал, что Чу Хэ пристально смотрел на Золотую Печать, слегка расширив зрачки в глубине глаз. Он вспомнил еще более ужасающую возможность… Если Мо Хэ обнаружит, что утратил свой божественный статус, он обязательно попытается найти способ его восстановить. Однако простое поедание людей не сможет эффективно замедлить его упадок. Он будет вести себя как человек с лейкемией, нуждающийся в пересадке костного мозга, сначала ища похожие божественные качества у близких родственников, а затем украв их. Вернувшись в пещеры города H, именно из-за этого беспокойства он отказался рассказать Мо Хэ, почему ему не позволяют покинуть пещеры. Однако, наихудший сценарий, наконец, сбылся. К счастью, поскольку золотая печать Гаруды всё ещё на месте, это означает, что божественный статус Гаруды временно сохранился в нём; в противном случае вместо неё появилась бы печать Царя Павлинов. Чу Хэ почти незаметно вздохнул с облегчением, ненадолго закрыл глаза, а когда открыл их снова, увидел, что Чжоу Хуэй пристально смотрит ему в лицо. "……В чем дело?" Взгляд Чжоу Хуэя был проницательным и аналитическим. Спустя мгновение он сказал: «Ничего… Ты только что выглядел неважно. Ты устал?» Чу Хэ тут же отвел взгляд и небрежно заметил: «Хм, немного… я просто хотел узнать, почему тело было зарыто в мерзлую землю? Если Гаруда мешал Мо Хэ пожирать людей, то даже если бы началась драка и поезд был уничтожен, тело все равно отнесло бы далеко взрывной волной, верно?» Однако Чжоу Хуэй заявил: «Существует предположение, что такая ситуация возможна». Чу Хэ и Чжан Шунь оба посмотрели на него. Чжоу Хуэй пожал плечами: «У меня были подозрения, когда мы не могли найти никаких следов пропавшего поезда в течение последних двух дней, но тогда я не мог быть уверен, потому что У Бэй в одиночку не мог допустить такой возможности а сила Мо Хэ и Гаруды необычайна. Если мощность, возникающая при их столкновении, достаточно велика, это может вызвать пространственное искажение, в некотором смысле, приводя к случайному перемещению по Шести Путям…» «Весь поезд может отправиться в ад, царство голодных призраков, царство животных или даже небесное царство горы Сумеру. Тела, появившиеся под вечной мерзлотой, возможно, появились из-за того, что их с силой выбросило из окон во время пространственного искажения, а отметки Гаруды на них могут быть реакцией в чрезвычайной ситуации, попыткой максимально направить поисково-спасательные работы». «Теперь нам нужно копать вниз», — сказал Чжоу Хуэй, повернувшись к яме, где только что было обнаружено тело. «Под обломками могут быть и другие тела, и более глубокие энергетические линии. Поезд телепортировался после того, как вошел в землю. Как только мы докопаемся до последнего места, где поезд находился перед тем, как исчезнуть в центре земли, мы сможем следовать подсказкам, чтобы найти следующее случайное место телепортации в пределах Девяти Небес и Десяти Земель…»

***

Чжоу Хуэй действовал незамедлительно, снял ветровку и остался только в черном жилете, обнажив свои сильные и подтянутые мышцы верхней части тела, и начал добывать большое количество камней. Одним ударом ладони он мог поднять сотни килограммов щебня, взмахнуть им в воздух и швырнуть далеко в центр реки Лхаса, словно ливень из камней, с оглушительным грохотом, эхом разносившимся по воздуху. Чжан Шунь закрыл уши и спрятался за холмом, стараясь избежать попадания под щебень, и изо всех сил крикнул Чу Хэ: «Этот Чжоу просто потрясающий! Почему бы ему не пойти в Ланьсянское профессиональное училище и не научиться управлять экскаватором?!» С другой стороны склона холма раздался громкий крик Чжоу Хуэя: «Я тебя слышал, ублюдок!» С громким грохотом обрушившаяся земля вызвала обрушение большого участка железнодорожных путей. К счастью, поезд удалось остановить; в противном случае, если бы он достиг окрестностей горы, это обернулось бы катастрофой с человеческими жертвами. «Жена!» — крикнул Чжоу Хуэй. — «Жена, выйди и посмотри на мертвеца!» Чу Хэ несколькими быстрыми прыжками взобрался на склон холма и ловко скатился вниз. Чжан Шунь следовал за ним, неуверенно покачиваясь. Он только достиг вершины холма, когда посмотрел вниз и замер. Чжоу Хуэй почти полностью разрыл каменистый пляж, обнажив огромные камни в мерзлой земле, внутри которых беспорядочно лежали трупы лам в красных одеждах, в основном комки раздробленной и отвратительной плоти и крови. Более чем в десяти метрах под землей в вечной мерзлоте вырисовываются черные подземные каменные горы: подземные ветви Снежной горы Ванцзя, которые вдавливались в толстый слой вечной мерзлоты на протяжении тысячелетий. Черные скалы испещрены бесчисленными огромными трещинами, похожими на паутину, которые, расходясь, сходятся в огромный горный перевал в глубине горы. За горным перевалом были разбросаны бесчисленные железные пластины и подшипники, а также разбитые на куски семиспицевые колеса. —Мо Хэ поехал на поезде в подземную пещеру. Чжоу Хуэй пробормотал: «Черт... этот парень слишком хорош в играх». Он повернулся, чтобы посмотреть на Чу Хэ, и их взгляды встретились в воздухе. «Спускайтесь вниз», — сказал Чу Хэ спустя мгновение. «Давайте найдем последнее место перед телепортацией поезда». Он соскользнул вниз по огромной каменной яме, избегая выступающих острых камней, и через несколько секунд достиг дна. Встав на черный камень, он обернулся и посмотрел на Чжоу Хуэя. В глазах Чжоу Хуэя вспыхнул сложный свет. Спустя долгое время он сказал: «Должен напомнить вам, что если нас телепортируют, то следующим пунктом назначения, скорее всего, окажется один из четырёх злых путей случайным образом; а золотое кольцо на твоём позвоночнике сковано запретным заклинанием. Как только ты пересечёшь черту человеческой границы, твоё физическое тело будет разорвано на куски…» «Разве души больше нет? Она может просто переродиться через Шесть Путей Перерождения и стать человеком», небрежно сказал Чу Хэ, затем увидел, как лицо Чжоу Хуэя побледнело, и тут же кое-что понял: «…Я просто пошутил». Чжоу Хуэй пристально смотрел на него, его взгляд был леденящим. Чу Хэ инстинктивно сделал полшага назад. Неподалеку от него Чжан Шунь, пошатываясь, спустился по стене каменной ямы и безучастно смотрел на них. Холодный ветер завывал над замёрзшими равнинами, его скорбный звук эхом разносился по суровым расщелинам горных скал. Чжоу Хуэй долго смотрел на Чу Хэ, прежде чем тихо сказать: «Ты знаешь мой характер... В следующий раз не поднимай передо мной такие темы, где легко размазать кровь и жестокость». Чу Хэ опустил глаза. «Я просто пошутил», — сказал он спустя некоторое время. «Если я найду точку телепортации, я останусь в мире людей». Чжоу Хуэй слегка приподнял уголки губ, но в его улыбке не было настоящей радости. Спустя долгое время он обернулся, заглянул в продуваемую ветром подземную пещеру и жестом подозвал Чжан Шуня собрать припасы и подготовиться к спуску в пещеру для поисково-спасательной операции.

***

Горная расщелина, достаточно широкая, чтобы в неё мог врезаться поезд, была довольно просторной. Хотя дорога была неровной, подниматься по ней было не слишком сложно. Всего через несколько минут стало невероятно темно и холодно. Пуховая куртка Чжан Шуня на флисовой подкладке уже не выдерживала, поэтому Чжоу Хуэй был вынужден снять свою куртку и надеть на него ещё один слой одежды. Вокруг была кромешная тьма, настолько кромешная, что не было видно собственной руки перед лицом; даже свет от налобных фонарей не проникал далеко. Чжоу Хуэй шел впереди с крюком, Чжан Шунь держался за альпинистскую веревку посередине, а Чу Хэ замыкал группу. На одном участке тропа вела прямо вниз, и Чжоу Хуэй спрыгнул вниз, подтягиваясь и спускаясь вместе с Чу Хэ на веревке. Им с большим трудом удалось спустить Чжан Шуня вниз понемногу, используя альпинистскую веревку. Чжан Шунь, приземлившись, сильно задрожал, топнул ногами, почти онемевшими от холода, и, выдыхая теплый воздух, спросил: «Как далеко мы от земли?» Чу Хэ спустился с неба, плавно приземлился и, поднявшись, хлопнул в ладоши. Чжоу Хуэй пренебрежительно заметил: «Всего пятьдесят метров, зять. Если перевести это в артиллерийский огонь, то это всего лишь полвыстрела… Ты обычно стреляешь только половиной выстрела, когда используешь артиллерию? Тебе будет трудно найти жену, если ты будешь так делать…» У Чжан Шуня дернулся лоб. Он увидел, как Чжоу Хуэй самодовольно обернулся и сказал: «Да ладно, здесь подземная река. Мы почти на месте». Даже без его слов, звук воды уже был очень отчётлив. Обугленные обломки поезда, разбросанные по земле, тянулись, словно длинная дорога, уходящая в темноту и ведущая прямо к этой подземной реке, которая чудесным образом протекает через Снежную гору Ванцзя в Тибете; извилистая река внезапно расширяется, а затем резко сужается, устремляясь к далеким, суровым горам. «Это приток реки Лхаса. Она уходит под землю по пути в Нагчу. Если бы она не переставала течь, то могла бы протянуться до самого Ордоса или Северо-Китайской равнины», — объяснил Чу Хэ, включив свой фонарик с «волчьим глазом», Чжан Шуню, который восхищался рекой. — «Каждый год в Тибете тает много снега и льда, и вода просачивается на север через поверхность. Перепад высот этой реки может составлять несколько километров или даже десятки километров… Если не сможешь удержаться, можно подняться наверх». «Нет, нет, — Чжан Шунь махнул рукой, изумлённо стоя на берегу реки, — пейзажи здесь поистине потрясающие!» Чу Хэ молча улыбнулся: «—Восемнадцать уровней ада еще более впечатляющи…» Чжан Шунь не расслышал: "Что ты сказал?" Чу Хэ поднял руку, чтобы остановить его, но Чжоу Хуэй внезапно крикнул неподалеку: «Четвертый брат! Иди сюда, мы нашли поезд!» Чу Хэ подошёл и посветил на него фонариком с волчьим глазом, отчего тот на мгновение опешил. В огромном подземном пространстве половина локомотива резко стояла у подземной реки, словно свирепый и ужасающий зверь в темноте, его форма была искажена и деформирована сильным сжатием пространства. За локомотивом находилось несколько вагонов, полностью искорёженных и превратившихся в массивные, похожие на винты обломки металла. Бесчисленные подшипники, колёса и корпуса вагонов, обугленные дочерна от огня, были беспорядочно свалены у склона горы. «Здесь мы вошли в пространственный разрыв, но, к сожалению, только наполовину; вторая половина застряла здесь». Чжоу Хуэй забрался на капот машины, подсветил фонариком потрескавшуюся металлическую крышу и пробормотал: «Черт, прочность этого капота действительно впечатляет. Если бы это была Honda, она бы разлетелась вдребезги под действием силы пространственного сжатия…» Чу Хэ крикнул снизу: «Осторожно!» "Да, я знаю-" Голос Чжоу Хуэя резко оборвался. С помощью фонарика он увидел человека, похожего на водителя, сидящего перед приборной панелью с окровавленным лицом. Человек был одет в черный плащ и уже потерял сознание. «О боже мой!» — воскликнул Чжоу Хуэй с удивлением. — «Мы нашли это!» Он повернулся и помахал рукой лежащей на земле Чу Хэ, сказав: «Дорогой! Не подходи сюда, здесь грязно. Скажи своему глупому зятю, чтобы он помог мне вытащить моего младшего брата!»

***

Тем временем, в Царстве Ада, в Море Крови. Небо кроваво-красное. Возможно, изначально оно не было такого цвета, но над морем круглый год оно окутано красным дымом, что придает ему мрачный и ужасающий вид, словно оно может в любой момент расколоться, из трещин вытекал проливной кровавый дождь. Девятиглавый младенец пронесся по небу, издав пронзительный крик. Кроваво-красное море бушевало и ревело, его брызги несли бесчисленные гниющие трупы, которые затем выползали из воды густые полчища низкоуровневых демонов, жадно разрывали и пожирали их. Маленькие чудовища взбирались на скалу у моря, гоняясь и кусая друг друга, с любопытством разглядывая полулокомотив, внезапно появившийся на вершине скалы, и скаля клыки на этого незнакомого стального гиганта. Но затем фигура, сидящая на крыше машины, пошевелилась, опустила голову и показала красивое, но равнодушное лицо. Маленькие чудовища закричали от ужаса и тут же разбежались. В самом низу автомобиля Гаруда, застонав, упал на землю, а затем открыл глаза. Его взгляд был рассеянным, и потребовалось много времени, чтобы он постепенно сфокусировался. Тупая боль медленно распространялась по всем нервам его тела. Если бы кто-нибудь стал свидетелем этой сцены, это было бы поистине ужасающее зрелище. Всё тело Гаруды было прижато к земле локомотивом, его тело и руки были изуродованы кровью и внутренностями, ноги застряли в обрушившемся вагоне, а одна из его икр была пронзена длинным стальным прутом и прочно прижата к скале. "Ты проснулся?" — Мо Хэ высунул голову из-под потолка вагона и посмотрел на него сверху вниз. Гаруда попытался поднять тяжелый поезд, давивший на него, но несколько раз потерпел неудачу и, задыхаясь, сдался. «…Пойдем». Он некоторое время лежал на земле, а затем вдруг сказал… "Что ты делаешь?" "Приди и прими моё божественность! Разве всё это не ради этой цели?" Два брата долго смотрели друг на друга. Гаруда слегка улыбнулся, и эта улыбка, залитая кровью, выглядела очень умиротворенной. «Я больше не хочу этого видеть: отцы и сыновья убивают друг друга, семьи разрушаются, люди скитаются сотни лет, все полны ненависти и обиды... Я просто хочу, чтобы все жили мирно. Так что, если хочешь, прими мою божественность, я все равно не смогу ей сопротивляться». Мо Хэ повернул голову и посмотрел на него на фоне кроваво-красного неба, его глаза были полны невинной наивности. Спустя долгое время он наконец-то двинулся с места. Как раз когда Гаруда подумал, что тот собирается спрыгнуть и атаковать, он просто удобно пересел. «Я не хочу», — сказал он. "……Что?" «Я никогда не собирался присваивать себе твой божественный статус». Мо рассмеялся, едва скрывая удивление Гаруды; его лицо было очаровательным, хотя в его улыбке читалось озорное торжество. «Когда я сбежал из Пещеры Подавленных Демонов, моя мать изо всех сил пыталась меня остановить, но не хотела говорить, почему. В то время я был ослеплен гневом и завистью, поэтому не стал всерьез задумываться о причинах ее иррационального поведения… Только когда я спустился в Кровавое Море и вдруг обнаружил, что постепенно слабею со временем, я понял, что моя божественность исчезла. Только тогда я понял, почему моя мать не хотела говорить мне правду». «Он боялся, что я приду тебя искать. Он боялся, что после Тунфо я совершу тяжкое преступление братоубийства. Он не хотел видеть, как его двое детей дерутся и убивают друг друга». Гаруда выглядел задумчивым, и тут Мо Хэ медленно произнёс: «Если это то, чего он хочет, то… если я отниму у тебя божественность, мама будет очень-очень опечалена. Я не хочу, чтобы единственный человек в мире, который меня любит, снова показал такое печальное выражение лица…» После долгого молчания Гаруда внезапно заговорил, его тон слегка смягчился: «Тогда зачем ты всё это придумал?» «Что именно придумал?» — лукаво спросил Мо Хэ. «Не притворяйся дураком. Мы сражались на леднике семь дней и семь ночей, не разрывая пространство на части, так почему же весь поезд рухнул в ад только потому, что я на мгновение тебя заблокировал? Ты, должно быть, заранее вмешался в железнодорожные пути!» «О, ты даже это заметил», — Мо поднял бровь и сказал: «Это долгая история, все началось с того, что я решил не красть твою божественность… После того, как я принял это решение, я начал искать в четырех злых мирах людей, чья божественность была бы подобна моей, потому что я мог бы поглотить божественность таких людей…» Гаруда не удержался и перебил: «Есть ли боги в четырёх злых мирах?» «Если ты уродлив, тебе бы побольше учиться, младший брат», — лениво сказал Мо Хэ. «Все великие асуры обладают божественным статусом. Асуры повсюду, а их божественный статус ниже, чем у собаки. Ты слишком мало видел человеческого мира». Гаруда: "..." «Я долго искал, но ничего не нашел. В конце концов, в Девяти Небесах и Десяти Землях очень мало людей, похожих на меня по божественности как на Светлого Короля. Когда-то я уже потерял надежду, но недавно меня внезапно осенило. После тщательного изучения различных нелогичных и необъяснимых поступков Феникса за эти годы, таких как его внезапное предательство Чжоу Хуэя и падение на Четыре Злых Пути… у меня наконец-то появилось очень смутное, но весьма вероятное предположение». Мо Хэ помолчал, затем Гаруда с сомнением спросил: «Ты нашёл медиума, способного даровать тебе божественность?» «Я не уверен, — сказал Мо Хэ, — поэтому я придумал план похитить тебя и увезти всех в Тибет, чтобы избавиться от ненужных людей и позволить Матери выйти из-под контроля и прийти в четыре злых мира, ведь если моя догадка верна, Мать обязательно придет, и на самом деле она уже пришла». Гаруда подумал про себя, что под «незнакомым человеком», должно быть, подразумевается его отец, но сейчас спрашивать было бессмысленно. Он вздохнул, снова попытался перевернуть переднюю часть машины, но не смог, и ему ничего не оставалось кроме как сдаться и лечь на спину на землю. «У меня остался последний вопрос…» — хрипло произнес он. «Неужели за твоим решением отправиться в заснеженные горы и сражаться со мной семь дней скрывался какой-то более глубокий смысл?» Мо Хэ спрыгнул с крыши поезда и встал рядом с Гарудой, поглаживая подбородок и наблюдая за жалким состоянием своего брата. «Нет, — небрежно ответил он, — это просто способ наладить контакт с людьми». Мо Хэ злобно усмехнулся, протянул руку и надавил на холодную металлическую переднюю часть локомотива, и через несколько секунд с громким хлопком опрокинул локомотив, превратившийся в огромный железный блок.

***

Снежная гора Ванцзя, подземная река. Чжан Шунь взломал деформированную дверцу машины, и Чжоу Хуэй вытащил оттуда У Бэя, всего в крови. Проверив его дыхание, они обнаружили, что он жив, и все вздохнули с облегчением. Состояние У Бэя было настолько тяжелым, что его было трудно переместить, поэтому Чу Хэ оказал ему первую помощь и ввел кардиостимулятор. Несколько часов спустя температура его тела постепенно нормализовалась, а пульс участился. После того, как Чжоу Хуэй несколько раз напоил его, У Бэй наконец слегка приоткрыл глаза: «Босс Чжоу…» Голос был настолько слабым, что его почти невозможно было расслышать. Чжоу Хуэй спросил: «Что случилось? Ты знаешь, кто был в том вагоне?» У Бэй слабо улыбнулся, закрыл глаза и замер. Неподалеку Чжан Шунь, дрожа от холода и с соплями по лицу, мастерил самодельные носилки, на которых можно было переносить людей. Чу Хэ кипятил для него воду, и из чайника поднимались клубы белого пара. Чжоу Хуэй сидел рядом с У Бэем, собирая вещи для обратной поездки, когда вдруг У Бэй снова открыл глаза и хрипло произнес: «Чжоу… Босс Чжоу, что-то не так с этими тибетцами… кхм-кхм-кхм-кхм!» У Бэй при каждом движении чувствовал вывихнутые ребра, кашлял кровью и изо рта шла пена, отчего Чжоу Хуэй недоверчиво покачал головой. Спустя долгое время он наконец отдышался, на мгновение уткнувшись в землю: "...Мы... в вагоне... с твоим сыном..." У него были разорваны мышцы горла, из-за чего голос был низким, хриплым и неразборчивым; издалека он становился едва слышным. Чжоу Хуэй поставил рюкзак и только наклонился, чтобы послушать, когда голос У Бэя внезапно оборвался. В следующую секунду У Бэй внезапно улыбнулся. —Его лицо мгновенно исказилось, словно сорвалась дешевая наклейка, обнажив его истинное лицо; затем он протянул руку, его пять пальцев были быстры, как ножи, и направился прямо к сердцу Чжоу Хуэя! Примечание автора: У Да Бэй, появляющийся в 44-й главе, это настоящий У Да Бэй! Это особое примечание, призванное избежать недоразумений, вызванных тем, что две главы были опубликованы не подряд.