Фонарь: Отражение персиковых цветов/Цветущие персиковые деревья отражающиеся в фонаре./提灯映桃花/Lantern: Reflection of the Peach Blossoms

Феникс резко сел, прищурился и уставился на Цзян Сань Ши Мин Ваня: — Ты здесь зачем? — Это вершина горы Сюэбао, в непосредственной близости от храма запретная территория Сумеру. Обычные существа сюда попасть не могут. Только Феникс, будучи древней божественной птицей (тай гу шэнь цинь 太古神禽 — мифическое существо, жившее с незапамятных времён), привыкший жить на высоте и выросший здесь в отшельничестве, так и не привык и не смог переехать в нижние слои Тридцати трёх небес (сань ши сань чжун тянь 三十三重天 — даосско-буддийская концепция небесных сфер), поэтому и остался здесь жить. Как ни объясняй, появление Цзян Сань Ши здесь глубокой ночью выглядело крайне подозрительно. — …Меня кто-то прислал, — после паузы ответил Цзян Сань Ши Мин Вань и спросил: — Ты только что спал? Феникс нахмурился. — Я видел, как ты улыбался. Феникс моргнул, не зная, что ответить, и спустя долгое молчание лишь спросил: — Кто тебя прислал? Цзян Сань Ши не ответил. — …Если нет дела уходи. Но Цзян Сань Ши молчал и не двигался. Его глаза в темноте светились неестественно ярко так ярко, что становилось тревожно. Дыхание Феникса становилось всё глубже. Он имел самый богатый опыт погружений в Кровавое море (сюэ хай 血海 — буддийская концепция моря крови, символизирующего грех и страдание) во всём Небесном Пути, и видел слишком много великих демонов в преддверии атаки. Ощущение, исходящее сейчас от Цзян Сань Ши Мин Ваня, было до жути похоже на них вызывало леденящее душу предчувствие. Он прищурил длинные ресницы, тело инстинктивно напряглось, и он холодно спросил: — Ты ещё не ушёл? Неожиданно, едва он договорил, Цзян Сань Ши двинулся, но не назад, а протянул руку и аккуратно отвёл прядь волос Феникса за ухо. Этот жест вызвал у Феникса не настороженность и не гнев, а изумление растерянное, почти детское. Он даже не успел среагировать, как Цзян Сань Ши, согнув одно колено, полуприсел на кровать, а рука, убравшая волосы, мягко легла на плечо Феникса. — Не вини меня, — сказал он. — Я всего лишь… Феникс мгновенно вскочил и мощным ударом ладони сбросил Цзян Сань Ши на пол! — Ты что делаешь! Отойди! Цзян Сань Ши пошатнулся, прежде чем устоять на ногах. Его лицо выражало боль, но непонятно было, оттого ли, что его так резко оттолкнули, или по иной причине. Фениксу сейчас было не до реакций другого. Он перевернулся и бросился к выходу. Его рукава, взметнувшиеся в лунном свете, источали аромат водяных лилий, который ясно дошёл до носа Цзян Сань Ши в момент, когда они поравнялись. Тот резко схватил его за руку: — Погоди! Феникс, подожди! Ты правда совсем… совсем… Он пристально смотрел в глаза Феникса и, будто одержимый, невольно спросил: — …Совсем не думал обо мне? Феникс в ответ резко вырвал руку и бросил: — Ты что несёшь?! Этот без малейшего колебания ответ в какой-то мере ранил Цзян Сань Ши Мин Ваня, превратив всю его нерешительность и вину в скрытую злобу. Он с силой схватил запястье Феникса и рванул его обратно. В потасовке оба упали на пол. Феникс пнул его ногой и ринулся к двери, но в суматохе Цзян Сань Ши схватил его за волосы и швырнул обратно на гладкие, ледяные плиты пола. — Ты с ума сошёл? Отвали! Цзян Сань Ши в ответ навалился всем весом на хрупкое тело Феникса. В лунном свете половина его лица скрывалась в тени он выглядел почти устрашающе: — Ты знаешь, почему именно я здесь? — Ты… — Потому что тебе наплевать на меня! Нет, тебе вообще наплевать на всех, кроме себя! Но меня ты ненавидишь особенно, презираешь особенно, поэтому вероятность того, что ты полюбишь меня, наименьшая. И ты всегда такой… Феникс резко оттолкнул его, но в следующее мгновение Цзян Сань Ши перевернул его и снова прижал. В этой сумятице затылок Феникса с глухим стуком ударился о пол. Боль была такой сильной, что в глазах потемнело. — …Всегда такой наивный и холодный, будто тебе никто не нужен и ты никому не нужен… Цзян Сань Ши схватил Феникса за волосы и заставил поднять голову. Он заворожённо смотрел на его шею белую, почти прозрачную в лунном свете. — Кто тебе нужен? Только Шакья? Или твои будущие дети? В этот миг зрачки Феникса, расфокусированные от головокружения, резко сузились. Он наконец понял, в чём дело, но внезапная догадка была настолько ужасна, что его первой реакцией стало недоверие. Нет… не может быть. Не до такой же степени. Даже если всегда обманывал меня, не до такого… — Да, именно так, как ты подумал, — жестоко произнёс Цзян Сань Ши, наслаждаясь выражением полного опустошения на лице Феникса, что принесло ему извращённое удовольствие. — Я же сказал, что меня прислал тот человек. Понимаешь? Твой первенец будет великим вредом для Будды. Единственный способ полностью искоренить эту угрозу уничтожить карму, убив твоего первенца в младенчестве… Поэтому я здесь. Лучше, чтобы ты зачал ребёнка от того, кого ты не полюбишь и кто никогда не отвлечёт твою слепую привязанность… Глаза Феникса распахнулись, губы дрожали, голос пропал. — Видишь, ты такой наивный, — Цзян Сань Ши погладил его по щеке и тихо рассмеялся. — Наивно надеешься, что кто-то полюбит тебя. Наивно отдаёшь всю свою любовь. Наивно веришь, что тебя никогда не предадут и не обидят… В его голосе прозвучала нотка сострадания, которую он сам не заметил. — Нет… — Феникс машинально покачал головой, но без убедительности, слабо. — Нет, не так… Я просто… Он тяжело дышал, растерянно прошептал: — Не так… Пальцы Цзян Сань Ши глубоко впились в прохладные волосы на затылке Феникса. Он вглядывался в его побледневшее лицо, глаза его были полны чего-то глубокого и непонятного. Спустя мгновение он наклонился и поцеловал ледяные, дрожащие губы. Но горячее дыхание, приблизившееся слишком близко, заставило Феникса резко вздрогнуть он изо всех сил оттолкнул Цзян Сань Ши! — Феникс! — взревел тот. Феникс пошатнулся, вскочил и бросился к выходу. Цзян Сань Ши кинулся за ним в погоню. Но Феникс резко обернулся в его руке появилась чётка из бирюзового стекла (люли фо чжу 琉璃佛珠 — «стеклянные буддийские бусины», символ чистоты и просветления). Взмахом рукава чётка превратилась в короткий меч из цельного бирюзового металла, направленный прямо в грудь Цзян Сань Ши: — Стоять! — Ты куда собрался? В храм жаловаться? Не глупи! — Цзян Сань Ши был вне себя от ярости, позора и обиды. — Ты думаешь, попротестуешь и всё кончится? «Великий вред для Будды»! Это не то, на что можно сказать «нет»! Феникс, я… я буду хорошо с тобой обращаться. Ты ведь просто хочешь, чтобы кто-то был рядом? С другим может быть ещё хуже, ещё грубее, ещё… — Я не в храм иду, — тяжело дыша, но уже спокойно ответил Феникс. — И не хочу тебя. — Почему?! — закричал Цзян Сань Ши. В этот миг Феникс вспомнил слова Бати: «Ты родишь двух сыновей от того, кто вне кармы». Простые слова «вне кармы» пробудили в нём самые нежные и мечтательные образы. Он будет презирать меня за мою зловещую природу? Он будет добр ко мне? Он будет всегда рядом? Этот незнакомец, которого он никогда не видел, был подобен слабому лучу надежды в бескрайней пустыне льда и снега. Именно эта надежда дала ему силы и уверенность, заставила его в последний раз бросить вызов злой судьбе и жестокой реальности. — Без причины, — тихо, но твёрдо сказал Феникс, опустив глаза. — Я уйду отсюда. Цзян Сань Ши вздрогнул. В нём поднялась тревога и ярость, причина которых была ему самому неясна. Услышать «я уйду» было больнее, чем быть отвергнутым. Он бросился вперёд и схватил Феникса за руку: — Куда ты пойдёшь? Это же Сумеру! Неужели в Четыре Злых Мира?! Феникс резко повернул запястье и мощным движением отбросил Цзян Сань Ши Мин Ваня! Он бросился к выходу, но позади Цзян Сань Ши материализовал свою ужасающую Дхарму: три головы, восемь рук. Одной головой он снёс каменную колонну храма и в мгновение ока настиг Феникса! Феникс никогда не видел Дхарму Цзян Сань Ши. В его глазах тот всегда был обычным две руки, два глаза, ничем не примечательный. Но Дхармы пяти истинных Минваней школы эзотерического буддизма (ми цзун 密宗) были ужасающи. Бегая по льду, Феникс увидел в отражении преследующую тень и чуть не лишился чувств. В прыжке он резко повернулся и рубанул мечом. «Дан!» звонко отозвался удар, и лезвие встало вплотную к трезубцу, которым Цзян Сань Ши пытался пронзить ему спину! Три головы, девять глаз Цзян Сань Ши уставились на потрясённые зрачки Феникса: — Если не остановишься, я позову других. — … — Феникс с отвращением запрокинул голову, стараясь дистанцироваться от пристального взгляда, и услышал холодный голос: — Ты думаешь, тебя придут и спасут? Нет. Тебя всё равно обручат со мной. А если откажешься снова другие Минвани эзотерической школы в своей Дхарме (цзяо лин лунь шэнь 教令轮身 — особая яростная форма Минваней, используемая в ритуалах) будут ещё страшнее и свирепее… Феникс взревел: — Заткнись! Он резко провёл мечом, и в вспышке молнии с огромной силой отбросил трезубец! Цзян Сань Ши, застигнутый врасплох, отступил на два шага. Когда он пришёл в себя, Феникс уже улетел, как белая птица, скользящая над ледяной равниной, и исчез за краем ледяного склона. Цзян Сань Ши зловеще усмехнулся и, как стрела, рванул в погоню: — Стоять! На самом деле силы Феникса были слабее, чем у пяти настоящих Минваней. Хотя он усмирил больше демонов и совершил больше подвигов, это был лишь опыт. К тому же, получив тяжёлые внутренние повреждения от 98 ударов Колокола Ваджры, он ещё не оправился. В этой погоне по льду у него не было никаких шансов. Цзян Сань Ши настиг его и одним ударом трезубца в талию разнёс огромный ледяной склон. С грохотом Феникс рухнул в озеро подо льдом. Цзян Сань Ши нырнул вслед и в ледяной воде схватил белый край его одежды. Но в следующее мгновение Феникс разорвал одежду и, промокший, вылетел из воды с другой стороны озера, подняв в воздух тучу брызг и взлетев на подвесной мост! Мост соединял вершину Сюэбао с главной вершиной Сумеру. Под ним зияла бездонная пропасть. Цзян Сань Ши, ревя, шагнул на мост и вся конструкция содрогнулась, эхо грохота разнеслось даже по глубинам ущелья. — Стоять! Не беги! — кричал Цзян Сань Ши. — Ты не уйдёшь с Сумеру! Феникс подобрал мокрую одежду. Волосы от воды стали ещё чёрнее, делая лицо ещё бледнее. На фоне бескрайнего лунного света он казался прозрачным, как лёд. Его щека слегка посинела от холода. Кончик меча был направлен вниз, капли воды, стекая с лезвия, замерзали в воздухе. Он выглядел почти жалко, но Цзян Сань Ши знал: это не заставит его сдаться. Он знал этого маленького Феникса. Внешне такой хрупкий и слабый. Много раз Цзян Сань Ши думал: после стольких предательств и ударов он наконец сломается. Но Феникс никогда не падал. Он упрямо, с железной волей цеплялся за крошечную надежду и ни разу по-настоящему не преклонял колени перед реальностью. Гнев в груди Цзян Сань Ши немного поутих. Он серьёзно произнёс: — Возвращайся, Феникс. Тебе больше некуда идти. Нужно время, чтобы принять меня? Я буду заботиться о тебе. Я всегда… Но Феникс покачал головой. — Это не моё место, — тихо, но упрямо сказал он. — Мне нужен не ты. Его взгляд скользнул по перилам моста, за которыми бушевал ледяной ветер. Цзян Сань Ши почувствовал недоброе и крикнул: — Стоять! Но было уже поздно. Феникс ухватился за расписные золочёные перила и бросился в пропасть! Цзян Сань Ши подбежал к краю. Фигура Феникса стремительно падала, как бумажный змей без нитки, быстро превратившись в едва различимую точку. Но в следующий миг точка вспыхнула золотым светом, озарив всё ущелье. Феникс превратился в птицу, его хвост сверкал, как Млечный Путь. Чистый крик разнёсся по всему Сумеру, и он нырнул в бездну! Цзян Сань Ши стиснул перила: — Феникс! Но тут из пустоты раздался холодный голос: — Не гонись. Цзян Сань Ши резко поднял голову. Зрачки его расширились. В чёрном небе не было ничего. Горы окружали ущелье, заснеженные вершины едва мерцали в темноте. Спустя мгновение ветер принёс едва слышный вздох, будто из глубин пустоты. Цзян Сань Ши не двинулся, крепко держась за перила и ожидая. Но тот, кто говорил, больше не подавал голоса и не давал указаний.

***

Феникс исчез в пропасти и долгое время о нём не было никаких вестей. Он, вероятно, не пошёл в Четыре Злых Мира, а покинул Сумеру, скрывшись в одной из щелей между мирами, на границе Небесного Пути и Ада. Цзян Сань Ши Мин Ван никому не рассказал о той ночи. На Сумеру никто не интересовался, куда исчез Феникс Минван. Отношение к нему всегда было сложным. Эта древняя божественная птица, рождённая со зловещими чертами (цзи э сян 极恶相 — «знак величайшего зла»), принесла Небесному Пути множество бед. Любой, кто с ней имел дело, подвергался проклятию и несчастьям. Со временем его имя стало почти табу. Между тем, долгое и жестокое давление Небесного Пути на Четыре Злых Мира наконец вызвало решительное сопротивление асуров. Лу Чжи Тянь (Люй Ши Тянь 琉璃天 — «Небо Лазурита», пограничная зона между богами и демонами под Сумеру) издревле был местом сосуществования богов и демонов. После поражения армии Сумеру асурами новый Великий Царь Асуров Ваньло собрал свой народ и демоны из Адского Мира яростно атаковали Небесный Путь. В одну ночь он захватил большую часть Лазуритового Неба. Цзян Сань Ши Мин Ван получил приказ из Сумеру выступить к Лазуритовому Небу. Как и ожидалось, город был окружён плотной толпой демонов. Чёрные испарения закрывали небо, а пространство за воротами уже превращалось в Кровавое море. Ров вокруг города покраснел от крови. Под мрачным небом он напоминал огромный, безжизненный глаз, уставившийся в небо. Предместье Лазуритового Неба. Пустыня. Цзян Сань Ши тихо вошёл в храм. В полумраке переднего зала клубился лёгкий дымок. Мраморный пол от долгого хождения стал тёплым и блестящим. Аромат сандала парил в воздухе, успокаивая всю пышность, принесённую с Сумеру. У лампады на коленях стояла худощавая фигура в белоснежных одеждах монаха, поверх надета светло-серая мантия. Длинные волосы были собраны сбоку, кончики мягко извивались на одежде. — …Феникс, — прошептал Цзян Сань Ши. Феникс сидел с полуприкрытыми глазами, не оборачиваясь, пальцы его мягко перебирали бусины чётки. Он уже поправился лицо больше не было мёртвенно-бледным, как той ночью. Цзян Сань Ши стоял рядом, внимательно разглядывая его профиль, не упуская даже самых мягких волосков у виска. Наконец Феникс добрался до конца чётки и остановился. — Зачем ты пришёл? — тихо спросил он, слегка приоткрыв глаза. Он не вставал и даже не посмотрел на Цзян Сань Ши. Эта отстранённость ничем не отличалась от прежней, будто та ужасная ночь была стёрта по крайней мере, внешне, без следа. — …Я пришёл свататься, — после паузы сказал Цзян Сань Ши. — Моя сестра, Богиня Снежных Гор Шакти… Ты её видел. Если тебе не нравятся мужчины Минвани, то по крайней мере она… Цзян Сань Ши замялся, но Феникс лишь мягко перебрал ещё одну бусину, как бы устало: — Разве она не практикует с тобой совместную медитацию (шуан сюй 双修 — термин из даосской и буддийской практики, обозначающий совместные духовные или телесные практики между партнёрами; часто подразумевает интимную близость в контексте духовного роста)? В Небесном Пути подобные практики были распространены, и в этом не было ничего странного. Феникс спросил совершенно спокойно, как о чём-то обыденном. Именно эта обыденность поставила Цзян Сань Ши в неловкое положение. Он запнулся и лишь через мгновение оправдался: — Это было давно, давно уже… — Нет, — перебил Феникс. — Не нужно никому ничего объяснять. Он закрыл глаза и продолжил медленно перебирать бусины. Изумрудно-зелёные стеклянные бусины на его белых, длинных пальцах сияли чистотой, словно картина. Цзян Сань Ши подумал, что тот читает сутры, и растерялся: оставаться или уйти. — Но он не знал, что Феникс сутры не читал. Когда Феникс закрывал глаза, он думал о том, кто вне кармы. Он знал: это не Цзян Сань Ши, не Шакти, не кто-либо из обитателей Сумеру. Каждый день он с нежностью и благоговением воображал, как выглядит тот человек: какие у него глаза, лицо, как он выйдет из толпы и остановится перед ним. Когда он молился перед Буддой, он думал, как тот человек появится. Когда перебирал бусины, он думал, как тот возьмёт его за руку и уведёт из этого бескрайнего моря лотосов. Цзян Сань Ши смотрел на его спокойное лицо и не знал, что сказать. Такая мягкость, будто отделённая невидимой прозрачной стеной, не допускающей ни прикосновений, ни проникновения. Глубина его души была непостижима. — Шакти… действительно твой лучший выбор, — наконец сказал Цзян Сань Ши, в последний раз уговаривая. — Твоя истинная природа Хуан, поглотившая Феникса (Фэйнь фэнь фэй хуан 吞噬了凤的凰 — в китайской мифологии феникс представляет собой пару: Фэнь — самец, Хуан — самка; здесь указание на то, что Феникс (Хуан) убил и поглотил своего партнёра, став сущностью с двойной природой). Если ты откажешь даже Богине Снежных Гор, то, вернувшись на Сумеру, можешь встретить ещё худших… и никто не знает, как с тобой тогда поступят… Эти слова были искренними, но даже Цзян Сань Ши чувствовал их пустоту перед Фениксом. И действительно, Феникс не открыл глаз. Он лишь слегка покачал головой и перебрал ещё одну бусину. Тайная злоба снова поднялась в сердце Цзян Сань Ши. — Так упрям? Ради незнакомца, который, может, и не полюбит тебя? Но он не успел договорить за дверью раздались быстрые шаги. В храм вбежал страж-Ваджра и глубоко поклонился: — Ваше Высочество! Асуры с демонами атаковали дворец Лазуритового Неба! Они уже у стен! Гнев Цзян Сань Ши Мин Ваня взорвался: — Что?!.

***

Перед стенами Лазуритового Неба. Гигантская тень Девятиглавого Младенца (цзюй тоу ин 九头婴 — демон-младенец с девятью головами, типичный образ в даосской демонологии) кружилась в небе. Кровавая волна хлестала по рву, из воды выползали чудовищные рыбы, изрыгающие огонь. Цзян Сань Ши Мин Ван, обретя три головы и восемь рук, стоял на стене и метнул трезубец в небо. Тот вонзился в лоб Девятиглавого Младенца, и пронзительный плач младенца рассёк воздух! — Низменные демоны! — зарычал Цзян Сань Ши Мин Ван, и его голос прокатился над землёй, усеянной чудовищами: — Сегодня вы либо сдадитесь, либо будете уничтожены здесь! Богиня Снежных Гор Шакти стояла рядом с ним, но её взгляд скользнул в сторону к Фениксу на другой стороне стены. Феникс Минван отличался от легенд, где он несёт разгром Кровавому морю и опустошает ад. Он казался совершенно равнодушным ко всему происходящему. Ветер трепал его светло-серую мантию и белоснежные одежды он выглядел так, будто вот-вот растворится в воздухе. Он был прекрасен. Шакти подумала: «Действительно прекрасен». И, как в легендах, прекрасен до такой степени, что вызывает… дурное предчувствие. Она с интересом наклонила голову и вдруг увидела, как Феникс уставился вдаль, будто заметив что-то. Его выражение лица мгновенно изменилось. — Изменение было едва уловимым, но Цзян Сань Ши тоже это заметил. Он тут же обернулся и проследил за взглядом Феникса. Над плотной толпой демонов в небе парил человек в железных доспехах. За его спиной пылало пламя, исходящее из пустоты. В урагане, соединяющем небо и землю, он источал леденящую душу демоническую энергию. С такого расстояния черты лица разглядеть было невозможно, но движения были чёткими. Тот человек поднял длинный меч, с лезвия которого капала кровь, и направил его прямо на стену прямо на Феникса Минваня. Феникс слегка нахмурился, не понимая. Но в следующее мгновение мужчина ринулся вперёд, окутанный жгучей тьмой, и, как стрела, помчался прямо к нему! Автор хочет сказать: Чжоу Хуэй: «(безудержный смех) Милый, когда я просил твоей руки, ты выпустил в меня одиннадцать стрел. Малыш не доволен, малышу так горько…» Феникс: «Ты бы лучше с мечом пришёл!»