Глава 54. Чёрная история Чжоу Хуэя
21 декабря 2025 г., 16:06
Люй Ши Тянь (Лазуритовое Небо), Дворец Бихай Юньгуан (Би Хай Юнь Гуан Гун 碧海云光宫 — «Дворец Лазурного Моря и Сияющих Облаков»).
Феникс открыл массивные ворота высотой в несколько чжаней и переступил через порог, инкрустированный золотом и нефритом. Перед ним простирался огромный зал с полом из медных золотых кирпичей. В глубине зала восседали статуи будд и божеств: одни смеялись, другие гневались, их выражения различались, но все золотые тела были исполинскими, уходящими в облака.
Эти величественные, внушающие благоговейный страх статуи, окутанные плотным золотым сиянием, казалось, вот-вот обрушатся с небес. Достаточно было одного взгляда, чтобы в душе зародился ужас: будто стоит только не пасть на колени и не принести полное покаяние как молнии Ваджры тут же разорвут тебя на куски, размажут мозги по земле.
Феникс пересёк пустынный, наводящий страх зал и остановился перед одной из статуй уважаемых. Он зажёг благовоние, поклонился и отступил на полшага.
Перед статуей вспыхнуло золотое сияние, в пустоте медленно сформировалась лотосовая платформа высотой более чжаня, на которой сидел Бати Цзюнь Чжэ (Ба Ти Цзюнь Чжэ 跋提尊者), сложив руки в молитве, с суровым и величественным лицом.
— Ты, наконец, пришёл, Феникс Минван, — уважаемый, собравшись с духом, слегка наклонился. — Я уже думал, ты больше не вернёшься на Небесный Путь. Чжоу Хуэй ждёт тебя снаружи?
Он не назвал его «тем демоном», а прямо сказал «Чжоу Хуэй», отчего глаза Феникса слегка дрогнули. Тот тоже поклонился:
— Да. Недавно из-за грубости Царя Асуров я неправильно понял указания уважаемого…
Бати махнул рукой, давая понять, что это неважно:
— Значит, ты вернулся в Люй Ши Тянь, чтобы повидать меня, потому что заметил странности в себе?
Феникс помолчал, словно ему было трудно говорить.
— В последнее время я стал вспыльчивым, внезапно теряю рассудок. Однажды даже захотел убить Чжоу Хуэя…
Это случилось глубокой ночью в постели. Во время бурного соития сознание Феникса начало мутиться, и вдруг в груди без предупреждения вспыхнула яростная злоба, мгновенно превратившаяся в огненный поток, пронзивший всё тело. Он резко открыл глаза.
На самом деле, Феникс обладал огромной выносливостью к боли. Даже в самых жгучих объятиях он мог молча терпеть любую боль, не издавая ни звука. Но в тот миг ярость охватила его так внезапно, что он не смог ею управлять, будто кто-то захватил его тело и тут же оттолкнул Чжоу Хуэя.
Тот не понял, что происходит, мгновенно бросился к нему и хрипло спросил:
— Больно? Сильно больно?
Феникс пристально смотрел на него, пытаясь что-то сказать, но в следующий миг потерял сознание.
Когда он пришёл в себя, то увидел: кровать перевернута, повсюду хаос, хижина почти разрушена. А он сам сжимал нож и лежал на полу, прижатый Чжоу Хуэем, который держал его за запястье. Холодный пот полностью пропитал его одежду.
— Что… что случилось? — растерянно спросил Феникс и вдруг увидел глубокие царапины от когтей на груди и животе Чжоу Хуэя почти до костей, чуть ли не выпотрошившие его. Кровь смешалась с кусками плоти и стекала на пол.
Феникс резко сел:
— Чжоу Хуэй! С тобой всё в порядке? Что случилось?!
Но тот одной рукой прикрыл рану, другой прижал Феникса к себе и, дрожа, гладил его мокрую спину:
— Ничего, ты просто потерял сознание… Всё в порядке, всё хорошо…
Позже Феникс узнал, что в тот вечер, потеряв сознание, он вдруг начал яростно атаковать Чжоу Хуэя движения были смертоносными, лицо бесстрастным, будто он был марионеткой под чужим контролем. Всё это он сделал, ничего не осознавая.
Если бы Чжоу Хуэй среагировал чуть медленнее, сейчас был бы трупом.
Чжоу Хуэй некоторое время лечил раны, но ничего не говорил. Каждый день он придумывал новые способы развеселить унылого Феникса. Казалось, он и правда забыл об этом. Через несколько дней он заново построил хижину, срубив в Красном Лесе Демонов десятки огромных брёвен, чтобы показать Фениксу: раны пустяк, он почти здоров.
При таком поведении Феникс, хоть и тревожился внутри, внешне сохранял спокойствие.
Пока однажды ночью не повторилось то же самое.
Феникс умолчал, при каких обстоятельствах именно он терял сознание. Бати тоже не стал расспрашивать. Помолчав, он сказал:
— Я вызвал тебя обратно на гору Сумеру в прошлый раз именно из-за этого вопроса… Если я не ошибаюсь, когда твоя душа ослабевает до определённого предела, чужое сознание может захватить твой разум.
Он не назвал имени, но Феникс сразу понял. Его лицо изменилось:
— Он хочет убить Чжоу Хуэя?
Бати закрыл глаза и не ответил.
— Нет! Если Шакья действительно хочет убить Чжоу Хуэя, это проще простого! Зачем ему такой способ?!
В зале воцарилась тишина. Уважаемый долго молчал, будто хотел что-то сказать, но не решался.
— …Я не знаю, — наконец признался он. — Я практикую Дхарму десятки тысяч лет, всегда считал, что проник в суть Будды. Но с тех пор, как Будда вошёл на гору Бучжоу и вернул тебя на Тридцать три неба, я всё чаще чувствую, что Будда… словно стал другим…
Он сделал паузу:
— Особенно… в делах, связанных с тобой.
Феникс слегка оцепенел.
В храме клубился сандаловый дым, как невидимые облака. Храмы Небесного Пути всегда были роскошными, золотыми и сияющими: Четыре Злых Мира с их чёрно-белыми пейзажами не шли ни в какое сравнение. Хижина Чжоу Хуэя на горе Бучжоу, по сравнению с этой великолепной пагодой, даже в уборную не годилась.
Но стоя на покрытом золотом полу храма, окружённый редким сандаловым дымом, Феникс чувствовал, как по телу расползается холод.
— Простите за прямоту, — мягко сказал уважаемый, — но скажи, твоё чувство — это истинная любовь к демону Ада, или просто потому, что он вне кармы и предназначен тебе судьбой?
В этот миг в голове Феникса не возникли вечные снега храма на Сюэбао. Всплыла лачуга на пустынной равнине Бучжоу, усыпанная алыми цветами асуров, и множество жгучих, но настоящих объятий в боли.
— …Я не знаю, — прошептал Феникс. — Я ещё… не знаю.
Уважаемый смотрел на Феникса. У того, кто обладает великой мудростью и совершенством, глаза обычно полны прозрения и сострадания. Но сейчас в них было не меньше растерянности, чем у самого Феникса.
— Если ты останешься в Аду, последствия могут быть непредсказуемыми, — сказал уважаемый. — Если тебя снова возьмут под контроль, ты можешь убить Чжоу Хуэя. А если Чжоу Хуэй в самозащите навредит тебе небесная кара (лянь цзе 雷劫) сразу же обратит его в прах. Сейчас лучшее вернуться на Сумеру, успокоить ситуацию. Если потом не найдётся решения, можно запечатать шесть чувств (люй ши 六识 — глаза, уши, нос, язык, тело, ум), изолировать душу, тогда контроль будет невозможен. Как тебе?
Феникс стоял в оцепенении, разум был пуст.
Спустя долгое молчание он тихо сказал:
— Мне нужно подумать.
***
За пределами Дворца Бихай Юньгуан, на девятичжанной платформе. Чжоу Хуэй сидел на мраморных ступенях, одной рукой подпирая висок, другой опираясь на меч, рассеянно глядя на бушующее под ногами море облаков. Богиня Снежных Гор Шакти в шёлковой одежде и с серебряными волосами медленно поднималась по ступеням. Проходя мимо, она слегка замедлила шаг, её глаза блеснули, и она игриво спросила: — Ждёшь Феникса Минваня? Чжоу Хуэй узнал в ней ту женщину с городской стены и знал о её помолвке с Фениксом. Он лениво приподнял бровь: — Что нужно? — Ничего. Просто посмотреть, такой ли на вид демон из Ада. — Шакти окинула его взглядом, зацепившимся за его крепкие плечи и руки. — Я бывала в Кровавом море Ада. Знаю, что в клане асуров только женщины красивы и соблазнительны, мужчины же в основном уродливы. Не думала, что демон в человеческом облике окажется таким красавцем… Ты видел женщин-асуров? — Видел. И что? Её тон стал соблазнительным: — По сравнению со мной? Дальше было ясно и без слов. Первой реакцией Чжоу Хуэя было «абсурд», но затем демонская хитрость подсказала почти невозможный план. — Асуры в конечном счёте — путь демонов, — лениво произнёс он. — Ты — богиня Небесного Пути. Зачем сравнивать себя с ними? Палец Шакти коснулся уголка глаза. Похоже, это был именно тот ответ, которого она ждала. Она улыбнулась соблазнительно и кокетливо. — Ты умеешь говорить. Неудивительно, что покорил Феникса Минваня. Знай: у тебя отличный вкус. Душа Феникса Минваня излучает чистейший Истинный Огонь (чжэнь янь чжэнь чунь 真炎臻粹), что чрезвычайно полезно для практики. Даже я, небожительница такого уровня, иногда завидую. Она наклонилась ближе, почти касаясь его глаз. В таком ракурсе была видна часть груди: белоснежная, ослепительно чистая. — Именно поэтому Сумеру не позволит Фениксу Минваню оставаться в Аду надолго. Готовься. Используй время с умом для практики, красавчик. Глаза Чжоу Хуэя изменились, но тут она игриво подмигнула ему и прошла мимо. Чжоу Хуэй нахмурился, резко обернулся и увидел, что Бати уже исчез из храма, а Феникс смотрит на всё это. На лице Феникса не было ни тени выражения, но он явно всё видел. Шакти грациозно переступила порог храма и подошла к Фениксу Минваню. Она что-то сказала, улыбаясь. Феникс взглянул на Чжоу Хуэя и покачал головой. Шакти не смутилась, продолжала убеждать. Примерно через время, нужное, чтобы выпить чашку чая, Феникс кивнул и коротко ответил. Затем он обошёл её и вышел из храма. Чжоу Хуэй посмотрел вслед, как раз в этот момент взгляд Шакти встретился с ним. Она бросила ему уверенный, вызывающе-соблазнительный взгляд. — Я только что… — начал объяснять Чжоу Хуэй, но Феникс перебил: — Мне, возможно, нужно вернуться на Сумеру. Чжоу Хуэй боковым зрением заметил Шакти неподалёку. Его лицо слегка изменилось: — Почему? Его тревога была очевидна, но Феникс был погружён в свои мысли и не заметил. — …На Сумеру есть дела… — тихо сказал он. — Я должен всё решить, прежде чем вернуться в Ад…***
В тот год, когда Феникс вернулся на Сумеру, произошло множество событий. Для Феникса, который мог молиться на коленях столетиями, дни и года ничем между собой не отличались. Время для него было одновременно хаотичным и застывшим. Он часто терял счёт времени в медитации: в храме он был один, и даже исчезновение на сотни или тысячи лет никто бы не заметил. Но для Чжоу Хуэя тот год, полный бедствий и абсурда, остался в памяти навсегда. Именно тогда произошёл эпизод с Богиней Снежных Гор Шакти, и всё пошло именно так, как он хотел: Шакти попросила Цзян Сань Ши Мин Ваня расторгнуть помолвку с Фениксом Минванем и выйти замуж за него, в Кровавое море Ада. Цзян Сань Ши ещё не успел разозлиться, как новость разнеслась по всем Тридцати трём небесам. Феникс Минван со льда Сюэбао обрушил Истинный Огонь и сжёг храм Шакти дотла. — Это ошеломило всех. Феникс Минван— тот, кто жил в запретной зоне на вершине, появлялся лишь для очистки Ада; тот, кого считали таким же немым и безжалостным, как вечные льды; тот, кто не говорил ни слова сотни, а то и тысячи лет, вдруг в ярости сжёг храм, символизирующий статус Богини Снежных Гор, не сказав ни слова. После этого Феникс Минвань вновь покинул Сумеру и решительно оставил Тридцать три неба. Говорят, при уходе его перехватили Цзян Сань Ши и Шакти над морем Чжаофо́поти́чжоу (Чжао Фо По Ти Чжоу 照弗婆提洲 — одна из четырёх континентальных земель в буддийской космологии). Море простиралось на тысячи ли, отражая серебристый свет. Феникс стоял на лотосе, противостоя двоим. — Что вы собираетесь делать? — холодно спросил он. Чжоу Хуэй сделал шаг вперёд, но Феникс остановил его: — Это не твоё дело. Его лицо было ледяным, без эмоций. Чжоу Хуэй сразу остановился, беспомощно прошептав: — Я… Шакти смотрела на Чжоу Хуэя и чуть не задохнулась от злости. Она и представить не могла, что этот холодный, капризный красавец перед Фениксом Минванем становится совсем другим! Цзян Сань Ши почувствовал неладное, быстро встал между Шакти и Фениксом и, сдерживая ярость, пристально уставился на Феникса: — Феникс! Ты самовольно сжёг храм Шакти! Я пришёл спросить: как ты это объяснишь? Думаешь, твой храм в запретной зоне так высок, что мы, пять Минваней эзотерической школы, не посмеем ответить тем же?! Чжоу Хуэй снова хотел что-то сказать, но Феникс перебил: — Да. — Ты… — Я сжёг. И что ты сделаешь? Голос Феникса был дерзким, совсем не похожим на его обычную молчаливость. Цзян Сань Ши, униженный при Чжоу Хуэе, вспыхнул гневом: — Ты самовольно покинул Сумеру и уничтожил храм Шакти! Это так не останется! Если посмеешь ещё раз бросить вызов Небесному Пути и Будде сегодняшний день закончится для тебя плачевно! — О? Как именно? Цзян Сань Ши подумал: — Если немедленно не вернёшься на Сумеру и не принесёшь извинений Будде за сожжение храма, я обрушу небесные молнии. Тогда всё море Чжаофопотичжоу будет опустошено. Не вини меня, если… Но в глазах Феникса мелькнула лёгкая, почти насмешливая улыбка. Он поднял руку. Небо затянуло чёрными тучами, вспыхнули молнии, море потемнело, на поверхности заиграл кровавый отсвет. Из глубин донёсся древний крик Феникса, сотрясший небо и землю. Огромная тень поднялась со дна, вызывая леденящие душу колебания. — Что именно ты сделаешь? — спросил Феникс. Под его бледной кожей проступили тени, будто магические цепи, пересекающие тело. В глазах засветилось зелёное сияние зловещее, прекрасное, от которого кровь стыла в жилах. Чжоу Хуэй никогда не видел Феникса таким и не мог скрыть изумления. Цзян Сань Ши сделал шаг назад. — Зл… зловещий облик (цзи э сян 极恶相)… — прошептал он, не веря. — Ты сошёл с ума! Ты осмелился вызвать Зловещий облик?! — Я терпел слишком долго, — сказал Феникс, и вы решили, что я слаб, что можно брать моё безнаказанно… Он поднял голову. Ветер развевал его волосы, одежды взметнулись, как крылья. Молнии ударили в море, подняв гигантские волны. Синие разряды, как тысячи змей, заползли по воде. — То, что принадлежит мне, — произнёс Феникс, подняв подбородок с упрямством, — остаётся моим. Он указал рукой, Цзян Сань Ши мгновенно схватил Шакти и отпрыгнул назад. Но было поздно. Молнии обрушились, как яростные драконы, сметая всё на своём пути! Феникс Минван в Зловещем Облике разгромил Цзян Сань Ши в море у Чжаофопотичжоу. Цунами потрясло даже подножие Сумеру за тысячи ли от места событий. После этого Феникс покинул Тридцать три неба и вновь сошёл в Ад, на гору Бучжоу.***
Когда Феникс вернулся в хижину на Бучжоу, он уже успокоился. Его белые одежды были промокшими, спутанные с чёрными волосами, плотно прилипшими к телу, подчёркивали худобу: плечи были почти костлявыми. Он сидел на кровати, неподвижный, как прекрасная, но безжизненная статуя изо льда. Чжоу Хуэй подал ему сухое полотенце, но Феникс никак не реагировал. Тогда Чжоу Хуэй осторожно снял мокрую одежду и надел сухую. Феникс не сопротивлялся, молча подчиняясь. Это была серая куртка Чжоу Хуэя, на Фениксе она казалась огромной, обнажая выступающие ключицы. Чжоу Хуэй осторожно вытер ему волосы и спросил: — Больно? Феникс покачал головой. — Ты… ничего не хочешь мне сказать? Долгое молчание. Чжоу Хуэй уже думал, что тот не ответит, когда услышал: — Ты любишь Шакти? Чжоу Хуэй положил полотенце, встал на одно колено перед ним и, глядя в глаза, серьёзно сказал: — Я хочу, чтобы ты не женился на ней. Я люблю тебя. Не хочу, чтобы ты возвращался в Небесный Путь… Глаза Феникса были длинными, слегка приподнятыми. Взгляд его был волнующим, но когда он смотрел на что-то, он был невероятно сосредоточен, будто больше ничего в мире не существовало. Без тени мирской суеты, без капли агрессии. Такой взгляд заставлял забыть, что этот человек когда-то опустошал Кровавое море, выравнивал ад и убил Царя Асуров одной стрелой. Такая сосредоточенность завораживала, заставляя душу тонуть в этом взгляде. Чжоу Хуэй не отводил глаз, сжимая его влажные руки, и, как в день предложения, спросил: — Ты… ты любишь меня, Ваше Высочество? Любишь ли ты меня? — подумал Феникс. Сколько продлится это чувство в мире, полном разрушения и отчаяния? В груди вдруг вспыхнула глубокая усталость та же, что преследовала его до встречи с Чжоу Хуэем, когда он день за днём жил в одиночестве. Феникс тихо закрыл глаза. Он вызвал Зловещий Облик перед Шакти в порыве отчаяния, надеясь проверить реакцию Чжоу Хуэя. Но теперь вдруг понял: это уже не важно. Чжоу Хуэй внимательно следил за его лицом и не выдержал: — Ты всё ещё переживаешь из-за Шакти? Если так, я могу сейчас же пойти на Сумеру… — …Нет, — Феникс помолчал. — Неважно. Ведь… всё равно он не будет моим навсегда, подумал он.***
Феникс наконец отказался от медленного пути укрепления души. Вернувшись на Бучжоу, он начал запечатывать шесть чувств, чтобы блокировать контроль с Небесного Царства Без форм и цвета. На долгие годы это стало самым тяжёлым воспоминанием в жизни Чжоу Хуэя. Феникс не был мёртвым телом: большую часть времени он проводил в постели, сознание сохранялось, но он был вялым, как послушная кукла, позволяя Чжоу Хуэю делать с ним всё, что угодно. Чжоу Хуэй ничего не говорил, но внутри ему было невыносимо больно. Он не понимал, почему Феникс согласился на него, почему сошёл с вершины, чтобы жить в Аду, терпеть адскую жару и мрак ради него. Он не знал, почему Феникс, запечатав чувства, молча и покорно терпит его прикосновения, даже если они нежеланны. Единственным утешением было то, что Феникс всё ещё тянулся к его объятиям, даже больше, чем раньше, жаждая тепла кожи. Иногда, глядя, как тот спит с закрытыми глазами, Чжоу Хуэй думал: может, он и правда хочет, чтобы я был рядом. Может, он даже ценит каждую каплю боли, что я приношу.***
Появление Зловещего Облика Феникса над морем Чжаофопотичжоу неожиданно не вызвало небесной кары, даже слухов не было. Цзян Сань Ши и Шакти вернулись на Сумеру, и дело будто провалилось в бездну. Но Чжоу Хуэй не был настолько наивен, чтобы думать, что всё кончено. Он готов был бежать с Фениксом хоть на край света. Но, осторожно выясняя мнение Феникса, он понял: тот, похоже, вообще не боится наказания. Он действительно не боялся. Спустя долгое время Чжоу Хуэй заметил, что Феникс почти не интересуется окружающим миром. Он погружён в свой тихий внутренний мир. Чжоу Хуэй злился, мучился, пытался насильно вырвать его из этого мира даже применяя жестокость. Но улучшения были мизерны. Он пытался вспомнить, когда это началось, и вспомнил тот момент. Эмоции Феникса после краткого взрыва превратились в холодную пепелищу. Казалось, вся его страсть сгорела тогда, а остатки были спрятаны так глубоко, что никто не мог их увидеть. — Пусть будет кара, — сказал он, когда Чжоу Хуэй спросил. — Меня убьют — я возрождусь (ни пань 涅槃 — нирвана, перерождение феникса). Так что… всё равно. Но Чжоу Хуэй не мог принять такую пассивность. После нирваны Феникс превратится в нефритовый зародыш (юй тай 玉胎), родится заново и всё прошлое станет пеплом. Он может и не узнать его. Чжоу Хуэй стал охранять Феникса, как сокровище. Вне зависимости от состояния, в оцепенении тот или в сознании, он держал его рядом, не выпуская из виду. Казалось, он боялся, что тот исчезнет навсегда. Феникс не сопротивлялся. Часто он сидел на деревянном помосте у двери, следя за тем, как Чжоу Хуэй хлопочет. Иногда он мог смотреть так целый день. Чжоу Хуэй боялся, что ему скучно: небо в Аду мрачное, воздух вонючий, рядом с Кровавым морем часто бегают уродливые демоны с кровавым мясом. Но Феникс был равнодушен ко всему: он сосредоточенно смотрел только на Чжоу Хуэя, будто только тот его увлекал. Однажды Чжоу Хуэй принёс добычу — баосяо (бао сяо 狍鸮 — мифическое существо, наполовину олень, наполовину сова), чтобы зажарить. Феникс сидел рядом, подперев голову, и вдруг спросил: — Почему ты не ешь сырое? Чжоу Хуэй по природе был демоном Ада, а демоны едят сырое мясо. Но от избытка сырой плоти тело начинает источать запах крови, как ржавчина. Поэтому, когда пришёл Феникс, он стал готовить еду на огне, как люди. — Я всегда жарил, — соврал Чжоу Хуэй. — Еда сырого мяса для низших демонов. Феникс молча кивнул. Он смотрел на мясо, вертящееся над огнём, с лёгким любопытством. Чжоу Хуэю вдруг стало тревожно: он вспомнил, что Феникс с прихода на Бучжоу не пил и не ел. — Хочешь попробовать? — спросил он. — Мясо баосяо нежное. Попробуй хоть глоток. Если не сможешь выплюнь. Он вырезал самый мягкий кусок и поднёс Фениксу. Тот не взял, понюхал и, не решаясь, осторожно укусил. В следующий миг он выплюнул мясо, прикрыл рот и спрятал лицо в коленях. Чжоу Хуэй подбежал, попытался поднять его лицо и дать воды, но Феникс покраснел и отрицательно замотал головой. Только через долгое время вкус исчез. Он глянул на мясо и грустно сказал: — Прости. Я не могу привыкнуть… Сердце Чжоу Хуэя сжалось, но он ничего не сказал, лишь поцеловал его в висок. Нужно уезжать из Ада, подумал он. Но он жил в Аду много лет, и переезд не был делом одного дня. Голодные Духи и Животные были ещё хуже. В человеческом мире войны и хаос. Асуры точно не примут беспрецедентного демона-человека. Оставалось только одно место. — Небесный Путь. На границе Небесного Пути и Четырёх Злых Миров множество щелей во времени и пространстве. Например, самый нижний уровень Тридцати трёх небес Люй Ши Тянь за пределами дворца почти безлюден. Идеальное место для укрытия. Чжоу Хуэй решил отправиться на север, в Люй Ши Тянь. Феникс без возражений согласился. Позже это решение Чжоу Хуэя и Небесного Пути считалось первым шагом к компромиссу, и логика была верной. Но тогда Чжоу Хуэй горько жалел об этом, ведь это чуть не стоило Фениксу жизни. — Потому что Шакти сразу же последовала за ними.
