Глава 58. Гаруда и Чжоу Хуэй встретились взглядами, словно молодой волк, бросающий вызов своему вожаку.
21 декабря 2025 г., 16:25
Гаруда считал, что в своей жизни он не совершил ничего плохого, так почему же ему пришлось столкнуться с таким невезучим парнем? Это было поистине непонятно.
Однако, долгое время практикуя буддизм, он всё ещё верил в карму. Размышляя об этом, он понял, что в этой жизни не совершил никаких серьёзных грехов; возможно, в прошлой жизни он убил всю семью Мо Хэ и был ему должен пять миллионов, поэтому ему и пришлось отплатить такой долг своим братьям в этой жизни.
Морской змей, застывший в ужасе, обвился вокруг головы Гаруды. Безэмоциональный Гаруда покинул Кровавое Море, преодолев пространственно-временной барьер, чтобы достичь другого конца, соединяющего Кровавое Море и Царство Асуров. Дворец Яма простирался вдоль величественной Горы Двойного Железного Колеса, казался бесконечным, несмотря на огромное расстояние.
Он бросил змею обратно в море крови, превратился в златокрылую божественную птицу и полетел над морем и хрустальной дорогой под бдительным взором бесчисленных демонов. Он приземлился на вершине башни демонического дворца, нашел место с широким обзором и сел в человеческом обличье.
Гаруда, сын богов, выросший в заснеженных горах на большой высоте, с трудом приспосабливался к суровым условиям четырех царств зла. Постоянный, сильный запах крови в воздухе затруднял ему дыхание, не давал спать по ночам, и он даже не мог выносить плоть морских змеев в кровавом море. Когда Феникс прибыл в Царство Демонов, он увидел его и тут же предложил вернуться в заснеженные горы, но Гаруда отказался.
Он не понимал, почему остаётся здесь. После столь долгой жизни с семьёй в таком разрозненном состоянии ему не хотелось уезжать.
«Мать?» — Гаруда обернулся.
Чу Хэ шел по залитой лунным светом каменной черепице, скрипя при каждом шаге по крыше. Он подошёл к сыну и протянул руку, чтобы взъерошить растрепанные короткие волосы своего второго сына.
Где твой брат?
«Только что в Кровавом Море король Ваджра привёл своих мстительных духов в мир людей. Когда они проходили через Кровавое Море, он последовал за ними, чтобы понаблюдать за этим зрелищем». Гаруда сделал паузу и сказал: «Не обязательно, что они пошли… есть людей».
Чу Хэ почти беззвучно вздохнул, сел рядом со своим вторым сыном и, прищурившись, посмотрел на мрачное небо вдали.
Гаруда невольно прошептал: «Волосы Мо Хэ полностью поседели. Он ест людей в основном для того, чтобы замедлить проявление пяти признаков разложения богов. На самом деле, в последнее время он довольно сдержан, ест только то, что оставляют асуры. Он знает, что если продолжит в том же духе, его скоро снова поразит молния…»
Чу Хэ вытащил из кармана джинсов бумажный пакетик, открыл его и обнаружил небольшую горсть ярко-красного сена. Половину горсти он дал Гаруде, а остальное разжевал сам.
«Что это?» — с любопытством спросил Гаруда.
«Демонический табак, бодрит».
Гаруда попробовал его; при первом укусе ощущалась сильная горечь, но после того, как он пережевал его дюжину раз, от задней части языка медленно распространилась неописуемая сладость.
Он пробовал местный табак в Непале, и он был не таким жёстким на вкус, но и послевкусие не было таким насыщенным и продолжительным. Он действительно очень быстро его разбудил, и усталость от нескольких бессонных ночей значительно уменьшилась.
«Я подарю Мо Хэ еще один божественный статус, — сказал Чу Хэ, — но не сейчас».
Гаруда не мог не спросить: "Когда это было?"
Чу Хэ пристально посмотрел на него.
Это очень странно. Черты лица Мо похожи на черты феникса, но еще более острые. И все же между его бровями и глазами всегда витает холодное и зловещее ощущение, порой даже напоминающее змею: прекрасную, злую змею, которая, кажется, может внезапно появиться позади вас в любой момент и подарить смертельный поцелуй.
Но феникс, несмотря на свою кротость, обладает величественным видом, прекрасными чертами лица и нерушимым благородством.
Боевые подвиги доказывают, что заслуги короля достигли совершенства ещё при рождении. Могло ли это действительно так сильно повлиять на его дальнейшую жизнь? Гаруда невольно задумался. Он представил себе образ Павлиньего Короля в одеянии, восседающего на лотосовом троне, но первое, что пришло ему в голову, это Мо Хэ, дико мчащийся по горам и равнинам. В одно мгновение все его мысли исчезли.
«Сколько заслуг ты накопил?» — Чу Хэ не ответил на вопрос Гаруды, но вдруг спросил.
«…Нет недостатка…» Гаруда на мгновение задумался: «У меня и так не так уж много подношений».
«Мне не намного хуже, но Мо Хэ не отплатил ни копейки. Ему пришлось бы преклонять колени и читать сутры по меньшей мере тысячу лет, чтобы искупить свой нынешний кармический долг. Если бы он сейчас вернулся на свое божественное место, его подношения благовоний были бы еще обильнее, но если он не изменит своих привычек каннибала, вскоре его снова накажет молния».
Гаруда подумал про себя, что каннибализм Мо Хэ был врожденным и почти неизбежным лучшим выходом для него было бы вечно жить в аду, где он мог бы делать все, что захочет, в море крови; лучше было бы не попадать в мир людей.
«Подожди, мама», — внезапно понял Гаруда. — «Ты хочешь заставить Мо Хэ вернуть нынешние подношения благовоний, а затем отнять у Повелителя Демонов…»
Чу Хэ поднял указательный палец, мгновенно заставив Гаруду замолчать.
«Дворец Ямы это восьмое сознание Брахмы, — сказал он. — Не говори глупостей».
Гаруда кивнул, затем нахмурился, подумав про себя: если это так, значит ли это, что его матери придётся ждать в аду, пока Мо Хэ выплатит свой многотысячелетний долг, прежде чем он сможет принять меры против Повелителя Демонов, и только тогда он сможет вернуться в мир людей, чтобы воссоединиться с его отцом?
Это слишком трагично. Его отец, вероятно, сначала прилетел бы с бомбардировщиками, чтобы сравнять ад с землей, а затем схватил бы Мо Хэ и задушил его.
«Это не займет много времени», — сказал Чу Хэ, его глаза сияли глубоко и ясно, словно он читал его мысли. «Через семь дней Ваньло поведет демонов ада в мир людей, чтобы высвободить энергию смерти, и я пойду с ними…»
Гаруда что-то понял, и его глаза слегка расширились.
Чу Хэ не стал ничего объяснять, а просто положил руки на плечи Цзялоло(Гаруды) и внимательно осмотрел его. Впервые за столько лет он смотрел на своего младшего сына так серьезно и торжественно, вникая даже в мельчайшие детали, на этого красивого молодого человека, который, сам того не осознавая, вырос в мужчину.
Дети всегда так быстро растут, подумал он.
Сколько бы лет это ни заняло, в глазах родителей они всегда словно вырастают за одну ночь, буквально на мгновение.
Теперь, вспоминая время рождения своих детей, непреодолимое желание прижаться к ним, эту пылкую и неординарную любовь, он понимает, что за тысячи лет семейной жизни она трансформировалась в более глубокую, сильную и в то же время более спокойную привязанность. Он по-прежнему готов пожертвовать собой ради защиты своих детей, но это сильное, навязчивое чувство кажется чем-то из прошлой жизни.
Он наконец-то начал понимать, что у его детей свои пути, и, возможно, предназначенный им путь уже совсем рядом, колеблясь их ожидал. Как родитель, он уже сам был распланировал, но в то же время его ждал кто-то вдалеке.
«О чём ты думаешь?» — инстинктивно спросил Гаруда.
«Ничего страшного», — Чу Хэ слегка улыбнулся, небрежно поглаживая свои жесткие, торчащие поверх волосы, чувствуя, что на ощупь они напоминают волосы, намазанные Чжоу Хуэем двумя килограммами лака для волос.
Каждое утро Чжоу Хуэй полдня тратит на укладку волос перед зеркалом, а его сын родился с такой же прической.
Гаруда хотел задать ещё один вопрос, но тут Чу Хэ сильно ударил его по голове, встал и сказал: «Возвращайся в мир людей. Не ходи в заснеженные горы Тибета. Отправляйся в Пекин, чтобы найти своего отца».
"……ах?"
«Способность Брахмы свободно перемещаться по Шести Путям зависит не только от его божественного статуса Великого Царя Асуров Четырех Злых Путей, но и от барьера, способного разрушать пространство. Другими словами, его способность свободно перемещаться эффективна только в пределах действия этого барьера». В глазах Чу Хэ мелькнул игривый взгляд. «Твой отец был невероятно высокомерен перед Повелителем Демонов, кричал о том, чтобы запечатать его, но это было лишь для того, чтобы угодить Небесному Дао. Он никогда всерьез не задумывался о том, как справиться со способностью Брахмы свободно перемещаться по Шести Путям… Я давно советовал ему больше изучать теории Запретного Царства Демонов, но он никогда не слушает».
Гаруда, казалось, что-то понял, но затем увидел, как Чу Хэ развернулся и, скрипя сердцем, пошел обратно тем же путем, что и пришел ранее.
«Подожди!» — внезапно шагнул вперёд Гаруда. — «Но ты потерял свой первоначальный облик, а Мо Хэ страдает от пяти признаков разложения, свойственных небесным существам. Я должен остаться, чтобы помочь тебе…»
«Нет, — мягко сказал Чу Хэ, — возвращайся. Ты и так достаточно сделал для своего брата. Проблемы родителей это проблемы родителей. Иногда нужно доверять способностям взрослых».
***
Неясно, как Чу Хэ приветствовал Повелителя Демонов, или же он вообще ничего не сказал. Сам Повелитель Демонов настороженно относился к этому мальчику, поразительно похожему на его заклятого врага, и не хотел, чтобы тот долго оставался в Аду. В любом случае, Гаруда беспрепятственно покинул Четыре Злых Пути, и даже Мо Хэне появился, чтобы что-либо сказать. Это вполне нормально. Мо тратит все свои силы на борьбу в море крови и на то, чтобы замедлить своё угасание. Гаруда подозревает, что ему потребуется ещё как минимум три дня, прежде чем он поймет, что исчез.***
Пекин, автовокзал междугородних автобусов. Гаруда спрыгнул с колесницы и, приземлившись, огляделся по сторонам. Он нес старую дорожную сумку, был одет в серую толстовку с капюшоном и джинсы, подчёркивающие его сильные, длинные ноги. Его лицо, за исключением глаз, было полностью закрыто пожелтевшими бинтами, а на нем были черные кожаные перчатки без пальцев. Его одежда делала его похожим на несколько странного рабочего-мигранта или на террориста с рюкзаком, готовящегося взорвать вокзал. Люди постоянно оборачивались, чтобы посмотреть на него, но он, казалось, ничего не замечал. «Эй, ты, вон там, остановись на секунду!» Двое полицейских, патрулировавших этот район, заметили что-то неладное и немедленно вышли вперед, чтобы остановить Гаруду. По одному с каждой стороны, настороженно наблюдая за ним: «Откуда ты взялся? Что случилось с твоим лицом? У тебя есть какие-нибудь документы, удостоверяющие личность?» Прохожие постоянно оборачивались. Гаруда на мгновение замер, затем снял рюкзак и начал просматривать свои документы, удостоверяющие личность. Он долго искал, но так и не нашел. Поддельное удостоверение личности, которое для него подготовил Чу Хэ, вместе с наличными деньгами, было завернуто в небольшой кусок ткани и спрятано во внутренний карман рюкзака. Теперь этот внутренний карман был пуст, а глубоко внутри виднелся едва заметный след от ножа. Гаруда: "..." Гаруда никогда прежде не видел вора и был потрясен, узнав, что даже у златокрылой божественной птицы в наши дни могут украсть сумку. Патрульные обменялись взглядами, их тон стал более серьезным: «Молодой человек, как вас зовут?» "...Гаруда." Полицейский подумал про себя: «Вы что, из этнического меньшинства? Что за дурацкое имя такое?» «Что случилось с вашим лицом?» «Боюсь света». ...Что это за боязнь света? Не могли бы вы придумать более правдоподобное оправдание? Полицейский слева обернулся и помахал своему коллеге неподалеку, вызывая подкрепление. Другой офицер с нескрываемой настороженностью оглядел Гаруду с ног до головы: «Откуда вы взялись, молодой человек?» Однако Гаруда был совершенно откровенен: «Я приехал из Тибета, чтобы найти своего отца». «Кто ваш отец? В какой организации он работает?» Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения. Гаруда сказал: «Министерство государственной безопасности». Пять минут спустя Гаруду посадили в полицейскую машину, и он умчался прочь.***
Полицейский участок. Гаруда удобно устроился на стуле, напротив него сидели двое полицейских, оглядывая его с ног до головы с нескрываемой настороженностью. В центре стола лежал большой рюкзак. В школьной сумке были разложены: Священное Писание и четки из сандалового дерева. «Может ли этот молодой человек заниматься торговлей буддийскими артефактами?» — спросил полицейский. За дверью послышались голоса: «Младший сын нашего директора слишком сильно поддался влиянию семьи и в юном возрасте уехал в Тибет изучать буддизм… Во всем виноваты безответственные родители, которые завели второго ребенка. Они отдавали предпочтение первому ребенку и пренебрегали вторым… Нет, нет, нет, они, вероятно, не будут заводить третьего ребенка. Если у них родится еще один сын, наш директор прыгнет в реку? В наше время, когда цены на жилье в Пекине так высоки, откуда они возьмут деньги на покупку дома и свадьбу!» Заместитель директора впустил двух мужчин в черных одеждах и сочувственно сказал: «Верно, если у вас нет возможности, не пытайтесь заводить второго ребенка. Если вы не можете правильно воспитать ребенка, не заводите его». Гаруда: "...?" «Эти двое из Института религиоведения Пекинского университета. Отец этого молодого человека послал их за ним», — представил заместитель директора, указывая на двух мужчин в черной одежде. Полицейский встал, чтобы поприветствовать их, и мужчины в черной одежде тут же предложили сигареты: целую пачку сигарет премиум-класса Little Panda: «Извините, извините за неудобства. Сейчас мы заберем мальчика…» Обе стороны вежливо уступили, одна говорила «нет, нет», а другая настаивала. После нескольких попыток отступить полицейский остался доволен и взял у каждого по две пачки сигарет «Маленькая Панда». Двое мужчин в чёрном обернулись и посмотрели на Гаруду. Увидев его перевязанное лицо, они слегка дрогнули. «Старый Чжоу… Учитель Чжоу попросил нас зайти и забрать вас. Он ждёт вас в машине снаружи». Гаруда прищурился. Когда его взгляд неподвижен и совершенно пуст, этого не видно, но как только он проявляет какое-либо выражение, тень Чжоу Хуэя становится отчетливо видна. Особенно это заметно на глубоко посаженных надбровных дугах и глазницах, а также на этом резком, спокойном взгляде, словно они созданы по одному и тому же шаблону. Он встал, положил школьную сумку на стол и вышел. Когда он перекинул сумку через плечо, его мускулы на руках были отчетливо видны. Когда двое членов группы увидели его полностью закрытую одежду и старый школьный рюкзак, они подумали про себя: неудивительно, что его арестовали как террориста. Если бы он в таком виде отправился на площадь Тяньаньмэнь, ему бы повезло, если бы его не остановила и не заковала в наручники полиция на месте.***
Гаруда вышел из полицейского участка. У подножия лестницы стоял серебристый «Лексус». Чжоу Хуэй, одетый в кожаную мотоциклетную куртку и солнцезащитные очки, прислонился к дверце машины, закурил сигарету и помахал рукой, увидев выходящего сына. «Как вас арестовали?» Гаруда спустился по лестнице, остановился в шаге от Чжоу Хуэя и спокойно сказал: «Деньги и документы были украдены». Отец и сын, не видевшиеся столетиями, пристально смотрели друг на друга с близкого расстояния. Хотя Гаруда не показал своего лица, его черты лица, волосы и телосложение были поразительно похожи на черты отца. Особенно впечатляла его внушительная аура, когда он молчал, в этом столкновении равных, создавая ощущение одновременно хаоса и узнаваемости. Чжоу Хуэй был ещё очень молод, в то время как Гаруде было уже семнадцать или восемнадцать лет. Когда они стояли лицом к лицу, они выглядели не как отец и сын, а скорее как зрелый альфа-волк и молодой и сильный соперник, противостоящие друг другу в волчьей стае. Две группы людей вышли из полицейского участка по ступенькам и, сами того не замечая, остановились. После долгой паузы один из них, немного поколебавшись, произнес: «Руководитель группы...» Чжоу Хуэй вдруг усмехнулся, отбросил из руки длинный горящий окурок, засунул сигарету в рот и протянул одну Гаруде из своего портсигара: "Хм?" Гаруда взял сигарету, но не закурил, сказав: «Я пришел сказать вам, что через несколько дней Повелитель Демонов вторгнется на границу». Чжоу Хуэй сказал: «Я знаю». «А ещё Мать знает, как противостоять методу Шести Путей Повелителя Демонов». Чжоу Хуэй замер и увидел, как Гаруда, явно не проявляя особого интереса, опустил голову, чтобы понюхать сигарету, и небрежно бросил её в канализацию рядом с тротуаром. "..." Чжоу Хуэй оглядел сына с ног до головы и, долго думая, холодно сказал: "Давай поговорим в машине." С момента рождения Гаруды, это был его первый опыт поездки в машине. Сев за руль, он внимательно осмотрел приборную панель и руль, проявляя, судя по всему, большой интерес. Чжоу Хуэй небрежно задал несколько вопросов о мире Асуров, и Гаруда выделил ключевые моменты и в сжатой форме рассказал ему все, что знал. Наконец, он сказал: «Мо Хэ уже проявил пять признаков упадка. Моя мать велела мне не оставаться в аду, а прийти в мир людей, чтобы найти тебя». Чжоу Хуэй ничего не выразив, произнёс «хм». Гаруда невольно повернул голову, чтобы посмотреть на него. «Что случилось?» — небрежно спросил Чжоу Хуэй. "...Я думал, ты спросишь, как поживает мама во дворце царя Ямы..." Чжоу Хуэй повернулся к своему второму сыну, его длинные, глубоко посаженные глаза слегка прищурились. Его глаза были от природы глубоко посажены, а веки не выступали, что придавало его взгляду сосредоточенность и решительность, характерные для лучника. Когда его взгляд был устремлён на что-либо, он производил впечатление пронзительной остроты, подобной стреле. «Как мы с твоей матерью себя чувствуем это дело между нами. У родителей свои проблемы, которые нужно решать. Кроме того, никакая пустая забота не изменит нынешнюю ситуацию с Фениксом, так что тебе не нужно мне ничего рассказывать». Закончив говорить, Чжоу Хуэй повернулся, откинулся на спинку кожаного сиденья и закрыл глаза. Гаруда безучастно смотрел на отца, совершенно не понимая, откуда у него взялись такие сильные, конфликтные эмоции. Спустя долгое время он в полубессознательном состоянии повернул голову и снова почувствовал непреодолимое желание попросить у отца денег на дорогу и вернуться во дворец Ямы, чтобы жить с матерью. Однако Чжоу Хуэй выплеснул свой накопившийся гнев на сына и тут же поплатился за это. —Гаруда прожил более тысячи лет и впервые ехал в машине. Он и так чувствовал себя плохо после нескольких часов тряски в междугороднем автобусе, а пробки в Пекине с частыми остановками только усугубили его головокружение. После долгой и утомительной поездки с остановками и с остановками с места на место они наконец добрались до серых железных ворот 547-го подразделения национальной безопасности. Чжоу Хуэй безэмоционально повернулся к сыну, собираясь сделать ему выговор, когда Гаруда внезапно хлопнул его по плечу, заставив вскрикнуть от боли: «Папа…» Чжоу Хуэй замер в недоумении. В следующую секунду он увидел небесную деву, разбрасывающую цветы перед ним, а Гаруду вырвало на него.
