Глава 59. Папа, ты бы предпочел оставить наследство Мо Хэ или мне?
21 декабря 2025 г., 16:30
Чжоу Хуэй стоял в холле своего рабочего места с бесстрастным выражением лица, всё его тело было насквозь мокрым и покрыто неопознанными пищеварительными массами и отвратительной жёлтой слизью.
В радиусе десяти метров от него ничего не было. Коридор второго этажа был полон людей, вытягивающих шеи, чтобы посмотреть вниз, их глаза были полны любопытства, волнения и огромной радости.
"..." — взревел Чжоу Хуэй в ярости: "К черту ваши взгляды! Если еще раз посмотрите, зарплату удержат! Возвращайтесь на работу!"
С оглушительным рёвом толпа разбежалась, словно птицы и звери, а звуки сплетен и обсуждений слились в море радости.
Ли Ху стремительно спустилась со второго этажа, раскинув руки в знак безграничного энтузиазма, ее «живое оружие» развевалось на ветру: «Аа ...
Чжоу Хуэй быстро увернулся, а Ли Ху точно проскользнула мимо него, схватив Гаруду, который как раз входил в ворота: «Младший-Красавчик-Брат!»
Гаруда получил лобовое попадание от «мясной бомбы», пошатнулся и чуть не выпал из двери, затем его грудь с силой сдавило этим «человеческим оружием», и он чуть не вырвал себе внутренности прямо на месте.
Однако Ли Ху это не волновало. Она повернула Гаруду к себе, внимательно разглядывая его и радостно цокая языком. Её глаза сияли от восхищения: «Красавчик! Столько лет прошло! Когда ты выехал из Тибета? Ай-ай-ай, посмотри на эту фигуру и эти мышцы. Заснеженные горы и высокие плато действительно отлично тренируют людей…»
Гаруда нес на спине сумку высотой в половину человеческого роста, а на руке у него висела девятихвостая лиса, обладавшая трёх тысячелетним опытом совершенствования. Он передвигался с большим трудом, делая лишь один шаг за раз.
Если бы Чжоу Хуэй был единственным присутствующим, он выглядел бы как плохо одетый рабочий-мигрант, приехавший в город, чтобы потребовать выплаты не выплаченной зарплаты от недобросовестного подрядчика. Но с духом девятихвостого лиса рядом, говорящим что-то вроде: «Красавчик, у тебя хорошо развита талия, ты, должно быть, очень внушительный», «Красавчик, у тебя отличные бицепсы, ты, должно быть, очень выносливый» и «Красавчик, у тебя довольно крепкие связки, ты можешь принимать любые позы», сцена внезапно превращается в трагическую историю о красивом, простоватом деревенском парне, приехавшем в Пекин на работу, замеченном одинокой и жаждущей богатой женщиной, и, к несчастью, обманутым и вынужденным стать жиголо.
Гаруда, с трудом продвигаясь вперед, терпеливо выдерживая странные взгляды бесчисленных прохожих, наконец добрался до четвертого подвального этажа. В конце коридора находился кабинет Чжоу Хуэя. Чжоу Хуэй чуть не сошел с ума от рвоты, покрывавшей все его тело. Он успел лишь выпалить фразу, войдя в дверь: «Не трогайте мои вещи!», после чего бросился прямо в ванную. Вскоре послышался шум льющейся воды.
Гаруда стоял у двери кабинета, глядя на тысячи красных линий, свисающих с потолка, и с сомнением спросил: «Разве это не формация Цянькунь?»
«Да». Ли Ху вошла в кабинет с великодушным видом, небрежно достала с дивана подушку с изображением феникса и, повернувшись, облокотилась на подлокотник: «Твой отец теперь превратился в офисного работника, зарабатывающего мизерные деньги на жизнь. Честно говоря, когда я видела его зарплату за прошлый квартал, она была жалкой. Зачем ты здесь? Просить у отца денег на жизнь? Не проси у него, у него нет денег».
Гаруда: «Нет, я...»
Ли Ху сказала: «Называй меня „братом“ и я дам тебе денег на карманные расходы».
Гаруда: "..."
Гаруда потёр лоб, подошёл к дивану и сел на другом конце, подальше от Ли Ху.
«Не держись так далеко от меня», тут же очаровательно подползла Ли Ху и сердито сказала: «Почему ты так изменился? Я ничего не видела, когда ты был ребенком. Когда твоего брата бил отец, а мама уходила драться, я брала тебя поиграть. Кормила грудью, убаюкивала и меняла подгузники, играла с твоим пенисом на голых ягодицах, носила розовую юбку с кружевным бантиком…»
Гаруда безэмоционально ответил: «Это неправда».
«Да-да, жаль, что я не осмелилась нарисовать тебя, прыгающего голым по озеру Дунтин, из-за тирании твоей матери». Ли Ху даже выглядела немного ностальгирующей: «Какое прекрасное время это было. Честно говоря, только потому, что Да Мао был таким безрассудным, Эр Мао казался таким воспитанным. Если бы ты жил в обычной семье, ты бы в расцвете лет был малолетним преступником…»
Первой мыслью Гаруды был Мо Хэ, выгуливающий свою птицу в аду, но в следующую секунду он заставил себя стереть этот демонический образ из своей памяти.
«Детям часто не нравится носить одежду, — подумал он, — по крайней мере, я никому не позволял видеть себя голым с тех пор, как мне исполнилось сто лет».
***
Чжоу Хуэй наконец закончил принимать душ и переоделся в рубашку, после чего Ли Ху полностью раздела Гаруду догола. Тот вышел, вытирая мокрые волосы, глядя на сына. Гаруда сидел на диване, равнодушно оглядываясь назад, локти опирались на колени, сильные мускулистые пальцы были переплетены и выглядывали из-под полуперчаток. —Его манера поведения на самом деле унаследовала часть безразличия феникса, чувство отчуждения, вызванное могущественной божественностью, пронизывающей его до самых костей. Однако феникс уже за десятки тысяч лет приобрел мягкий облик, в то время как Гаруда в этом возрасте обладал скорее молчаливой надменностью. Чжоу Хуэй прищурился, явно немного раздраженный, и через мгновение бросил ему несколько предметов одежды: «Иди прими душ и переоденься». "...Что ты делаешь?" «Я отведу тебя на встречу». Гаруда схватил свою одежду и пошёл в ванную. Шум льющейся воды то появлялся, то исчезал, и через три минуты он открыл дверь и вышел. Одежда Чжоу Хуэя идеально подходила его сыну: белая хлопковая футболка с короткими рукавами и хорошо сшитые дизайнерские джинсы, которые подчеркивали мускулистое телосложение и привлекательную внешность мальчика. Он совсем не походил на рабочего-мигранта или тибетского торговца антиквариатом; если бы он появился в университетском кампусе, он, вероятно, привлек бы множество восхищенных взглядов девушек. Взгляд Чжоу Хуэя задержался на коротких волосах сына, которые естественно торчали вверху без лака и выглядели очень стильно. В его глазах читалось сомнение, и он явно недоумевал, откуда это взялось. «Подожди, не приставай! Дай-ка я сначала сфотографирую!» Ли Ху вскочила с дивана с телефоном в руке, фотографируя Гаруду со всех ракурсов, и быстро открыла WeChat, чтобы опубликовать в своих Моментах: «Хорошо, теперь можешь фотографировать». «…» Гаруда обмотал лицо бинтами. «Что это?» Чжоу Хуэй сказал: «Культ, который тратит время и жизнь впустую. Ты всё ещё так боишься солнечного света?» «У меня аллергия на людей. Почему на улицах Пекина всегда туманно?» Чжоу Хуэй вышел из своего кабинета и направился в конференц-зал наверху, в блоке 547, вслед за своим сыном, похожим на мумию, и невесткой, которая была поглощена своим телефоном. Проходя мимо окна, он взглянул на серое небо, погладил подбородок и сказал: «Хм… на самом деле, оно какое-то неземное».***
«Вы его не узнаёте, да? Вы, кучка глупцов, ха-ха-ха! Неудивительно, что вы его не узнаёте; у этого ребёнка трагическое и сложное прошлое. Он внебрачный сын Чжоу Лао-ды, брошенный много лет назад в своём родном сельском городке!!!» Ли Ху, сияя от восторга, подняла телефон и отправила голосовое сообщение в группу WeChat: «Вы все знаете, что тогда босс Чжоу был «фениксом», который поднялся по социальной лестнице, женившись на настоящем «фениксе» неудачнике, женившись на богатой и красивой женщине и тем самым перевернув свою жизнь с ног на голову, верно? «Феникс» испытывал огромное давление, имея жену, которая богата, влиятельна, талантлива и красива. Затем, однажды, он стал высокомерным и безжалостным, тайно завел любовницу и изменил ей. Кто бы мог подумать, что она так легко забеременеет, и через девять месяцев родится этот внебрачный ребенок!!!» Чжоу Хуэй: «...» Заразительный смех Ли Ху разносился по всему 547-квартирному зданию: «В приступе ярости Фэн Сы отправился в Ад, чтобы найти своего бывшего парня, Повелителя Демонов, который все еще питал к нему чувства, а затем решительно отправил Чжоу Лао-де соглашение о разводе! Их сын, Да Мао, был травмирован годами горького развода родителей! Чжоу Лао-да совершил двоеженство и стал отцом внебрачного ребенка, испытывая глубокий стыд перед партией и народом. Чтобы сохранить свою работу, ему ничего не оставалось, как бросить ребенка в своем сельском городке, оставив его без дела на восемнадцать лет! Теперь любовница, которая терпеливо ждала восемнадцать лет без повышения, наконец сдалась! В своем предсмертном послании она просит этого внебрачного ребенка отправиться в Пекин, чтобы найти своего отца, и спросить Чжоу Лао-да: «Ты еще помнишь Ся Сяофан у ручья у въезда в деревню в тот год?!» На ее телефон пришло сообщение из группы WeChat, и Янь Ланьюй недоуменно спросил: «Я… я не смотрел телевизор в детстве в Японии, но этот сюжет мне кажется немного знакомым?» «Что это за любовь в этом мире, что заставляет людей всё плагиатить? Истории о неверных мужчинах, находящих себе любовниц, всегда похожи, мой маленький красавец!» — эмоционально сказал Ли Ху. — «Теперь этот внебрачный сын проделал весь путь из бедного горного района в Пекин, чтобы найти своего отца, преодолевая ветер и дождь, и чуть не умерев от голода по дороге! В конце концов ему удалось накопить несколько юаней, собирая объедки, чтобы купить холодной воды и булочек, но его ограбили на вокзале! Его чуть не арестовали в полицейском участке как террориста, когда он попрошайничал на обочине дороги! Ха-ха-ха, как жалко!» Чжоу Хуэй: «...» Возмущенный голос Шэнь Ваньтяня прозвучал: «Как он мог так поступить! Он обидел его первую жену и детей, и даже намеренно издевался над его внебрачным ребенком! Он не должен был допустить, чтобы он умер от голода!» Ситу Инчжи сказал: «О боже, я не понимаю. Мужчине всегда трудно прийти и признать своего отца. Поэтому мужчинам нужно контролировать свои низы. Мы, зомби, никогда не делаем ничего подобного: супружеской измене, любовницам или наложницам. Это будет катастрофа…» «Истинная любовь! Я действительно люблю тебя, послушай меня, я никогда не буду заводить любовницу!» — Шэнь Ваньтянь тут же громко заявил Янь Ланью: «Хотя у меня есть целый гарем в двухмерном мире, ты моя единственная истинная любовь в трехмерном мире в этой жизни!» «…»— «Я ещё молод и хочу сосредоточиться на учёбе. Я не хочу вступать в отношения так рано…»— тактично заметил Ян Ланью. В групповом чате раздался холодный голос Юй Цзинчжуна: «Товарищ Шэньвань, пожалуйста, следи за своим поведением. Ты монах, мы и так проявляем к тебе снисхождение, позволяя есть чипсы и пить колу, что такое гарем?!» Ли Ху был вне себя от радости и распахнул дверь конференц-зала. За круглым столом Юй Цзинчжун стоял прямо перед Янь Ланью, высоко подняв мангу «Наруто», в то время как Шэнь Ваньтянь прыгал от радости, пытаясь дотянуться до нее; Ситу Инчжи снимал на свой телефон маленького живого Будду, словно собираясь загрузить видео на YouTube; У Бэй, высокий (1,88 метра), крутой парень с северо-востока в черном кожаном плаще Burberry и с повязками на голове, сосредоточенно просматривал Douban на своем телефоне. Чжоу Хуэй сказал: «Прокашлялся!» Все прекратили заниматься своими делами и обернулись в ту сторону. Чжоу Хуэй уверенно вошёл в конференц-зал под пристальным взглядом всех присутствующих и встал в одном конце круглого стола. «Главная причина, по которой мы собрали всех здесь сегодня, это предложение о втором раунде подавления Четырех Злых Путей». Он указал на Гаруду и холодно сказал: «Это мой второй сын от Феникса, Златокрылая Божественная птица Гаруда. Он принес новости о плане Четырех Злых Путей высвободить энергию смерти в мире людей, чтобы создать большое количество живых трупов. Нам нужно быстро отреагировать в течение следующих трех дней. Если у вас есть какие-либо вопросы, вы можете обратиться к нему». Взгляды всех присутствующих переместились на лицо Гаруды, в их глазах читались нескрываемое подозрение и любопытство. Гаруда застыл на месте, повернувшись лицом к толпе, и после мгновения мертвой тишины твердо заявил: «Я поистине сын Феникса».***
Это уже второй раз, когда Чжоу Хуэй предлагает окружить и уничтожить Четыре Злых Пути. В отличие от прошлого раза, когда предыдущая атака была направлена на заточение Повелителя Демонов, на этот раз это была оборонительная битва против вторжения энергии смерти. Смертоносная аура, исходящая от Трех Будд и Богини Снежной Горы в Пекине, однажды вызвала огромный переполох и даже значительную панику среди высшего руководства. Поэтому, как только прозвучало словосочетание «смертоносная аура», вышестоящие лица немедленно отдали приказ о строгих мерах по предотвращению и контролю. Во время совещания Юй Цзинчжун даже получил личный телефонный звонок от одного из руководителей Чжуннаньхая. Чжоу Хуэй не позволил Гаруде участвовать во всей встрече. Он лишь попросил его рассказать о передвижениях Повелителя Демонов и информации, предоставленной Фениксом, после чего велел ему выйти наружу и ждать. Но даже когда Гаруда сидел за дверью конференц-зала, он все равно слышал голос Чжоу Хуэя внутри. Хотя раньше он никогда не говорил этого вслух, ему всегда казалось, что его отец эксцентричен и с ним что-то не так. Только сегодня, успокоившись, он понял, что Чжоу Хуэй не так глуп, как говорили слухи. Он говорит ясно и логично, а его анализ проблем очень всесторонний. Создается даже впечатление, что он давно все это планировал и просто ждет подходящего момента, чтобы все устроить по своему плану. Это доказывает, что истинная личность его отца на самом деле довольно достоверна, в конце концов, он родился низшим демоном Кровавого Моря, но почти покорил Четыре Злых Пути и в конечном итоге представлял Небесное Дао и стоял на равных с Великим Королём Асуров.***
Гаруда ждал снаружи, пока не закончится собрание. Когда Чжоу Хуэй вышел, он взглянул вниз на своего сына, сидящего на ступеньках. Где ты остановишься на ночь? «…понятия не имею». После короткой перепалки между отцом и сыном Чжоу Хуэй безэмоционально произнес: «Договор купли-продажи оформлен на мое имя и на имя твоей матери, поэтому теоретически я должен брать с тебя арендную плату, если приму тебя к себе…» Гаруда спросил: «Ты действительно содержал любовницу и имел внебрачного ребенка?» "Нет!" «Итак, ты бы предпочёл оставить наследство Мо Хэ или мне?» Чжоу Хуэй: «...» «Раз уж ты всё равно рано или поздно передашь его мне, зачем брать с меня плату за ночлег?» Гаруда встал, держа в руках свой старый школьный рюкзак, и отряхнул пыль с ног. Чжоу Хуэй с изумлением смотрел на сына, а тот в ответ сохранял спокойствие. Старый Чжоу долго не мог подобрать слов, чтобы опровергнуть это, и в его сердце возникло чувство одновременно убеждённости и неудовлетворённости.***
Затем Чжоу Хуэй привёл домой своего второго сына, и вечером отец и сын ели еду на вынос за одним столом, оба испытывая чувство нелепости. Возможно, это первый раз за тысячи лет, когда они ели вместе за одним столом, только вдвоем. Гаруда пропустил тот прекрасный момент, когда Чжоу Хуэй кормил своего старшего сына водкой с острым соусом. После его рождения Феникс очень строго следил за питанием младенца, часто сам готовил для него императорский пир в стиле маньчжурской династии Хань, а затем с терпением и любовью кормил двух маленьких птичек по кусочку. После того как Мо Хэ отправился на Тридцать три Небеса, чтобы постичь буддизм, Гаруда всегда ел вместе с Фениксом. Долгое время он испытывал некоторый страх перед своим отцом человеком, о котором говорили, что он очень могущественный, жестокий и рожден от демона из кровавого моря; отцом, который никогда не проявлял доброты к своим детям, словно все еще питал бдительность и настороженность. Роскошная двухуровневая квартира была ярко освещена, в ней стоял массивный обеденный стол из красного дерева и блестящий пол. Хотя во время еды они неизбежно издавали звуки лязга палочек и стука ложек по тарелкам, эти тихие шумы лишь усиливали тишину и неловкость, из-за чего даже их дыхание казалось особенно заметным. «…Где ты планируешь устроить засаду Повелителю Демонов через три дня?» — наконец спросил Гаруда. К счастью, Чжоу Хуэй не проигнорировал предупреждение и просто сказал: «Местоположение всё ещё выясняется». «Если Мать действительно убьёт Повелителя Демонов и передаст Мо Хэ божественный статус Великого Царя Асуров, ты...?» «Это дело Феникса». "Ты не собираешься это остановить?" "Полезно ли это предотвратить?" Задав вопрос, Чжоу Хуэй не ожидал ответа. Он встал, взял пустую миску и пошёл к кухонной раковине. В этот момент Гаруда внезапно заговорил позади него, спросив: «План окружения, о котором ты говорил сегодня на совещании, был очень всеобъемлющим, как будто его спланировали заранее. Моя мать тебе что-нибудь говорила до моего приезда?» Он задал этот вопрос исключительно потому, что знал, что Чжоу Хуэй запечатал Повелителя Демонов лишь для того, чтобы умилостивить Небесное Дао, и на самом деле не воспринимал это всерьёз. Однако на сегодняшнем совещании его план по полному уничтожению Повелителя Демонов Ваньло, чтобы избежать любых будущих проблем, был хорошо разработан, что свидетельствует о том, что он планировал это уже давно. Потому что он затаил обиду на Повелителя Демонов за то, что тот украл его жену? Гаруда втайне надеялся, что Чжоу Хуэй даст именно такой ответ. Он надеялся, что Чжоу Хуэй покажет, что он больше заботится о Фениксе, как будто это увеличит шансы на то, что Чжоу Хуэй не расстанется с Фениксом после его возвращения, и формальное единство семьи сможет сохраниться ещё немного дольше. Однако Чжоу Хуэй ничего не сказал, и когда Гаруда упомянул феникса, он даже не проявил ни малейшего эмоционального колебания. «Я заплатил за еду, а ты помой посуду». Он небрежно бросил пустую миску и палочки для еды в раковину: «После того, как закончишь мыть посуду, возьми одеяло и спи на диване».***
Гаруда, конечно же, не спал на диване; в двухуровневой квартире было четыре большие спальни, и он спал рядом с Чжоу Хуэем. Он больше не привык спать на высокой кровати с мягкими подушками. Сотни лет в заснеженных горах он спал в пещерах, под скалами, а иногда просто в укромных местах, укрытых валунами. Когда начинались сильные метели, он превращался в златокрылую божественную птицу, прятал голову в свои толстые крылья и почти не чувствовал холода льда и снега. Гаруда ворочался на кровати, наконец проснувшись посреди ночи и не сумев снова заснуть. Он некоторое время тихо лежал в темноте, думая о своей матери и брате, которые сейчас находились в Царстве Демонов; спустя долгое время он наконец лениво встал, надел тапочки и пошел в туалет, чтобы справить нужду. Однако, как только он вышел на улицу, то увидел, что дверь спальни Чжоу Хуэя через дорогу не закрыта, а слегка приоткрыта, и сквозь неё проникает тёплый оранжево-жёлтый свет. Чжоу Хуэй сидел рядом с ним в кресле, словно внимательно что-то рассматривая. Гаруда тихо подошёл к двери и прищурился. Благодаря острому зрению хищник увидел, что его отец держит в руках мобильный телефон с селфи на экране: Чжоу Хуэй крепко спал в постели, Феникс уютно устроился у него на руках, держа камеру и показывая знак мира с ничего не выражающим лицом. Гаруда был ошеломлен. «Куда ты идёшь?» — внезапно и громко спросил Чжоу Хуэй, закрыв фотографию рукой. "Пойду... в туалет." Гаруда вошёл в ванную, закрыл дверь и, прислонившись к ней, тихонько вздохнул с облегчением.
