Фонарь: Отражение персиковых цветов/Цветущие персиковые деревья отражающиеся в фонаре./提灯映桃花/Lantern: Reflection of the Peach Blossoms

Наконец-то настал день рождения Янь Ланьюя его восемнадцатилетие. С момента поступления в Специальный отдел Янь Сяогэ (молодой Янь) вёл себя крайне скромно: не произносил лишнего слова, не делал лишнего шага, молча занимался своими делами. Юй Цзинчжун узнал дату его рождения только из личного дела. Он хотел собрать всех на празднование, но из-за вторжения племён Асуров через Пограничный камень Мира Людей (人界碑 — Жэньцзе бэй), последовавшего за этим Перерождения Феникса (涅槃 — Нибань) и прочих событий, всё постоянно откладывалось. Теперь же Чжоу Хуэй наконец вернулся с горы Бучжоу в Преисподней, маленький Феникс принял человеческий облик, даже Чжан Шунь и Цзялоло остались в мире людей — это было беспрецедентное собрание всей команды. С приближением китайского Нового года Юй Цзинчжун наконец решился пойти на преступление и растратить служебные средства, чтобы устроить праздник в честь дня рождения и одновременно отметить Новый год. Все единогласно поддержали идею. Ли Ху, болтаясь на руке Чжан Шуня, спросила: «Но ведь день рождения нашего красавца не сегодня? Не страшно?» «День рождения в его деле — это дата, когда его в детстве подобрали монахи тайного буддийского ордена (密宗门 — Мичзун мэнь: тибетская ваджраяна, или «тайная школа» буддизма). Оно и так был фальшивым, объяснил Юй Цзинчжун, листая на телефоне цены на новогодние номера в пригородном спа-отеле. — Ничего страшного. Отныне его день рождения это канун Нового года. Напомни мне потом изменить запись в его личном деле». Чжан Шунь и Ли Ху переглянулись. Первый тихо спросил: «Мне только кажется, или Юй Цзинчжун в последнее время всё меньше боится?..» «Не знаю. Если уже доходит до растраты бюджетных средств на еду и выпивку, возможно, он решил: „Умрём, так умрём“», — прошептала Ли Ху. «Я слышала от Чжоу Хуэя: Юй Цзинчжун две недели метался, думая, как списать расходы на отдел. А когда наконец решился полностью преобразился, будто родился заново… Не исключено, что с этого момента он превратится в коррупционера. Сегодняшний его маленький шаг может стать огромным шагом всего Специального отдела к бездне взяточничества, растраты государственных средств и пьянок за счёт казны». Чжан Шунь глубоко согласился и энергично закивал. Рядом У Бэй, Хоу Сань, Шэнь Ваньтяньсы и другие нетерпеливо поглядывали в его сторону.

***

Юй Цзинчжун забронировал курорт с горячими источниками на окраине Пекина. Через знакомых сняли несколько отдельных двориков, чтобы все могли собраться, поужинать, искупаться в источниках, посмотреть фейерверки и вместе дождаться Нового года под «Вечеринку в канун весны» (春节联欢晚会 — Чунцзе ляньхуань ваньхуэй: ежегодный новогодний эфир на CCTV). Люди рвались на мероприятие, восхваляли Юй Цзинчжуна и единодушно заявляли, что он становится всё более «мужественным», и скоро его «яростная, властная аура» сможет сравниться с Чжоу Хуэем. С приближением праздников паранормальные инциденты по всей стране пошли на убыль. Большинство сотрудников бездельничали, целыми днями перебегая с чашками чая из одного кабинета в другой. Товарищ У Бэй, «поэт в душе», привёз в Пекин несколько мешков маньчжурских деликатесов и щедро раздавал оленьи панты и женьшень, весь день в здании царило веселье. Сыту Инчжи и Ли Ху отправились за покупками. Ли Ху купила семь-восемь новых купальников специально для купания в источниках. Многие женщины из отдела, увидев это, единодушно заявили, что вкус руководительницы Шестой группы (六组长 — лю чжу чжан) вне всяких похвал, но совместное пользование раздевалкой вызывает странные ощущения. Янь Ланьюй получил бесчисленные поздравления: такого в его семнадцатилетней жизни никогда не бывало. Он чувствовал себя крайне неловко и даже смутился. Апогея эта неловкость достигла, когда Цзялоло вручил ему подарок: у Гаруды «денег не было отродясь», в отличие от щедрых Хоу Саня и У Бэя. Подумав, он не нашёл ничего лучшего, как вырвать из своего тела золотистое перо. Огромное перо Золотокрылого Гаруды (大鹏金翅鸟 — да пэн цзиньчи няо) было почти человеческого роста. Бедному Янь Сяогэ пришлось почти довести себя до обморока, чтобы дотащить его до офиса. Поставленное у двери, оно сияло так ярко, что ослепило «титаново-собачьи глаза» (титановые глаза — ироничное выражение «очень хорошие глаза») бесчисленных зрителей. Во всей этой шумной, радостной обстановке только Чжоу Хуэй выглядел немного замкнуто. Феникс до сих пор не подавал признаков пробуждения, и за это время у него дважды возникала лихорадка. Первый раз во время кормления. Внезапно из всех семи отверстий (七窍 — ци цяо: глаза, уши, нос, рот — в китайской традиции) вырвались золотисто-красные языки пламени, мгновенно охватившие всё тело. Через несколько минут огонь сам погас. Второй раз был ночью. Свет пламени настолько усилился, что разбудил Чжоу Хуэя. Он открыл глаза и увидел, как маленький Феникс упал с кровати, босиком пошёл к двери. Чжоу Хуэй мгновенно бросился к нему. Лицо Феникса в огне было неясным, но сквозь пламя угадывалось гримаса судорог холодная, почти жуткая. Это было выражение взрослого человека на детском лице, отчего становилось ещё страшнее. Не зная, что ему снится, Чжоу Хуэй просто не дал ему уйти. Маленький Феникс молча яростно сопротивлялся, пока Чжоу Хуэй не ударил его по затылку и тот не потерял сознание. После этих двух приступов тело Феникса стремительно выросло теперь он был как подросток лет тринадцати-четырнадцати. Его кости начали приобретать черты взрослого тела до Перерождения: полые, лёгкие, но чрезвычайно прочные, так что вес его был удивительно мал. Черты лица теряли детскую пухлость, проступали прежние контуры. Глаза были плотно закрыты, кожа бледная, на лице худоба и усталость. Чжоу Хуэй не знал, когда будет следующий приступ. Весь процесс роста Феникса был хаотичным. Даже если тот заранее что-то спланировал до Перерождения, никто не знал его замысла и ритма. Он всегда был таким: если не чувствовал достаточного доверия,то всегда молчал. Все замыслы и тайны он зарывал во времени. Чжоу Хуэй не знал, что делать. Оставалось только ждать.

***

Сначала Чжоу Хуэй не хотел ехать на новогодние источники, но все дружно убеждали его. Юй Цзинчжун даже специально забронировал «свадебный» люкс, где маленький Феникс мог спокойно отдыхать. Тогда Чжоу Хуэй сдался. В назначенный день несколько машин направились к отелю. Условия оказались отличными. С террасы номера открывался вид на огромный искусственный сад и поле для гольфа. В саду были сауны, СПА и кресла для массажа. Каменная дорожка вела к источникам, скрытым бамбуковой рощей. Получив ключи, все мгновенно разбежались: одних играть в «Маджонг» или «Убей императора» (三国杀 — Саньго ша: настольная стратегическая игра по мотивам «Романа трёх царств»), другие в СПА, третьи «прыгать в источники, как варёные пельмени». Юй Цзинчжун и Цзялоло занесли трёхъярусный торт во двор, чтобы нарезать его после ужина под фейерверки. Маленький Феникс получил особую привилегию: люкс для влюблённых делил только с Чжоу Хуэем. Зайдя в номер, Чжоу Хуэй увидел на кровати красные лепестки роз, а из белого полотенца был сложен лебедь с переплетёнными шеями. В свете ламп это выглядело очень романтично. Чжоу Хуэй горько усмехнулся. «Прямо в больное место…» — вздохнул он и аккуратно уложил маленького Феникса на кровать. Маленький Феникс прижался лбом к ладони Чжоу Хуэя: послушный, как ребёнок. Он казался ещё более жалким, как только его чёрные волосы подчеркнули бледность щёк, белых словно снег. Даже древнейшая божественная птица (太古神禽 — Тайгу шэньцинь) в человеческом облике не избегает болей роста. Быстрое взросление костей сопровождалось мучительной болью в суставах. Хотя он не мог сказать об этом, во сне на его лице часто появлялось страдание. Иногда Чжоу Хуэй просыпался ночью, чтобы помассировать ему ноги, разгладить морщинку между бровями и нежно, сдерживая себя, поцеловать. «Скорее возвращайся…» — шептал он, носом нежно тёрся о холодную, нежную щёку малыша. «Пусть ты и так навсегда мой… но нельзя же заставлять человека ждать вечно». Во сне маленький Феникс, возможно, что-то почувствовал и он чуть сжался. Чжоу Хуэй смотрел на него и вдруг заметил, как в уголке губ Феникса мелькнула скрытая, стеснительная улыбка. Тот тут же спрятал лицо в подушку, будто тайно видел хороший сон. — Это был первый раз за всё время, когда он улыбался во сне: не от боли, а от радости. Чжоу Хуэй оцепенел.

***

Ужин проходил в стеклянной оранжерее в саду. Юй Цзинчжун, несколько руководителей групп, Янь Ланьюй, Чжан Шунь, Цзялоло и другие гости пили, как будто сто лет не ели и не пили за счёт казны. Ли Ху уже было залезла на стол, чтобы станцевать стриптиз, но Чжан Шунь швырнул в неё тарелку и она «плюх» упала под стол. Цзялоло, как всегда, был спокоен. Он сидел за столом, играя в телефон, и вдруг щёлкнул фото маленького Феникса на руках у Чжоу Хуэя. Чжоу Хуэй мгновенно спрятал малыша за спину: «Ты что делаешь?» Гаруда не ответил, уткнувшись в переписку. Чжоу Хуэй взглянул и уголок его рта дёрнулся. В чате значок получателя сияющий, гордый Павлин (孔雀 — Концюэ), смотрящий в небо. «Мо Хэ хочет увидеть, как выглядит мать после принятия облика», — объяснил Цзялоло. «Если не покажу он может прийти на новогодний ужин в мир людей. Ты же этого не хочешь?» Чжоу Хуэй: «…» Фото ушло. Через три секунды пришёл ответ. Мо Хэ не умел печатать, только отправлять голосовые. Надменно спросил: «Мать я увидел. А кто этот урод у него за спиной?» Чжоу Хуэй: «…»

***

После ужина настало время торта. Всё окружили Янь Ланьюя, запели «С днём рождения» и потребовали загадать три желания и громко сказать их вслух. Янь Ланьюй был в ужасе, долго краснел, а потом произнёс первое: «Пусть каждый год будет таким, как сегодня. Пусть цветы и луна будут прекрасны, а люди всегда будут вместе». Ли Ху фыркнула: «Ерунда какая! Говори проще! Хочешь, спою тебе „Восемнадцать прикосновений“ (十八摸 — Шиба мо: народная эротическая песня)?» Пьяный Сыту Инчжи пробормотал: «Красотка Ли Бу до-нэ-нь-ла… Скажи старому Юй, пусть каждый год платит, и все вместе БА-СЯ-СЯ-СЯ-ля…» Юй Цзинчжун без слов дал Сыту и Ли Ху пощёчине и те долго не могли выбраться из-под стола. «Второе… второе желание скидка в отеле», — робко предложил Янь Ланьюй. «Не знаю, сколько сегодня потратим… Растрата бюджетных средств это же… нехорошо». Все заорали, замахали кулаками, готовые идти «поговорить с хозяином отеля о жизни». Но едва встали, закружилась голова от выпитого. Пришлось договориться: утром, первого января, протрезвеют и пойдут разбираться. А пока пора потребовать третье желание. «Правда нет! — отчаянно воскликнул Янь Ланьюй. — У меня и так мало желаний. И так всё хорошо… Нет! Не давайте пить! Дайте подумать! Я правда не могу больше придумать!» Он бросил нож и попытался убежать, но Шэнь Вань и Ли Ху тут же схватили его. Дрожащими руками он нарезал торт. Пьяные коллеги стали лить ему вино, хватать куски торта. Все хотели шоколадную табличку с надписью «С днём рождения». Юй Цзинчжун раздавал пощёчины направо и налево. В итоге табличка и засахаренная клубника достались имениннику. Ли Ху хотела клубнику, но не получила, и в обиде заявила, что заставит именинника выпить три больших бокала. Янь Ланьюй в панике вырвался из толпы и случайно укрылся рядом с маленьким Фениксом. Увидев, что тот спит с приоткрытым ртом, он машинально поднёс к нему половинку клубники. «Можно ему?» Чжоу Хуэй взглянул и кивнул: «Можно. Только маленькими кусочками». Маленький Феникс во сне машинально пожевал и проглотил. Потом чмокнул губами. Янь Ланьюю это показалось забавным. Он осторожно прислонил голову малыша к своему плечу и дал ещё кусочек. Тот, полусонный, жевал и глотал. Губы его слегка покраснели, будто их тронула краска. Эта сцена была очень мила, но вдруг Янь Ланьюю вспомнилось, как он впервые увидел Чу Хэ в пещере, где тот выпустил ту знаменитую стрелу в Павлина Минвана. А потом в Пекине, когда Феникс обнажил истинный облик: нежный, величественный, недосягаемый. Ему стало грустно. «— Если бы моё третье желание было, чтобы Минван проснулся сегодня… Оно бы сбылось?» Он произнёс это вслух, но тут же смутился. Ведь желать в день рождения и верить, что желание сбудется, это же по-детски. Он даже удивился своей искренности и тихо рассмеялся. Он не заметил, что в тот самый миг, когда он загадал третье желание, ресницы маленького Феникса дрогнули. …Проснуться? Пора просыпаться? …Неужели я ещё не проснулся? Пальцы Феникса шевельнулись, но в шуме никто этого не увидел. Близилась полночь. Все вынесли шезлонги в сад, чтобы смотреть фейерверки. Где-то вдали начался обратный отсчёт. Чжоу Хуэй встал и, перекинув маленького Феникса через плечо, сказал: «Холодно. Отнесу его в номер». Он прошёл сквозь пьяных товарищей, аккуратно переступая через разбросанные тарелки и крем, вышел в сад и направился к крытой галерее. В это мгновение на небе вспыхнул первый фейерверк как метеор, прочертив небо, и взорвался в брызгах красок, осветив спящее лицо маленького Феникса. …Как ярко, подумал Феникс. Он прищурился, не различая сон это или явь. Под ногами величественная гора Бучжоу в Преисподней. Вдруг перед ним небеса вспыхнули огнём, мгновенно обратив девять небес и десять миров в море пламени. «Даже ты хочешь убить меня?!» — рёв Шакьи оглушал: «Даже ты хочешь моей смерти?!» Феникс осознал, что держит клинок из кости Будды, глядя в лицо разъярённого Шакьи. Вдали Чжоу Хуэй несётся сквозь огонь, чтобы добраться до него. Вся гора Бучжоу в пламени Перерождения превратилась в золотую башню. «Если ты не умрёшь, всему этому не будет конца. Хаос и войны будут длиться вечно…» «Прощай, Шакья». Феникс надавил и клинок вошёл в горло Шакьи. — Кровь хлынула. В этот миг ветер мгновенно замер, а время и пространство начали мчаться вперёд. Образы бесчисленных параллельных миров слились, создавая тысячи силуэтов Феникса: юного, одинокого, плачущего, умоляющего, стоящего на стене в ожидании, тянущего руку к Чжоу Хуэю на горе Бучжоу… Вихрь пятнистых цветов обрушился на глаза Феникса. В следующий миг Шакья завыл и исчез. Из кости Будды вознёсся Золотой Будда, паря над морем огня и цветов лотоса, и взглянул на Феникса. «Я должен вернуться…» — сказал Будда. Феникс ничего не слышал. Весь шум мира обратился в тихий прилив, отступающий вдаль. «Спасибо тебе за все эти годы, Феникс», — на лице Будды, похожего на молодого Чжан Шуня, читалась печаль. «Ты сейчас переродишься. Мы, вероятно, редко будем встречаться. Есть ли у тебя последнее желание? Если хочешь, могу дать тебе Божественную Суть Павлина (孔雀神格 — Концюэ шэньгэ)…» «Нет», — резко, хрипло перебил Феникс. «Сейчас она не нужна». Он обернулся к Чжоу Хуэю. Даже это простое движение давалось ему с трудом из-за ран и слабости. Во времени, застывшем как лёд, Чжоу Хуэй стоял неподвижно, глядя на него с яростью и тревогой. Его взгляд сиял в море огня. «Я хочу… чтобы, проснувшись после Перерождения, первым делом увидел того самого человека…» — прошептал Феникс. «Хочу, чтобы он воспитал меня, заботился обо мне, и я жил спокойно, без тревог… Хоть один день…» Хоть один день. Пусть тот, кого я люблю, не ждёт слишком долго. Всего один день и я вернусь к нему. Золотой Будда проследил за взглядом Феникса к Чжоу Хуэю и вздохнул: «Хорошо». С этим словом Феникс улыбнулся устало и мягко и закрыл глаза. Ветер вокруг мгновенно ожил, время вернулось в норму, пламя взметнулось выше. Чжоу Хуэй мчался сквозь дым и огонь, даже не замечая, как горят его рукава. Феникс слышал его яростный рёв. Он чувствовал, как Перерождение поглощает его тело. Прощай, мой Чжоу Хуэй. Пусть, когда я снова открою глаза, первым, кого я увижу, будешь ты. Пусть я проснусь под твоим взглядом в полной безопасности. Тебе достаточно подождать один день, чтобы возместить мне все мои десять тысяч лет надежд и ожиданий. В следующий миг. Время мчится, звёзды сменяются. Мир людей. Кабинет Чу Хэ. Маленький Феникс открывает ящик, где лежит «Бао Ши Цзы». Из раскрытого дневника выходит призрак взрослого Феникса. Он наклоняется к своему детскому «я» и нежно стирает слезу с его ресниц: «Желание исполнилось…» — говорит он. «Можно идти домой». — Наконец-то можно домой. В саду обратный отсчёт достиг последней секунды. Часы показали полночь. Небо взорвалось фейерверками. Бесчисленные огни заполнили небо, а крики радости всю землю. Волна ликования хлынула по Поднебесной. Чжоу Хуэй остановился у перил галереи, глядя на великолепные фейерверки. Вдруг он почувствовал движение в руках. Он опустил взгляд и увидел, как маленький Феникс открыл глаза, тут же зажмурился от яркого света, а потом снова открыл и моргнул несколько раз. «Чжоу Хуэй…» — тихо сказал он. Чжоу Хуэй не мог поверить своим глазам. На миг ему показалось, что он ослышался. Но тут же он увидел, как Феникс улыбнулся бледно, слабо, но с тем самым знакомым светом в глазах. «Спасибо… что ждал меня». Феникс помолчал. Огни фейерверков отражались в его глазах, как тёплая вода: «— Я вернулся. С Новым годом». Горло Чжоу Хуэя сжалось. Плечи дрожали. Взгляд затуманился. Сквозь слёзы он крепко обнял Феникса, пытался что-то сказать, но не мог выдавить ни звука. В ушах звучали только крики толпы, празднующей Новый год. В тот миг всё великолепие огней и мира обратилось в тишину, отступая в далёкую даль ночного неба. «Я думал, придётся ждать ещё долго…» Чжоу Хуэй закрыл глаза. Горячие слёзы катились по щекам. Он наклонился и дрожащими губами коснулся волос Феникса: «…Добро пожаловать домой, мой дорогой Минван». За их обнявшимися силуэтами прошлое поднялось вихрем: любовь и ненависть, дым битв, слёзы и расставания, и устремилось рекой в бескрайнюю даль. Фейерверки угасли. Наступила тишина. В тот самый миг прозвучал новогодний звон колоколов. Примечание автора: Основной текст завершён здесь. То, что не вошло, например, Божественная Суть Мо Хэ и дальнейшая судьба Янь Ланьюя, будет раскрыто в побочных историях (экстрах). Дополнение от 1 июля: Многие читатели говорят, что финал кажется поспешным. Действительно: по изначальному плану сюжет завершался именно в момент восстановления памяти Феникса. Сюжетные линии: Божественная Суть у Мо Хэ(«Дао Мао»), продолжительность жизни Чжоу Хуэя, развитие отношений Юй Цзинчжуна и Янь Ланьюя, повседневная «сладкая» жизнь: невозможно развивать до тех пор, пока Феникс не вспомнит всё. Поэтому всё это перенесено в побочные истории. Если будет возможность, добавлю сюжет «Токийская школа тайного буддизма». Короче, как и в предыдущем цикле с Хильдой (Hilda), которая только родилась в основной истории, здесь финальные сюжетные узлы тоже будут распутаны в побочных историях. Вот и всё!