Фонарь: Отражение персиковых цветов/Цветущие персиковые деревья отражающиеся в фонаре./提灯映桃花/Lantern: Reflection of the Peach Blossoms

Двухлетняя дочка Юй Цзинчжуна, Миньминь, пошла в детский сад с круглосуточным пребыванием. Няня вымыла и нарезала овощи, замариновала рыбу, сварила рис и тоже попрощалась. Юй Цзинчжун лично приготовил жаркое из трёх морепродуктов, запёк леща и сварил суп из костей с тофу; когда он уже разложил рис по тарелкам, Янь Ланьюй наконец поднялся наверх и молча положил ключи от машины на тумбу у входной двери. — Ешь, — сказал заместитель Юй, не решаясь взглянуть на выражение лица Янь Ланьюя. Они сели друг против друга и молча поели. Один отправился в кабинет работать, другой остался в гостиной, листая что-то на iPad. В доме стояла нарочитая тишина, будто только что в машине у подъезда никакого признания и не было. Время быстро прошло в молчании. Когда настало время ложиться спать, Юй Цзинчжун вернулся в свою спальню и, заглянув сквозь щель двери, заметил, что свет в гостиной всё ещё горит. …О чём он думает? Заместитель Юй немного посидел на кровати, пытаясь применить свою мощную логику аналитика, отточенную за годы работы главой спецслужбы, чтобы разгадать текущую ситуацию, но в голове была сплошная каша: сложнее, чем планирование зарубежной разведывательной операции. Действительно, я же жаба, мечтающая съесть лебедя… — с горечью подумал про себя заместитель Юй и, умывшись, лёг спать один. Но глубокой ночью Юй Цзинчжуна разбудило какое-то странное ощущение. Он смутно открыл глаза и увидел, что Янь Ланьюй сидит у его кровати и наклоняется над ним. Юй Цзинчжун испуганно сел, но тут же Янь Ланьюй прижал его и поцеловал. В то же время тёплые пальцы юноши, сжимающие что-то острое, прижались к его груди. — Ты… Вопрос утонул в поцелуе. Сознание Юй Цзинчжуна то прояснялось, то мутнело чувство было настолько неописуемым, что в сумятице он лишь смутно ощутил, как острый предмет вонзился ему в плоть, а затем жаркая струя скользнула внутрь и полностью исчезла в груди. …Что это? Он хочет убить меня? Нет-нет, если бы он хотел убить, я был бы уже мёртв. Это… Юй Цзинчжун больше не мог думать. Его будто околдовали: тело само подняло руки и схватило Янь Ланьюя. Они оба упали на большую кровать, их голые тела соприкоснулись на огромной площади, и каждое нервное окончание задрожало от возбуждения. — Что это? — выдохнул Юй Цзинчжун, собрав последние остатки сознания. — Что ты воткнул… Шторы в спальне были чуть прикрыты, лунный свет падал на постельное бельё, а в глубине глаз Янь Ланьюя мерцало странное сияние. — Это зеркальное сердце (镜心, цзин синь — букв. «сердцевина зеркала»; ключевой артефакт из предыдущей главы, часть священного зеркала Ята-но-Кагами, обладающего мистической силой), — тихо произнёс он. — Это половина моего сердца.

***

В ту ночь Юй Цзинчжуну приснилось море. Он оказался среди волн, невольно уносимый течением, то опускаясь на дно во время прилива, где видел, как китовые кости медленно расцветают, словно цветы в глубине океана, то поднимаясь на поверхность во время отлива, откуда мог видеть мерцающее, ослепительное звёздное небо. Ветер, несущий лёгкий солёный запах и тину, пронёсся над водной гладью, донося едва уловимые звуки, будто кто-то звал его по имени. Юй Цзинчжун изо всех сил вытянул голову из воды, охваченный внезапным сильным порывом найти источник голоса, но тот прятался, то появляясь, то исчезая. Каждый раз, когда он, казалось, определял направление, голос тут же смолкал. Когда прилив вновь поглотил его, отчаянный крик о помощи вспыхнул снова, становясь всё более печальным и безнадёжным от долгого ожидания. — Где ты? — Кто ты? Юй Цзинчжун закричал в воде, но изо рта вырвалась лишь цепочка пузырьков. Приливы и отливы сменялись, ветер не умолкал, и наконец зов вновь донёсся, хотя и едва слышно. Не понимая, откуда взялись силы, Юй Цзинчжун резко вынырнул на поверхность и увидел вдалеке на воде огонь. Человек был привязан к деревянному костру в огне, одежда его почти вся сгорела, тело покрыто кровью, голова безжизненно свисала и невозможно было определить, жив он или уже мёртв. Неизвестно почему, в сердце Юй Цзинчжуна вспыхнула леденящая ярость. Он закричал и поплыл к огню, но, как ни боролся, не мог приблизиться ни на шаг к пляшущему пламени. В следующее мгновение из огненного моря протянулись бесчисленные бледные, иссохшие когти призраков, жадно тянущиеся к человеку на костре, готовые втащить его в бездонную тьму морской пучины… — Подождите! — закричал Юй Цзинчжун: — Подождите, нет! Кровь вспыхнула огнём, превратившись в море пламени. Человек вот-вот должен был упасть в него, но в последнее мгновение он поднял голову и взглянул на Юй Цзинчжуна, плывущего посреди океана. Картина застыла. Его лицо было до боли знакомо. — Это же взрослый Янь Ланьюй! Юй Цзинчжун онемел. В следующую секунду цунами взметнулось ввысь и с грохотом обрушилось, швырнув его в бездну!

***

— А-а! Юй Цзинчжун резко сел, ослеплённый ярким светом. За окном уже рассвело, снаружи щебетали птицы. Ночью выпал снег, и солнце, отражаясь от снежного покрова, било в глаза ослепительным белым светом. Юй Цзинчжун слегка задышал, потом спустился с кровати, и его босые ноги оставили мокрые следы на полу. Только тогда он понял, что весь промок от холодного пота. Он зашёл в ванную, взглянул на своё отражение в зеркале и машинально вспомнил тот сон. Взрослый Янь Ланьюй… Юй Цзинчжун умылся холодной водой, чтобы прийти в себя, потом обернулся и посмотрел на беспорядок на большой кровати. Хотя этот необычайно реалистичный кошмар оставил тень в его подсознании, поступок Янь Ланьюя прошлой ночью… всё же означал согласие, верно? Потирая виски, Юй Цзинчжун быстро привёл себя в порядок, побрился, переоделся в рубашку и брюки, вышел из комнаты на цыпочках. Проходя мимо спальни Янь Ланьюя, он заглянул внутрь и с удивлением обнаружил, что там никого нет. Куда он делся? — Доброе утро. Юй Цзинчжун резко обернулся. Янь Ланьюй сидел за завтраком. На столе стояли каша, соленья и яичница. — Доброе… доброе утро. Юй Цзинчжун кашлянул, сел за стол. Янь Ланьюй листал что-то на iPad. Сегодня ему тоже предстояло идти на дежурство в часть 547, но у него не было таких строгих требований к одежде, как у Юй Цзинчжуна, поэтому он просто надел светло-серый свитер. Из-под воротника выглядывала шея, особенно нежная и белая, почти ослепительно белая. — Это… это ты приготовил? — Да. Юй Цзинчжун сделал два глотка каши и только потом до него дошло: — Ты уже ел? — Да. Воцарилось слегка неловкое молчание. Заместитель Юй хотел что-то сказать, но стеснялся; хотел пофлиртовать, но не умел. Оставалось только молча доедать завтрак. Отложив тарелку и палочки, он схватил ключи от машины: — Тогда пойдём сначала… — У меня есть кое-что, что я хочу сказать вам. Юй Цзинчжун слегка растерялся. Янь Ланьюй отложил iPad, и в уголке глаза Юй Цзинчжун мельком увидел — это же реклама аренды жилья в пределах Четвёртого кольца Пекина! — То, о чём вы говорили мне вчера, вызывает у меня огромную благодарность. Я долго и серьёзно об этом думал. Я очень хочу сохранить нынешние отношения с вами, но не могу продвинуться дальше до отношений возлюбленных. Так будет лучше и для вас, и для меня. Юй Цзинчжун был ошеломлён. Несколько секунд он не мог осознать, потом наконец выпалил: — Ты понимаешь, что говоришь? Янь Ланьюй не ответил. — Ты имеешь в виду, что не хочешь быть со мной по-настоящему, но готов оставаться любовником на одну ночь? — Юй Цзинчжун был в полном замешательстве. — Как ты вообще так думаешь? Янь Ланьюй всё ещё молчал, уставившись на мелкий узор клетчатой скатерти, даже ресницами не моргая. Наконец, спустя долгое молчание, Юй Цзинчжун, уже начинающий раздражаться, глубоко вздохнул и медленно произнёс: — Если ты хочешь понимать это именно так… тогда да, именно это я и имею в виду. — … — И ещё благодарю вас за то, что всё это время предоставляли мне приют. Но я уже взрослый, у меня есть доход. Продолжать жить с вами дальше это уже неприлично. Я уже нашёл квартиру рядом с работой. Если ничего не изменится, скоро перееду. Янь Ланьюй вдруг закрыл глаза, а через мгновение открыл их и направился к двери. — Подожди! — не выдержал Юй Цзинчжун. — Я что-то сделал не так? Или ты мною недоволен? Если да, просто скажи прямо, не нужно щадить мои чувства… — Нет, — ответил Янь Ланьюй. Голос его почему-то прозвучал очень грустно: — Не по этой причине… На самом деле, я тоже очень вас люблю.

***

В последующие дни Юй Цзинчжун был совершенно подавлен, словно не в себе. К счастью, праздники время спокойное, большинство людей в Специальном отделе ушли в отпуск, и это не повлияло на работу. Но у Юй Цзинчжуна должность обязывала: новогодние банкеты неизбежны. В мире чиновников все хитры, как лисы. Почти все за одну ночь заметили странность заместителя Юй. Более добрые говорили, что заместитель Юй, мол, слишком много работает, стресс измотал, преждевременное старение; злые же прямо подозревали, не случилось ли чего в «той области» из-за долгого одиночества, иначе почему он выглядит так, будто весь мир задолжал ему пять миллионов? После праздников сверху пришёл приказ с красной шапкой: за выдающиеся заслуги в инциденте с Мёртвым морем в Пекине и вторжением иноземцев в город Х, а также за быстрое и точное взвешенное решение во время смуты в Госбезопасности, заместитель начальника Юй Цзинчжун был повышен сверх очереди и стал заместителем директора двенадцатого бюро Госбезопасности, подчиняющегося Специальному отделу, с правами заместителя министра. На его возраст такой пост был крайне высоким и влиятельным, и он мгновенно стал звездой системы Госбезопасности. За одну ночь он получил бесчисленные поздравления от центральных и местных правительственных и силовых структур, а также из Небес и Ада. Он действительно оказался в центре внимания. Однако новый заместитель директора Юй Цзинчжун не проявлял особого энтузиазма. Он сидел в кабинете, наблюдая, как тлеет сигарета в его руке, медленно превращаясь в пепел в клубах дыма. … «Я тоже очень вас люблю…» «Я хочу сохранить нынешние отношения, но не могу продвинуться дальше до отношений возлюбленных…» «Так будет лучше и для вас, и для меня.» Чёрт, тебе-то от этого лучше, а мне-то что? Восемнадцать лет лучшая пора жизни, тратишь её на меня, ничего не требуешь, не ждёшь ничего взамен. Это явно чувство благодарности. Ты просто не любишь меня, но не решаешься прямо отказать! Юй Цзинчжун со злостью придавил окурок на черновике документа и глубоко выдохнул.

***

Через несколько дней после праздников Янь Ланьюй действительно нашёл квартиру и съехал. Юй Цзинчжун, ставший заместителем директора, влюбился в восемнадцатилетнего Янь Ланьюя и был совершенно бессилен. Несколько раз пытался его отговорить, но безрезультатно. Пришлось помочь собрать немногочисленные вещи Янь Ланьюя и отвезти его в новую съёмную квартиру. Взглянув на пустую комнату с самой необходимой мебелью, он почувствовал, как в груди застрял ком и не даёт вздохнуть. — Что ты будешь есть вечером? — спросил он, открывая пустой холодильник. — Закажу доставку, — ответил Янь Ланьюй. Лицо Юй Цзинчжуна стало мрачным. Он спустился в супермаркет и принёс мешок риса, бутылку масла, мяса и овощей. Потом купил кастрюли, тарелки, ложки и вилки, проверил двери, окна, газ. Несколько раз раздражённо переставлял перекосившуюся ось замка в ванной, которую никак не удавалось подогнать. Он словно впервые отпускал ребёнка из дома. Перед уходом у него было бесконечное количество мелочей: каждая казалась важной и требовала внимания. Он даже хотел, чтобы у него вдруг появилось ещё семьдесят два часа, чтобы спокойно всё обустроить. Янь Ланьюй много раз говорил, что не надо, но перед уходом Юй Цзинчжун всё равно приготовил три полноценных блюда и суп, уложил всё в контейнеры и плотно замотал пищевой плёнкой, сложив в холодильник, боялся, что если оставить на столе, Янь Ланьюй забудет, и через несколько дней еда испортится, и он отравится. — Отсюда недалеко до дома. В выходные можешь возвращаться. В будни я всё ещё могу возить тебя на работу и с работы. Вечером запирай двери и окна, не шляйся на улице во время праздников там творится настоящий хаос! Заместитель Юй стоял у двери, переобуваясь, и читал нравоучения. Янь Ланьюй стоял в прихожей. Слабый свет делал его молчаливый профиль неясным и двойственным. — И ещё, — добавил Юй Цзинчжун после паузы, — хотя ты в прошлый раз сказал, что хочешь сохранить нынешние отношения, я серьёзно обдумал это и понял: так нельзя. Янь Ланьюй поднял голову. На мгновение в его глазах промелькнуло неописуемое выражение. Словно тонкий лёд с бесчисленными микротрещинами на прозрачной поверхности вот-вот развалится на тысячи осколков. — Ты ещё слишком молод и не понимаешь, насколько это плохо для твоего будущего. Если бы мы действительно жили вместе можно было бы как-то уладить. Но так, без чётких отношений, провести со мной несколько лет: потом тебе будет трудно и с учёбой, и с работой. У тебя начнутся проблемы, которые просто задавят. — Мои чувства к тебе остались прежними, — редко для него проявляя грусть, сказал Юй Цзинчжун. — Но я старше тебя, и не могу быть таким эгоистом, чтобы пользоваться твоим незнанием и наивностью. Я всё ещё придерживаюсь прежней мысли: даже если ты в будущем полюбишь кого-то другого, обязательно чётко и ясно стройте отношения. Неясные и расплывчатые связи всегда заканчиваются разрывом. Янь Ланьюй смотрел на него, ошеломлённый. Под таким взглядом Юй Цзинчжун слегка растерялся и невольно протянул руку, чтобы коснуться нежной щеки юноши. — Но в последний момент, прямо перед тем, как коснуться кожи, он резко спохватился и, крайне неловко, убрал руку. — Ну, ладно, — сделал вид, что смотрит на улицу,— Я… я пойду. Нужно забрать Миньминь.

***

Юй Цзинчжун почти побежал вниз по лестнице, открыл дверь машины и забрался внутрь. Это был район с новым жильём, уже стемнело, на улице не было ни души, лишь вдали стояли несколько машин. В зимнюю стужу сухая трава съёжилась, качели в сквере пустовали, на земле в беспорядке валялись остатки фейерверков. Юй Цзинчжун не заводил двигатель, а просто сидел в машине. Его взгляд был усталым и мрачным. Что будет, если Янь Ланьюй в самом деле полюбит кого-то другого? Он уже думал: когда выйдет на пенсию, разделит имущество пополам: половину Миньминь, половину Янь Ланьюю. Денег не так много, но хватит, чтобы тот спокойно жил в Пекине. Если у его будущего партнёра не будет денег на квартиру в Пекине, им хотя бы будет где жить. Но теперь он думал: сможет ли он на самом деле так легко и благородно принять это? Не останется ли в душе горечи? Глядя на всё более тёмное небо, Юй Цзинчжун впервые почувствовал нечто вроде ревности. Он завидовал тому, ещё не существующему незнакомцу, завидовал безоглядной любви, которую тот получит от Янь Ланьюя, завидовал их совместным счастливым дням. Он видел в этом будущем самого себя: одинокого, старого и немощного. Протяжно вздохнув, он машинально вытащил сигарету, но не мог найти зажигалку. Неужели потерял по дороге? Или сегодня вообще не взял? Заместитель Юй был в бешенстве, стукнул кулаком по рулю и в сердцах сунул табак в рот, пережевавая его.

***

Работа в системе Госбезопасности не исключает личного пространства, но оно крайне ограничено. Новый адрес Янь Ланьюя быстро попал в архивы организации, и вскоре об этом узнал весь Специальный отдел. Эта печальная новость, словно весенний ветер, мгновенно разнеслась по всей стране: их начальник, достигший успеха на службе, потерпел фиаско в личной жизни только получил повышение, как его тут же бросили. Одни сочувствовали заместителю Юй, другие считали, что разница в возрасте в десяток лет слишком велика, а третьи например, товарищ Шэнь Вань обрадовались, что наконец можно смело искать истинную любовь. Он принялся слать по три телеграммы в день из Тибета в Пекин, но ни одна не дошла до Янь Ланьюя все перехватывались Юй Цзинчжуном. Янь Ланьюй спокойно ходил на работу и домой под всеобщим вниманием, словно какой-то неприметный цветок, распускающийся в тени. Заместитель Юй сначала каждый день упрямо возил его туда и обратно, но со временем, из-за командировок и переработок, расписания всё чаще не совпадали, и Янь Ланьюй привык возвращаться в свою съёмную квартиру самостоятельно. Через две недели произошло вот что. В то время заместитель Юй был отправлен в тайную командировку в одну из местностей провинции Цзянси. Янь Ланьюй вернулся домой на такси и обнаружил у двери картонную коробку. Это была самая обычная посылка — жёлтая коробка, обклеенная скотчем в беспорядке. Сначала Янь Ланьюй подумал, что пришли заказанные на «Таобао» маленькие горшечные растения, но, нагнувшись и взглянув на накладную, мгновенно застыл. — На накладной были иероглифы по-японски. В графе «содержимое» значилось: «Подарок на день рождения». Отправитель — Амэно-Киси (天迩岐志, Амэ-но-Киси). Амэно-Киси. В Японии почти никто не знал, что это настоящее имя того человека. Даже в кругах магов-онмёдзи (阴阳师, инъёдзи — японские мистики и экзорцисты, практикующие учение инъё (инь-ян) и пять элементов) это имя редко упоминалось. Но Янь Ланьюй знал, кто это. В Токийской школе Миккё (東京密宗門) люди с почтением и покорностью называли обладателя этого имени лишь одним титулом: Главой школы (掌门, Чжанъмэнь — традиционный даосский и буддийский титул руководителя секты или школы. Указывает на преемственность, духовный авторитет и ответственность за целостность учения).