Экстра Глава 80. Через четыре часа, Цзянси.
21 декабря 2025 г., 21:25
Дверь отеля с грохотом распахнулась, и заместитель Юй вышел из номера, направляясь прямо к лифту.
Два агента у двери тут же последовали за ним:
— Подумайте хорошенько, заместитель директора Юй! Вас специально послали в Цзянси на совещание, чтобы временно увести с линии огня. А вы теперь без предупреждения возвращаетесь в Пекин! Если это дело дойдёт до проверки…
Юй Цзинчжун нажал кнопку лифта и обернулся:
— Кто слил адрес Янь Ланьюя?
Подчинённые онемели.
— Когда пятая группа предала нас, в системе уже завелся предатель. Если я сейчас не вернусь координировать действия, моих людей убьют! Какой смысл в проверках, если всё равно всё пропало!
Подчинённые робко замолчали. В этот момент лифт звякнул, двери открылись, и Юй Цзинчжун, не оглядываясь, зашёл внутрь.
***
Аэропорт Токио. Чёрный бронированный Bentley медленно остановился у входа в аэропорт. Окно машины слегка опустилось, обнажив пару холодных, но завораживающих глаз. Мо Хэ был облачён в чёрное пальто, длинные серебристые волосы собраны в хвост, струясь по шее, белой почти до прозрачности, как лёд. Он сидел на широком кожаном заднем сиденье, положив длинные ноги одна на другую. Его телефон непрерывно издавал звуки взрывов, а через мгновение на экране игры «Candy Crush» снова высветилось «Game Failed». Атмосфера в салоне мгновенно стала ледяной. Бах! — раздался взрывной хлопок. Мо Хэ большим пальцем буквально пробил телефон насквозь, и искры тут же зашипели во все стороны. От водителя до телохранителей все замерли, не смея дышать. Павлин Минван беспечно бросил разломанный телефон Сайтэ Ёси и высокомерно бросил: — Замени. Лицо Сайтэ Ёси побледнело, руки слегка дрожали. Он вытащил самый верхний из груды новых телефонов, распаковал и подал с поклоном. В этот момент из зала прилёта хлынул поток пассажиров. Среди толпы выделялся Янь Ланьюй: лицо его было белее бумаги, а лёгкая рубашка особенно бросалась в глаза. Ученики Токийской школы Миккё, дежурившие у машины, сразу заметили его. Несколько человек молча окружили Янь Ланьюя, плотно встроили его в центр толпы и провели под надёжной охраной прямо к машине. Сайтэ Ёси мгновенно перевёл дух: — Павлиний король, демон-призрак вернулся. Отправимся ли мы немедленно к алтарю в храме Исэ (伊勢神宮, Исэ дзингу — главный синтоистский храм Японии, хранящий одно из Трёх Сокровищ)? Демон-призрак почтительно склонил голову перед Павлиным Великим Минваном. Все в салоне замерли в полной тишине, глядя, как Мо Хэ сосредоточенно уставился на экран. Бах! Бах! Failed. С громким звуком электрический разряд пронзил белую руку Павлина Минвана, превратив телефон в бесполезный кусок железа, который тот легко швырнул на колени уже посеревшему Сайтэ. Мо Хэ фыркнул: — Хм. Все с облегчением выдохнули. Сайтэ Ёси тут же отчаянно заморгал водителю. Чёрный Bentley рванул с места с визгом шин.***
В облаках промелькнул сияющий след. Феникс расправил крылья, за ним ревел ветер и пламя, подобно метеору, пронёсшись по небу. — Значит, Юй Цзинчжун тогда ездил в Японию по службе, чтобы украсть зеркало Ята-но-Кагами? — крикнул Чу Хэ сквозь рёв ветра. — Украл! Как грубо звучит! — закричал в ответ Чжоу Хуэй. — Юй Цзинчжун сказал, что это легальная экстрадиция! Чу Хэ: «……» — Искусство человеческого языка слишком глубоко. Я не очень понимаю. Продолжай, — сказал Чу Хэ. Чжоу Хуэй понимающе кивнул. — Само зеркало Ята-но-Кагами (八咫鏡) хранится в храме Исэ, а его сердцевина (镜心, цзин синь) передаётся от Главы школы Миккё к следующему Главе. К моменту, когда она дошла до предыдущего Главы, ей уже было несколько сотен лет. В то время за её охрану непосредственно отвечал Янь Ланьюй, фрагмент зеркала постоянно висел у него на шее и, по слухам, защищал от злых божеств и всех ядов. Перед смертью предыдущий Глава вызвал к себе на смертное ложе двух учеников: Амэно-Киси (天迩岐志) и Сайтэ Ёси и велел Янь Ланьюю выбрать одного из них в качестве своего господина. Янь Ланьюй выбрал Амэно-Киси. — Почему именно он выбирал? — удивился Чу Хэ. — Говорят, хранитель сердцевины зеркала обладает особой чувствительностью к «небесной судьбе» (天命, тянь мин). Знаешь, почему такой артефакт, как Ята-но-Кагами, доверяют охранять постороннему? Чу Хэ покачал головой. — Токийская школа Миккё место крайне тёмное и зловещее, — объяснил Чжоу Хуэй. — Они твёрдо верят, что если живой человек впадёт в демоническое безумие (入魔, жу мо — даосский термин, обозначающий потерю человеческого разума из-за практики тёмных сил), он обретёт силу, способную бросить вызов самому Небу. Поэтому поколениями они исследовали, как заставить живого человека впасть в безумие. Из-за этого даже был нарушен баланс японской онмёдо (阴阳道), и в период Хэйан (平安時代, 794–1185 гг.) сосуществование людей и ёкаев (японских демонов) стало особенно распространённым. — А зеркало Ята-но-Кагами — это аватар богини Аматэрасу (天照大神), обладающий чрезвычайно мощной янской природой. Только человек с исключительно сильной, чистой душой, чьи восемь иероглифов (八字, ба цзы — даосская концепция судьбы по дате и времени рождения) соответствуют требованиям, может полностью раскрыть его силу. Чтобы использовать зеркало долго, необходимо, помимо янской души мира живых, также обладать соответствующей иньской душой мира мёртвых, то есть «душой с двумя лицами инь-ян» (阴阳两面魂), о которой говорится в Четырёх Злах (四恶道, Сы Э Дао — буддийские нижние миры страданий). Чу Хэ перебил его: — Это же равносильно воскрешению мёртвого! Разве это не теоретическая концепция? — Возможно, Главы Миккё разработали метод искусственного создания души с двумя лицами инь-ян, — сказал Чжоу Хуэй после паузы. — В общем, носить Ята-но-Кагами может только тот, кто обладает и янской, и иньской душой. Просто так надеть его нельзя. Благодаря этому Янь Сяогэ и выжил в Миккё. Он выбрал Амэно-Киси, который впоследствии стал Главой. Сайтэ Ёси из-за этого сильно возненавидел его, ты же видел это в городе Х. Феникс нырнул в бушующее море облаков. Облака под ногами постепенно рассеивались, и впереди, над мерцающей морской гладью, проступило очертание Японских островов. — Дорогой, устал? — участливо спросил Чжоу Хуэй. Феникс, похоже, задумался, лишь рассеянно покачал головой и вдруг спросил: — Подожди, раз Ята-но-Кагами так важен для Миккё, почему Амэно-Киси тогда так легко отпустил Янь Ланьюя в Китай? — Сердце пушечного мяса глубже дна морского. Откуда мне знать? — пожал плечами Чжоу Хуэй. — У меня никогда не было сочувствия к «пушечному мясу» (炮灰, пао хуэй — сленговое выражение, означающее расходный материал, разменная пешка). Не из нашей породы мне наплевать. Чу Хэ: «………………» Уголки благородных уст Феникса Минва слегка дёрнулись. — Однако вскоре после ухода Янь Ланьюя Амэно-Киси впал в безумие, — продолжал с энтузиазмом Чжоу Хуэй. — Его разум не выдержал силы, бросающей вызов Небу, и за одну ночь он убил более ста человек в школе Миккё… После этого он бежал в Четыре Зла (四恶道). Школа Миккё в одночасье потеряла силу, поэтому с помощью огромных средств вернула Сайтэ Ёси из Китая, чтобы тот возглавил учеников и вернул Ята-но-Кагами в Японию. Я догадываюсь: он, наверное, провёл ритуал, вызвав Мо Хэ из Кровавого Моря, и пообещал ему что-то ценное, чтобы тот согласился вмешаться. Чёрт, интересно, что за сокровище? Лучше бы я Мо Хэ избил и отобрал эту штуку себе! Феникс был в полном отчаянии: — Папочка, ты серьёзно! Облака внезапно рассеялись. Феникс резко спикировал вниз. Ветер, пронизывая края великолепных крыльев, порождал миллионы ослепительных вспышек, подобных молниям. Причёска Чжоу Хуэя окончательно погибла. На ветру он выглядел настоящим адским демоном намного больше, чем в своей звериной форме. Он прикрыл уши и заорал: — Дорогой! Я принял этих двоих детей только из-за любви к тебе! Иначе бы они давно были на моём столе вкусным блюдом! Громовой удар и Феникс в ослепительной вспышке принял человеческий облик. Чу Хэ крепко держал Чжоу Хуэя за ухо и вместе с ним стремительно падал с огромной высоты. — Бах! Посреди пустоши у шоссе внезапно образовалась огромная воронка. В самом центре ямы Чжоу Хуэй, прикрывая ухо, стонал от боли, а сверху на нём лежал Чу Хэ, который чуть не лишился сознания. — Дорогой, ты как? — Чжоу Хуэй поспешно подхватил Чу Хэ и с трудом сел. — С тобой всё в порядке? — … — Чу Хэ чувствовал головокружение и острую боль в спине. Ему потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя после кувыркания. На несколько секунд он подумал, что стал для Чжоу Хуэя подушкой, но, взглянув вниз, осознал, что находится сверху, и тут же в сердце его поднялась ещё более глубокая обида: — Почему с тобой ничего не случилось? — А? — Чжоу Хуэй был озадачен. — Ну это же всего один-два километра падения. Что с того? Они смотрели друг на друга. Чжоу Хуэй смотрел невинно, а потом мило показал знак «ножницы». — … — Чу Хэ прикрыл лицо ладонью. — Ладно.***
Они помогли друг другу выбраться из воронки. Чжоу Хуэй тяжело дыша закапывал яму, маскируя следы, а Чу Хэ уселся неподалёку на траве, скрестил ноги и, водя пальцем по воздуху, нарисовал огненный круг. В воздухе мгновенно возникло подобие зеркального отображения: сеть пересекающихся линий. Эти линии напоминали дороги на карте, и в одном из углов мерцала светящаяся точка, быстро двигающаяся в определённом направлении. В конце этого направления линии очертили здание, похожее на храм. — Что это? — спросил Чжоу Хуэй, закончив закапывать яму и подойдя к Чу Хэ сзади. — Карта преследования? — Когда я дрался с демоном в аэропорту, я схватил Янь Ланьюя за шею. Моя кровь попала в его рану. Это действие крови Феникса. Это здание, скорее всего… храм Исэ. Демон везёт тело Янь Ланьюя прямо туда. Чу Хэ развеял зеркальное изображение и похлопал Чжоу Хуэя по плечу: — Нам нужно как можно скорее туда. Мажор Чжоу! Твой выход! Через пять минут Чжоу Хуэй стоял у шоссе и махал рукой, останавливая мотоцикл, мчащийся мимо. На мотоцикле сидел парень с желтыми волосами, на лице которого читалось полное недоумение. Чжоу Хуэй не стал объяснять, а сразу перешёл на английский, указав на мотоцикл: — Моё! Затем из совершенно плоского кармана джинсов он чудесным образом извлёк кошелёк, а из него целую пачку банкнот: — Твоё! Парень: «………………» Его лицо выражало: «Ты, случайно, не шутишь?» Чжоу Хуэй вытащил из кошелька ещё одну такую же пачку: — OK? Теперь нормально? Нет проблем? Парень уставился на деньги, оцепенев. Через три секунды Чжоу Хуэй потерял терпение, отпустил его и направился к противоположной стороне дороги, чтобы остановить следующий мотоцикл. — Эй-эй! Погоди! — наконец дошло до парня. Он мгновенно схватил Чжоу Хуэя, спрыгнул с байка, протянул ему руль с заискивающей улыбкой и, прижимая к груди деньги, быстро убежал. Чу Хэ смотрел в изумлении и аплодировал от души. Чжоу Хуэй гордо поднял большой палец, уселся на мотоцикл и принял крайне эффектную позу: — Жена! Садись, покатаю! Сейчас этот жалкий храм я сравняю с землёй!
