Счастье напрокат.

Весь вечер Пугачева сама не своя - казалось, тот душевный покой или хотя бы его часть, оттенок, что она приобрела на старости лет здесь в Болгарии теперь пошатнулся. И, как иронично осознавать, что та страна, которая не очень-то в силу разных и мало кому понятных причин не нравилась Алле - Болгария - вновь подарила светлую надежду на что-то стабильное. Алла курила которую сигарету подряд - сама уже со счета сбилась - сидя за обеденным столом в просторной кухне-гостиной, и мысль, что она на самом деле рада видеть экса, свербила в ее голове. Зачем он пришел и откуда, что ему нужно - сомнения терзали душу все еще ранимой и чувствительной женщины, которая, пытаясь найти разгадку хотя бы на один вопрос, посмотрела на букет цветов в прозрачной стеклянной вазе. - Сучонок… - прошептала прима сама себе под нос, ломая в руке сигарету до трухи, - Господи, какой же ты… - на миг прикрыла глаза, сделав глубокий вдох, - сучонок… Ты опять заставляешь меня нервничать, волноваться, томиться ожиданием. И чего ради? Мне лет сколько? Я покоя хочу! И ни видеть тебя, ни знать, ни слышать - категорически нет! Я готова на все, лишь бы вообще не трогал меня и забыл дорогу к моему дому, вычеркнул из памяти этот маршрут. - женщина всячески себя убеждала, что ее пробудившаяся симпатия и небезразличие - отголосок слабости. Непозволительной слабости, которую на корню стоит пресечь, раздавить, пока та не переросла в проблему. Впрочем, когда Алла спустя несколько часов приготовилась к ночному сну и легла в постель, все же прошептала, - Пожалуйста! НЕ приходи! Не приходи больше ни-ког-да… - по слогам произнесла женщина, - Филя, ради Бога… Приди… Хотя бы разочек!.. Приди… - с этими словами, с этой бурей и борьбой внутри себя так и провалилась в спасительный для нее сон. Выходить, согласно сложившейся уже традиции, на веранду следующим утром Пугачева не стала. Хотя, безусловно, она знала и чувствовала, что Киркоров придет - иначе в его ситуации даже по всем канонам логики и быть не могло. Однако, женщина вполне наивно полагала, что Филипп, не увидев ее на террасе, ограничится лишь глубоким горьким вздохом. Нет, Киркоров посмел сделать то, о чем втайне мечтал - поговорить, наконец, с бывшей, но все еще любимой, супругой. Именно поэтому мужчина, поднявшись на террасу по ступеням твердым уверенным шагом, приоткрыл дверцу и зашел внутрь. Алле не здоровилось после пережитого эмоционального потрясения, этого когнитивного диссонанса, который повысил артериальное давление, что женщина теперь, приняв таблетки, лежала и ждала, пока те подействуют. Еле слышно Филипп окликнул Пугачеву и, интеллигентно постучавшись, приоткрыл дверцу: - Алл… - но женщина в полулежачей позе выглядела настолько, мягко говоря, странно, что Фил испугался за ее самочувствие. К счастью, женщина отреагировала сразу, не дав панике Киркорова развиться - повернулась к эксу и, всем своим видом выражая недовольство, пробурачала: - С каких пор ты входишь в мой дом без спроса, Филипп? - Ты давно не появлялась на террасе. Я забеспокоился, все ли в порядке, - пожав плечами, совершенно спокойно ответил Киркоров, - Заодно… зашел попрощаться. Знаешь, я улетаю в Москву и жаль, что нам так и не удалось поговорить напоследок по-человечески. - Напоследок, - хмыкнула прима, все-таки поднимаясь с кровати, - Думаешь, мы больше не увидимся? А как же твоя вилла? Напрокат! - хихикнула женщина, а затем, бросив краткий взгляд на бывшего мужа, как-то снисходительно, но тяжело вздохнула, - Проходи на кухню. Я заварю чай. Филипп неторопливо присел за обеденный стол и, пока Алла хозяйничала, заваривая крепкий напиток, молча любовался ею. Он искренне соскучился по этой женщине, которая по большому счету не то, что в статусе бывшей не числилась, но и другом с трудом. Однако, Киркоров искренне по ней тосковал и порой признавался сам себе в этом, чего, увы, нельзя сказать про Пугачеву - хотя, это только так казалось. Так или иначе, пока имя бывшего венчанного супруга всплывало на первых полосах событий, Алла фактически вынуждена краем уха узнавать новые сплетни или слухи о нем. Такова уж среда шоу-бизнеса, и с ней прима уж точно не намерена была сжигать окончательно все мосты. - Спасибо, - Филипп, кратко улыбнувшись Алле, которая поставила перед ним почему-то рюмочку чая, залпом опрокинул ее, - Ой! - зажмурился, едва напиток защипал во рту, - Это что? Не чай? - Глинтвейн называется, Филька, - хихикнула Пугачева, присаживаясь перед ним напротив за столом, - вроде чай, а вроде винцо. Ну как, вкусненько тебе? - Настолько, что придется пить антипохмелин потом, - съюморил певец, - Я ж вообще не пью! - Я посчитала очень ироничным, - улыбнулась прима, пригубив глоточек из своей рюмки, - помнишь ведь, все началось в далеком 86-ом году с… рюмочки чая. И я, раз уж ты решил, так сказать, со мной напоследок выпить, подумала, что глинтвейн сейчас уместнее всего. Ну, - Пугачева добавила из кастрюльки, что стояла на деревянной подставке на столе, половником новую порцию, - давай выпьем. Чтобы уж точно напоследок! И чтобы никогда больше не видеться, Филя! - с этими словами женщина опрокинула рюмку и скривилась в гримасе, будто пила вовсе не пахнущий корицей приятный теплый напиток, а самую настоящую водку или того похлеще - самогон. Киркоров, который все еще обдумывал этот странный тост, к своей порции так и не притронулся, хотя заранее себе обновил, - Че не пьешь? - уточнила женщина, - Сосудики не позволяют, давленьице скачет, небось, а? Филя-Филечка-Филипп, - женщина очевидно подначивала Киркорова, но сейчас он лишь улыбнулся. По этим поддевкам, в которых считывал отлично завуалированное к нему чувство, певец даже соскучился. - Я помню, как у нас начиналось, Алл, - Пугачева, слушая его внимательно на этот раз, решила закусить имбирным печеньем и, разоравав новую пачку, высыпала угощение в глубокую пиалу, которую поставила на середину стола, - Да, ты права. С рюмочки чая, - улыбнулся Фил, - но заканчивать ею же я не намерен. - Когда в Москву возвращаешься, Филя? - со смачным аппетитным хрустом откусывая печенье, уточнила прима. Филипп, соблазненный лакомством, потянулся к пиале, но в один момент, почти сразу же, их ладони соприкоснулись, когда Пугачева захотела взять еще один кусочек. Алла тут же отпрянула руку, а Филипп, так и не взяв печенье, горько улыбнулся, - Не о чем говорить. Пей быстрее. И иди, куда хотел. Тема закрыта. - как будто поставив точку в данном вопросе, Алла резко встала из за стола и, вылив порцию сваренного глинтвейна в раковину из кастрюльки, забрала пиалу. Филипп, вовсе не желавший, чтобы разговор закончился на непонятной размытой ноте, подошел к бывшей жене и, едва она повернулась к нему лицом, впился в ее губы долгим поцелуем… Пугачева опешила, но не отпрянула, позволив эксу хотя бы так - пусть и внезапно - выразить свои накопившиеся чувства. Кроме того, женщина понимала, что любое сопротивление он все равно будет трактовать по-своему, а потому реакция равнодушие, когда Алла стояла столбом, как она же и предполагала, обидела Филиппа куда больше, чем попытка отпрянуть. Ощущая, что нет ни взаимности, ничего вообще, Киркоров прервал ласку: - Значит, я был прав, когда думал, что ты меня совсем не любишь, да? И что, как говорил Басков, тебе важны были только деньги от меня? - Басков… - хмыкнула прима, - Слушай его больше. Он тебе много интересного расскажет, он же свечку держал, понимаешь? - ирония читалась в ее тоне, но Филипп, обиженный таким откровенным равнодушием, как будто мимо ушей пропустил ее слова, - Зачем ты меня поцеловал, Филя? - А зачем ты не отпрянула? - парировал ей Киркоров, чем искренне удивил, - Почему оплеуху не влупила, как раньше? - в этот момент Алла со всего размаху дала ему хорошую звонкую затрещину, что Филипп аж голову набок повернул, получив весьма мощный удар. Прислонив руку к горящей щеке, заметил, что женщина слегка дрожит и отчаянно стискивает зубы, словно пытаясь спрятать пока непонятную эмоцию то ли злости, то ли плача. - Доволен? Или мало? - Не так себе я наше прощание представлял, - прошептал Филипп, обиженно опустив голову, - Ведь ты была всем для меня, Алл. Ты была мне не просто примадонна во всех ипостасях, а женщина, которую я любил! И люблю до сих пор! Я ведь, - Киркоров, приблизившись вплотную, сжал руками ее предплечья, и Алла, скрывая плач, задрожала сильнее, - люблю тебя, Алл! - он ожидал, что Пугачева отреагирует хоть как-то, но, выждав недолгую паузу, прима лишь хмыкнула: - Зачем?..