Ещё увидимся

— Выглядишь убитым, — Айзава отпил кофе, почесав шрам под глазом. Наомоса лежал лицом на столе, нервно тербея собственные волосы, готовый вырвать их в любой момент. — Дело, которое не шло почти два года, резко пошло. — Он промычал в стол. — Я просто... Не понимаю. Шото всего лишь поднял одну бровь, и поставил рядом с головой детектива другой стаканчик с кофе. — Дело Мидории? — он тихо спросил. Дело Мидории было, кратко сказать, одним из сложных и тревожных. Айзава знал не многое, но ему давали прочитать дело, и даже первые месяцы после похищения, он часто патрулировал в различных районах в случае чего. Ребёнок пропал, исчез со всех радаров после смерти единственного родителя, так как с отцом связаться не получилось, и у обеих сторон родственников практически не было. Хисаши Мидория поддерживал связь первые годы жизни сына, потом также бесследно исчез. Единственная кто имел близкую связь с Мидорией старшей была Мицуки Бакуго. Мать его ученика. О Хисаши она практический не отзывалась от слов совсем. По её словам довольно интровертный и стеснительный человек, они с Инко были два сапога пара. После беспричудности сына уехал за границу, в командировку, которая начиналась от "пару недель" и до нескольких лет. Блондинка считает, что он просто сбежал. Не смог вынести того, что сын беспричудный. Но поддерживал материально несколько лет. Мальчик был ненужен почти никому, если бы не семейство Бакуго. Мицуки и Масару прилагали усилили, пытались помочь. Цукаучи помнит те дни, когда он допрашивал всех, особенно их сына Кацуки. Мальчишка вёл себя практический никак. На вопросы отвечал тихо, но под конец начал кричать, что Изуку слабак и трус, и что "Беспричудный мусор" специально это сделал, чтобы заставить взрослых обратить на него внимание. Мицуки пыталась объяснить, что у него с Изуку очень тяжёлые отношения, и несмотря на вспыльчивость, мальчик скучает по нему. О деле знали многие, офицеры и герои, как и дневные, которые патрулировали районы где мальчик был в последний раз, так и герои в подполье, которые часто контактировали с "тенью" , но работа никак не шла, отправилась в "малоперспективное". За это время, не единой зацепки. — Мидория старший до сих пор не вышел на связь? — Я подал в интерпол ещё пол года назад. — Цукаучи вздохнул. — Ещё как его сын исчез, я связался с его начальником, после нескольких месяцев, знаешь что? Он давно у них не работал. Через время пришёл ответ с интерпола, он ещё четыре года назад пересёк границу и его след теряется. Медицинская страховка не продлевалась, налоги не платились. Предположительно, он сменил личность, или работает нелегально. — Дело Мидории довольно тревожное, — Айзава уставился в никуда, усевшись в кресло. — Учитывая, что мальчишка беспричудный. Детектив кивнул. — Именно из-за этого я взялся за дело, до меня, его намеренно "спускали на тормозах" сверху. Мальчик без причуды в статистике пропавших это просто цифра. Людям выгоднее закрыть дело как "несчастный случай" или "побег из дома", чтобы не портить отчетность нераскрытым похищением. Тогда я и встретился с Госпожой Бакуго. Цукаучи слегка поморщился, но провел пальцем меж бровей, пытаясь чутка успокоить себя. — Вчера она связалась со мной, сказала, что ей поступил звонок от пожилой дамы, о том, что она видела Изуку Мидорию вчера, в перфектуре Сидзуока. Герой удивлённо моргнул. — В перфектуре Сидзуока? Она не ошиблась? Детектив пожал плечами. — Я скоро поеду к Госпоже Бакуго и мы вместе отправимся к ней. Стадион гудел. Изуку шёл, вжав голову в плечи, руки в карманах, но он сжимал ладони в кулаки, чувствуя как те затекают от пота. На нем серая водолазка с полосками тёмного, большая чёрная футболка, с нелепой надписью "Die forever a virgin". Тёмно-серая большая зипка, благодоря чему его голова закрыта, под ней ещё и тёмная бейсболка, его любимые красные кроссовки и выцветшие бэгги джинсы. Это не хорошая идея, но на нем ещё был его огромный жёлтый рюкзак, почти такой же, который у него был до... Всего этого. На нем глупые значки и брелоки. Он выглядел как неудачник. Да и в принципе сам был таким. Он чешет щеку и заправляет прядь зелёных кудряшек с лица за ухо, избегая пластыри на лице. Толпа обтекает его, как вода камень. Он сдерживал улыбку. Нервно дёргался на месте, подпрыгивая как попрыгунчик, когда видел, как несколько профессиональных героев проходят мимо жуя различные сладости. Камуи! Леди Гора! Смертельная тяга! Блин. Блин. Блииииин! Как бы ненавязчиво попросить автограф и при этом не выглядеть подозрительно? Он выглядит подозрительно. Он укусил внутреннюю сторону щеки, прижимая к груди тёплый пакет, в котором находился свежий попкорн с карамелью. Люди вокруг шумели, кричали и смеялись. Пара детей пробежала с криками, слегка касаясь локтем или плечом Изуку. Кричали "Извините" и быстренько смывались. Каждое прикосновение заставляло его на секунду замирать. Дыхание перехватывало. Плечи поднимались к ушам. Он считал до трёх и снова выдыхал. Всё нормально. Всё будет зашибись. Его взгляд падал на всё, что можно было, пока он проходил мимо разных ларьков. Сладкая вата. Тайяки в форме рыбок. Жареный картофель на палочке. Огромные леденцы, которые липли к зубам. Он купил всё. Нет, ладно, не всё, иначе бы это сильно ударило по финансам, но многое. Попкорн уже был. Теперь леденец в форме звезды. Ярко-синий. Его сумка была набита ещё печеньками, мармеладом, баночкой молока и ещё соевое мясо. Вдруг из динамиков разнеслось, что спортивный фестиваль начнётся через пятнадцать минут. Изуку замер. Посмотрел на огромные экраны, на которых уже появилась заставка, летящий символ Юэй, надпись "Plus Ultra", лица прошлогодних чемпионов. Его сердце забилось быстрее. Не от страха. От предвкушения. Он любил это. Несмотря ни на что, очень любил. Смотреть на подростков, которые бежали, прыгали, летали, вытворяли разное. Было много разных причуд. Яркие и интересные. Он всегда взолнованно смотрел фестивали, но почти никогда не бывал вживую, он обычно смотрел его дома. Он нашёл своё место на трибуне, в конце ряда, у прохода, чтобы никто не зажал его с двух сторон. Сел, поджав колени к груди, не на сиденье, а прямо на пластик, согнувшись, как креветка. Леденец торчал изо рта. Попкорн лежал на коленях. Рядом села семья с маленькими детьми. Девочка лет пяти с розовыми бантами и семилетний мальчишка с чёрными волосами, и синими рожками. Девочка посмотрела на Изуку, и смотрела слишком долго. Ему стало некомфортно и неловко. — Ты выглядишь как неудачник. Она уверенно протянула. Изуку удивлённо моргнул. — Я? — Ну не я же! — девочка возмущённо воскликнула, отчего её брат также взглянул на них. — Котоун-нии, скажи же! Химари в школе говорила, что когда мы станет взрослыми, то другие будут одеваться так и выглядеть как неудачники. — Она тыкает его пальцем. Мальчик коснулся щеки сестрёнки, оттягивая под недовольным возгласом в разные стороны. — Юа дура! Не оскорбляй незнокомцев, он же не говорит что ты уродка! — Я не уродка! — Видимо, её звали Юа, и она пыталась пнуть брата, отчего её платье задиралась. — Я хотя бы не кричу Раналдо в пять утра! — Это вообще к чему?! — Котоун начал тянуть её за волосы, и они начали драться. Родители наконец-то заметили это, и мать раздражённо начала отцеплять детей от друг друга, укутав девочку в спортивку, связывая ей руки, чтобы та сидела тихо, и крепко обняла, пока та под демоническими воплями извивалась. А сын спрятался за бок отца, высовывая язык. Вскоре раздался крик через динамиков. — ВСЕЕЕЕЕМ ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ЕЖЕГОДНЫЙ СПОРТИВНЫЙ ФЕСТИВА-А-А-АЛЬ!!! От голоса Сущего Мика, все подняли руки и завопили, хлопая в ладоши, свистя или громко смеясь восторженно. — Я УВЕРЕН, ЧТО КУЧА НАРОДУ ТУТ ТОЛЬКО РАДИ ПЕРВОКУРСНИКОВ, ЧТО ЗАЯВИЛИ О СЕБЕ В НАЧАЛЕ ГОДА, ДА?! Изуку слегка сощурился, видя как из туннеля что-то выходит. Толпа подростков выбегают. — ГЕРОЙСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ, КЛАСС 1-А!!! Люди бурно аплодируют, Изуку даже не успевает их всех разглядеть как выбегают ещё подростки. — НО НЕ СТОИТ ЗАБЫВАТЬ ПРО НАШ ЛЮБИМЫЙ КЛА-А-А-АС 1-В!! ТОЖЕ ГЕРОЙСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ!!!! Изуку чувствует как нечто странное пробегается по всему телу. Он очень взолнован. Столько детей с различными причудами! Он укусил свою губу до крови, чувствуя как вжимается руками об перила турбин и слегка наклоняется вперёд. Он разглядывает всех по быстрому. По мальчику с красными волосами, который ярко улыбается и стучит по другим ребятам, по блондинке с рогами, низкорослый мальчик, со смешными кругляшками на волосах.... Изуку сдерживался от того чтобы искусать свои ногти. Дальше обявляли класс общеобразовательного, класс поддержки и бизнес класс. — Так-так, ребятки, угомонитесь! — резко весело крикнула Полночь, хлыстнув хлыстом, ухмуляясь. Мать семейки, которая сидела рядом с ним, закрыла руками глаза сына и дочери, злобно смотря на мужа. — Я же говорила, давай оставим детей у твоей мамы! — Ну блин, Дорогая.... — Мама! Я не вижу! — Да блин, мамулечка!! Мальчик с птичьей головой что-то сказал ребятам поближе, те нервно рассмеялись и закивали. — По нашим традициям, представитель первого курса говорит речь! — Она как-то злобно зыркнула на тех ребят, отчего те встали штыком, прижав руки по бокам. Он вышел вперёд. И Изуку перестал дышать. Он смотрел на экран, на огромное, во весь рост, изображение знакомого до боли лица. Алые, как кровь глаза. Светлые, почти белые волосы, которые торчали в разные стороны, как одуванчик перед тем, как его сдувают. Острые скулы. Тонкие губы, сжатые в привычную усмешку. Руки в карманах. Плечи расправлены. Каччан. Он не изменился и изменился одновременно. Изуку не видел его так давно. Он не считал. Не позволял себе считать. Но сейчас, глядя на этот экран, на это лицо, которое он знал лучше, чем своё собственное, ему казалось что перед его лицом,стоят цифры. Кацуки возмужал. Плечи стали шире, челюсть жёстче. Он больше не выглядел как мальчишка, за которым он бегал по двору. Он такой.... .... Другой — Слушайте все сюда! — голос Кацуки разнёсся по стадиону. Грубый, хриплый, такой же, как в школе, но глубже. Сильнее. — Я, чёрт возьми, буду первым! Поэтому вам придётся стараться больше! Толпа взревела. Пару людей сверху рассмеялись, говоря какой мальчишка уверенный в себе, подростки стоявшие на арене, выглядели враждебно, а его одноклассники выглядели как мем с котом, с раскрытыми ртами. Изуку смотрел и не мог отвести взгляд. Он выглядит... уверенным. Таким же, каким его помнил Изуку. Но в глазах было что-то новое. То, чего раньше не было. Не просто ярость. Что-то ещё. Изуку сжал перила так, что побелели костяшки. В груди ныло. Не от боли, а от чего-то другого. От того, что он не мог назвать. Он скучал. Нет, не так. Он не позволял себе скучать. Он закопал это чувство глубоко, вместе с именем "Изуку Мидория". Но сейчас, глядя на этого мальчишку с алыми глазами, который стоял на сцене и обещал всем, что он будет первым, Изуку понял, он всегда скучал. Просто прятал это чувство. Страх. Страх тоже был. Старый, липкий, который сворачивался в животе при одном взгляде на эти ладони и искры, на эту усмешку, на эти руки, которые когда-то... Изуку зажмурился. Выдохнул. Не надо. Не сейчас. И обида. Да, обида. За все те годы, когда он был мишенью, а Каччан — стрелком. За то, что он ушёл, а Кацуки даже не попытался его найти. Или пытался? Изуку не знал. Не хотел знать. Но восхищение. Оно было самым сильным. Оно всегда было самым сильным. С того самого дня, когда они были маленькими, и Кацуки запустил свой первый взрыв, а Изуку смотрел на него с открытым ртом, думая: "Блин, а Каччан ведь действительно станет Героем!" Каччан был сильным. Всегда был. И сейчас, стоя на сцене, он был сильнее, чем когда-либо. Изуку открыл глаза. Кацуки уже уходил с подиума. Его волосы смешно торчали в разные стороны, и Изуку почему-то стало тепло. Не от солнца. От чего-то другого. Он всё тот же. Изуку выдохнул. Разжал перила. На ладонях остались красные полосы. Он посмотрел на свои руки. Обкусанные ногти, шрамы и бинты под рукавами. Каччан действительно победит. И это будет правильно. Потому что Каччан всегда идёт вперёд. А он... Изуку всегда просто смотрел ему на спину. Как всегда. — Здравствуйте, Мива-сан, я Наомаса Цукаучи, детектив полиции. Именно я занимаюсь делом Изуку Мидории. Мужчина снял шляпу и слегка поклонился. Дама неловко улыбнулась, покраснев и махнув рукой. — Садитесь-садитесь! Она налила ему и госпоже Бакуго чая, продвинув печенья в блюдечке. — Спасибо, — Мицуки взяла чай обеими руками и выглядела довольно напряжённо и серьёзно. — Я должен проинформировать вас о своей причуде. Она называется "детектор лжи" . Я могу определить, когда человек врёт, а когда нет. — Он положил на стол аудиофиксатор. — И я хотел бы предупредить, что буду записывать наш диалог. — Да-да, конечно. Я всё понимаю. — Итак, — Цукаучи включил запись. — Сегодня шестое мая, понедельник. Мы находимся в доме у госпожи Акико Мивы. По словам свидетельницы, четвёртого мая, примерно в 16:58, в городе Мустафу, в префектуре Сидзуока, был замечен пропавший Изуку Мидория. Это так? Женщина внимательно слушала. — Да. — Расскажите, пожалуйста, всё, что вы помните. Где это было? При каких обстоятельствах? Акико Мива поставила чашку на стол, сложила руки на коленях. Взгляд её был спокойным, но в голосе чувствовалось волнение. — Я гуляла в парке возле торговой улицы. Там есть детская площадка, старая и ржавая, но дети иногда играют там. Я присела на лавочку, хотела отдохнуть. И увидела их. — Их? — переспросил Наомаса. — Двоих. Мальчика и девушку. Они сидели на качелях. Я не запомнила как выглядит девушка, но она будто бы уже закончила старшую школу, вся уставшая, и она курила, а вот мальчик... — она замолчала, будто собиралась с мыслями. — Мальчик сидел рядом. На нём была тёмная зипка, капюшон натянут, но я всё равно разглядела лицо, и я уверенна, что это Мидория. И он тоже курил. — Вы уверены, что это был именно Изуку Мидория? — голос Мицуки был твёрдым, но в нём чувствовалась дрожь. — У меня хорошее зрение, Госпожа Бакуго. — Акико посмотрела на неё. — Я работала секретарём тридцать лет, запоминала лица. И я помню то фото о пропаже ребёнка. У него были эти нелепые зелёные кудри и такие же большие глаза. Он был худеньким, не больше чем сама девушка рядом! Наомаса кивнул, делая пометки в блокноте. — Вы подходили к нему? Говорили? — Нет, — женщина покачала головой. — Я хотела. Встала, даже сделала пару шагов. Но девочка заметила меня и сказала что-то мальчику. Он посмотрел в мою сторону, и... я не знаю. Он выглядел напуганным. Как олененок. Я подумала, что он убежит, поэтому не подошла. — И вы не вызвали полицию на месте? — Я не была до конца уверена. Думала, может, показалось. А вечером увидела вашу ориентировку снова. И поняла, что должна позвонить. Мицуки сжала чашку так, что та чуть не треснула. — Он был один? Кроме этой девушки? — Да. Они разговаривали о чём-то, потом он засмеялся. Они посидели ещё, а потом девушка встала, он тоже, пожали руки и разошлись в разные стороны. — Куда он пошёл дальше? — спросил Цукаучи. — Не знаю. Я моргнула, отвернулась, а его уже не было. Как сквозь землю провалился. Наомаса и Мицуки переглянулись. — Мива-сан, — детектив подался вперёд. — Вы не заметили ничего необычного? Татуировок, шрамов, особых примет? Акико задумалась. — Я не уверенна, мальчик был очень закрыто одет в жару. Мицуки закусила губу, тревожно взглянув на мужчину. Наомаса записал. — Пожалуйста, попытайтесь что-то вспомнить, — Мицуки жалобно и тихо произнесла, смотря на неё очень долго. Женщина также смотрела на неё и печально вздохнула, почесав лоб и нахмурилась. — Вспомнила! Под одеждой иногда поглядывали бинты, под рукавами и на шее. Такие старые повязки. Мицуки укусила себя за губу, как-то растерянно опустив взгляд. — Спасибо, Мива-сан. Вы очень помогли. — Я надеюсь, вы найдёте его, — женщина посмотрела на Мицуки. — Он выглядел таким... потерянным. Мицуки ничего не сказала. Только кивнула. Наомаса выключил запись. — Я подготовлю официальный протокол. Вам, Мива-сан, возможно, придётся дать показания в участке. — Я готова. Детектив встал, поклонился. Мицуки встала следом. Они вышли на улицу. Солнце светило, но ветер был холодным. — Он жив, — сказала Мицуки. — Похоже на то. — Почему же Изуку не вернулся? Наомаса посмотрел на неё. На её сжатые кулаки, на побелевшие костяшки, на глаза, в которых стояли слёзы, но она не плакала. Она не могла себе позволить. — Не знаю, Бакуго-сан. Но мы его найдём. Обязательно. Мицуки кивнула. Села в машину. Закрыла дверь. Изуку нервно кусал внтуренюю сторону щеки. Сначала он хотел посидеть чуть-чуть. Ну, полчасика. Посмотреть на Каччана, на Тодороки, на других детей, с очень классными причудам. А потом уйти. Но он увлёкся. Бег с препятствиями было просто изумительным. Изуку не моргал, когда Тодороки замораживал роботов, когда Каччан взрывал всё на своём пути, когда девушка с гравитацией поднимала обломки. Многие старательно избегали мины, ещё были каньоны! Он так увлечённо смотрел, чувствуя приятную дрожь по спине. А что бы сделал Изуку? Раз спортивный фестиваль с целью того, что бы студенты рекламировали себя различным героям, то им нужно привлечь внимание, кричать: "Я тут самый пиздатый!" Изуку бы собрал мины и прыгнул мы на них с железкой от робата как Эль Примо. Потом начался второй турнир. Битва наездников. Команды формировались, охотились за повязками. Десять миллионов очков на лбу у лидера. Изуку смотрел, как Каччан кричит на своих одноклассников, но те не выглядели напуганными или злыми. Они улыбались и смеялись. Они работали как команда. А потом и третий этап. Один на один. Изуку не заметил, как пролетело время. Как Хитоши Шинсо, парень с фиолетовыми волосами и мешками под глазами выигрывал бой за боем, не особо и показывая причуду. Его соперники просто уходили добровольно. Добровольно? Он не уверен, он замечал пустое выражение лица, а потом растерянность и разный спектр эмоции. Это связано с контролем. Но чего именно? Разума. Мэй с факультета поддержки милая девушка, очень и очень смешная, она так классно стражалась с мальчиком Иидой, который скорее всего младший брат Ингениума. Ещё битва с Серо и Тодороки было стоящим. Мальчик заморозил всю арену! Но разве у Тодороки не была причуда огня? Он использовал свою причуду не полностью. Изуку поджимал губы. Почему? Разные догадки строились в голове, разные теории, и он даже построил айсберг по Тодороки. Очако Урарака была просто потрясающей! Она так долго продержалась против Каччана. И они были на равных. А потом Каччан победил Шинсо. И вот — финал. Бакуго против Тодороки. Объявили перерыв. Изуку выдохнул. Понял, что сидит уже много, чем он планировал. Спина болит, ноги затекли и онимели. — Надо попить, — сказал он себе. Он открыл рюкзак. Бля. Он все съел и выпил. Пиздец он мегаладон. Загадка Алтая просто. Он положил рюкзак на свое место и встал, неловко пробираясь через людей. Он заблудился через пять минут. Коридоры стадиона были длинными, серыми, одинаковыми. Таблички вели куда-то, но он не смотрел, он пялился в телефон, был в Клоаке, где многие обсуждали фестиваль. Выстроились чья-то фанбаза. А потом он увидел кое-что не очень приятное. Тема: «Очередное доказательства того, что Стейн единственный, кого заботит настоящее геройство». Автор: StainFan_4ever Стейн снова возвращается в Хосу и снова берётся за дело, очищая наш мир от грязных и лживых ублюдков, возомнившие себя героями..... Изуку закатил глаза, слегка быстро пробегаясь. А потом замер. DickNut: Бля хз, он совсем озверел. Читал что его пытался задержать Ингениум, чувак расхуярил ему руку. Ингениум хороший герой и мой любимчик, ващета.... Что-то неприятно жалось внутри. А Иида? Тот мальчик. Он же его младший брат. Он знает? — Блин, — сказал он, уткнувшись в тупик. Повернул назад. Снова прямо. Снова направо. Дверь. Ещё одна дверь. Табличка: "Доступ ограничен. Только для студентов и персонала". — Ой, — сказал Изуку. Он зашёл. Не специально. Просто ноги сами понесли. Он думал, что там будет автомат с водой. А там был коридор. — Ой-ой, — сказал Изуку. Дверь за ним закрылась. С тихим, противным щелчком. Изуку дёрнул ручку. Закрыто. — Ну блин. Он пошёл вперёд. Надеялся, что там будет выход. Вместо выхода были роботы. Они стояли в конце коридора, два раза не, особо огромных, серебристых, с красными глазами, которые светились в полумраке. Охранные системы UA. Изуку знал о них. Читал. И он спрятался. Он вжался в угол, за какой-то ящик. Сжался в комок. Зажмурился. Роботы проехали мимо. Не заметили. Изуку сидел, считал до десяти, и ненавидел себя за эту паранойю. — Идиот, — прошептал он. — Ты идиот. Роботы бы просто вывели его, спросили, кто он, и отправили обратно на трибуны. Почему он спрятался? Че за бред. Он вылез из укрытия. Пошёл дальше. Коридор закончился, и он вышел в маленький холл. Автомат. — Ура, — сказал Изуку. Он подбежал к автомату. Яблочный сок. Апельсиновый сок. Молоко. Клубничное молоко. Зелёный чай. — Клубничное молоко, — сказал он. — Точно. Пу-пу-пу.... Он пошарил в карманах. Монетки. Десять йен. Пятьдесят. Сто. Ещё сто. Ещё. Он начал кидать монетки. Одна упала. Он нагнулся, поднял. Вторая упала. Он выругался. Третья упала и закатилась под автомат. — Твою мать, — прошептал он. Он стоял на коленях, пытался достать монетку, и думал. Думал о том, что сегодня он видел сотни подростков. Таких как он. Но сильных, талантливых и счастливых. У них были причуды, друзья, будущее. А у него — ничего. Только этот автомат, который не хочет брать его деньги.

А если бы я поступил?

Он замер. Монетка выпала из пальцев.

Если бы я был там, на арене, с ними. Если бы они были моими одноклассниками. Тодороки, Урарака, Иида. И Каччан.

Каччан.

Они были бы в одном классе. Сидели бы за соседними партами. Дрались бы на тренировках. Ругались бы. Может, даже помирились бы наконец-то. И что бы он делал дальше? Возвращался бы в ту квартиру где больше не её? Мама. Изуку зажмурился. Сжал кулаки. — Хватит, — сказал он себе. — Хватит. Он достал монетку. Встал. Кинул в автомат. Нажал кнопку. — Клубничное молоко, — сказал он. — Пу-пу-пу... Сейспс попью молочко-о-о... Автомат загудел. Банка упала вниз. — Ты кто? Разве это зона не для студентов? Изуку вздрогнул. Обернулся. В дверях стоял парень. Фиолетовые волосы, мешки под глазами, спортивная форма. Хитоши Шинсо. — Я... — Изуку замялся. — Я заблудился. — Ты откуда? — С трибуны. Я... я искал туалет. И воду. И...у меня плохо с координацией... Ой.. Или навигацией... — Он неловко захлпонул свой рот. Шинсо смотрел на него. Изуку чувствовал себя жуком под стеклом. — Вода? — спросил Шинсо и взглянул на его руки. — А, да. Клубничное молоко. Изуку не умеет разговаривать с людьми, поэтому он нервно начинает пить всю жидкость, даже не вздохнув. Другой подросток смотрел на него со странным выражением лица, выглядя напуганным. Слегка. — Слушай, чтобы вернуться на турбины пройди так, — Он указал назад. — Направо, потом налево. Изуку посмотрел на него как на сына божьего. — Спасибо! Шинсо пожал плечами. Собрался уходить. — Постой! — Изуку выпалил, не думая. — Ты же тот парень! С причудой контроля разума! Шинсо замер. Повернулся. Да блииин. Зачем Изуку? Зачеееем. — Ты имеешь что-то против? — Он нахмурился. — Да! — Изуку чуть не подпрыгнул. — Ой!...То есть нет! Т-то есть... Т-Ты был крут! Твой бой против того парня с хвостом это было нечто! Как ты заставил его ответить, как он сам не понял, что... ты просто сигма! Ты вообще классный! У тебя такая классная причуда! Ты... Он замолчал. Потому что понял, что несёт чушь. Шинсо смотрел на него. С выражением, которое сложно было описать. Не удивление. Не насмешку. Что-то среднее. — Ты... — начал он. — Извините, — Изуку опустил голову. — Я просто... я фанат. Ваш... Тебя..ой... Ну, типа. Анализирую причуды. Люблю их... И.. Ваша.. Ой, твоя одна из самых интересных. Типа... — Спасибо, — перебил Шинсо. Голос был тихим, неловкими. Он отвёл взгляд, его щеки и кончики ушей чуть покраснели. — Но мне пора. — А, д-да. Прости... Удачи. Изуку нервно сжал свою зипку. И вдруг его желудок скрутило. Соевое мясо. Жареный картофель. Сахарная вата. Мармелад. Попкорн. Леденец. Всё это смешалось в нём в один огромный противный ком. — Блин, — сказал он. — Блин-блин-блин. — Ты чего? — спросил Шинсо. — Чувак, — Изуку побледнел. — Я сейчас обосрусь. И меня сейчас вырвет. Я не знаю, что будет сначала. — Что? — БЛЯ ЧУВАК, МЕНЯ РАЗРЫВАЕТ НА ДВЕ ЧАСТИ.... Шинсо схватил его за руку. Поволок в сторону. — Туалет там. Бегом. Изуку бежал. Влетел в кабинку. И пока Хитоши быстро закрыл дверь, он услышал: "Буэээхгкэ..." Шинсо стоял снаружи, сморщив нос, прижавшись спиной к стене. Какая мерзость. И почему он стоит тут и ждёт того стремного пацанчика?

— Т-Ты был крут!

Хитоши неловко отвёл взгляд, сжимая рот и челюсть ладонью, чувствуя как его лицо становиться жарким. Через минуту всё стихло. Незнакомец вышел. Бледный, мокрый, но живой. — Ты как? — спросил Шинсо. — Облегчился, — выдохнул Изуку. Похлопал себя по карманам, проверяя, всё ли на месте. — Спасибо, чувак. Ты меня спас. — Я просто показал туалет. — Нет, ты меня спас. Реально. Я бы умер. Прямо там, перед автоматом. Меня бы вырвало и я бы обосрался. Какая позорная смерть. Шинсо фыркнул. — Ты странный, — сказал он. Изуку неловко улыбнулся. — Спасибо...