Либерозис

По рукам прошёлся лёгкий холодок. Как дуновение лесного ветра. Глаза не открывались. Веки были весом с тонну. Лололошка, безоружный и беспомощный, смог только томно замычать. —Тихо, — откуда-то сверху произнёс знакомый голос, — стабилизирую. Ниже локтя запекло от ледяного воздуха, а затем вдоль руки ещё и потёк жидкий мороз. Это неприятное чувство дало дорогу одному очень острому и противному осознанию, что он ещё живой. Веки полегчали, с груди упал тяжеленный камень. Лололошка наконец смог вдохнуть в полную грудь и разомкнуть глаза. —Ну что? Как самочувствие? Ло вяло повернул голову на голос. В глазах всё ещё плыло, но терпимо. Сбоку от него сидел Харрис, что-то записывал. За его столом, кажется, был ноутбук. С другой стороны койки стояло стационарное медицинское оборудование, что, как смог догадаться парень, измеряло его жизненные функции. Вот пульс, вот частота дыханий, количество кислорода в крови… а дальше неясно. Комната напоминала реанимационную палату: тот же противный свет люминесцентной лампы: тусклый и жёлтый; выключенная операционная лампа в краю комнаты; а вокруг витал запах резиновых перчаток вперемешку с антибиотиками. Окружение кричало, что они в больнице. Нигде иначе. Глаза прекратили непослушание и зрение пришло в норму. Руки полегчали. Тело набиралось сил с бешеной скоростью. Лололошке вдруг показалось, что он и вовсе оправился. Но это пока что. Хорошо будет до тех пор, пока воспоминания не стрельнут в висок как из дробовика. Драен. Мироходец дёрнулся и резко сел. Вместе с силами, к нему наведались и воспоминания. Те, которые он так не любит по утрам. Ненавидит. —Что, уже? — на него косо глянул кареглазый. —Что с Драеном? Джон промолчал, продолжая конспектировать что-то в свой блокнот. —Джон, что с— —Мы с ним притащили тебя сюда... —С ним всё нормально? —Да, да… — неохотно выдохнул учёный. — А ты как себя чувствуешь? — оторвавшись от записей, Харрис повернулся, закинул ногу на ногу и посмотрел на больного. Внутри приятно кольнуло. —Я в порядке, спасибо тебе. —В порядке? — Джон встал, и, захлопнув блокнот, спрятал его за спину. — Это хорошо. Голубоглазый усмехнулся, опуская взгляд. У него как от сердца отлегло, когда он услышал его спокойный тон. Кажется, Харрис действительно не держит зла за ту ссору. Вдруг, Джон резко замахивается и что есть силы даёт Лололошке пощёчину. Тот свалился на подушку. Ухо напрочь заложило. От неожиданности горло сковало. Челюсть сжалась. Парень не мог сказать ни слова, он только бросил на Джона взгляд, полный непонимания и обиды. Такое чувство, что Джон вложил в этот удар свою особую технику. Иначе не объяснишь, почему это было так больно. По губе потекло что-то горячее. Покосившись на подушку, Ло понял – кровь. —Ну? Понравилось самовольничать? В палате царили давящее пищание датчиков и жужжание аппаратуры. Кровь капала на ладонь, которую Лололошка успел подставить под подбородок. И всё же он понял, за что получил. Он увёл взгляд в сторону. —Прости, я был не прав… —Я знаю, — Харрис сел обратно за стол, упираясь головой на руку. — Я, вообще-то, тоже. Отчасти. Лололошка тоже привстал, попутно пытаясь нечаянно не выдернуть из руки катетер. Мельком он оглянул себя: руки, тело… На нём была одна футболка. Ноги... были голые. Неужели Джон счёл нужным снять с него ещё и штаны? Серьёзно? Ему нужны объяснения. —Почему ты мне сразу не сказал, что там опасно? Ты же знал, правда? — голос дрожал, обида переходила в крик. — Ты знал, что это со мной произойдёт?!.. Джон молча сжал ручку между пальцев. —...Почему задело только меня? Это действует только на мироходцев? И почему там вообще стояла ловушка?! —Угомонись, Ло. —Нет, Джон. Говори, какого хуя произошло. Тот постучал ручкой по столу. —Отвечай! Почему ты не сказал сразу и не остановил меня?! —Я не мог сказать! — сорвался Харрис. Ло вдохнул и затаил дыхание, пока Джон продолжал: — И я, между прочим, пытался пойти с тобой, чтобы этого не случилось. И остановить тоже пытался! Разве я виноват, что ты такой упрямый?! «Не мог». Ло уцепился за эту часть. —Правда? И почему же ты не мог? Харрис замолчал. Из его уст тихо послышалось одно слово: —Прости. Руки тут же расслабились. В этом голосе чувствовалось сожаление. Эти два слога: «про-сти», но от них что-то размякло. Он не стал расспрашивать, Джон и так редко извиняется, а ещё давить на него… Сглатывая остатки крови, тело кутается обратно в тёплое одеяло. Хватит этих разборок. Ссориться хочется в самую последнюю очередь. У них ещё будет время на это. Но Харрис молчать не собирался. Почти сразу он выдал то, от чего во рту стало сухо: —Послушай. У меня есть подозрение, что я на крючке. Выражение лица Лололошки в миг переменялось. Это слишком внезапная смена темы. —Ты о чём? — сжимая ткань между пальцев, Ло повернулся на прохладной подушке. —Я не раз слышал, что мною заинтересовался регнатор. А это, знаешь ли, весточка не из лучших. —...Тебе нельзя говорить о портале? Рисковано? Карие глаза опустились, и, видя, как Джон одобрительно кивает, обида быстро испарилась. —Всё же, не все люди в правительстве тупее дерева. Некоторые не отрицают, что портал существует, а если об этом ещё и проговорится такой великолепный учёный, как я... —Не тяни резину. —За мной могли устроить слежку. Пульс участился, показатель начал пищать резвее. Драен! Он же как раз мог быть... —И нет, это не Драен. Шумный выдох покинул уста. Джон будто прочитал его мысли. Будет неудивительно, если так и случилось. —Почему ты в этом уверен?.. —Он из подполья, у него нет повода регнатору помогать. Эти люди презирают его. Вот оно что. —Скорее всего, в квартире прослушка, — Джон прикусил губу. — Я ещё не успел её найти, так что лучше пока не разговаривать о насущном там... И знаешь, Ло, ты не представляешь как я рад, что тогда ты не заикнулся о портале. Спиздани ты хоть что-нибудь, и нам обоим пришёл бы пиздец. Хватит того, что мы уже успели наговорить... Это ещё хоть как-то можно оправдать. Действительно. Лололошка злился, говорил, что пойдёт туда сам, что достанет что-то оттуда сам, но именно портал он не упоминал. По крайней мере, в тот конкретный день. И как Джон собирался оправдываться? Если предположить, что прослушку поставили уже после того, как Ло впервые пришёл в себя... Уже поздно оправдываться. Джон Харрис неловко прокашлялся, к счастью, прерывая тишину новой репликой. В этот раз он словно отчитывался, а говор звучал неловко. —Что говорить о твоих вопросах – да, эта херь влияет только на мироходцев, ведь целится в Искру. Как обидно! —Очень... — процедил сквозь зубы Ло, вспоминая адскую боль в висках. —А, и ещё, твой зуб срастётся, не переживай. — Резко набравшись энтузиазма, кареглазый рьяно повернулся к столу и развернул записную книжечку. — И кстати об этом! Опиши мне, что ты почувствовал, когда тебя вырубило? —Ты не на всё ответил. Джон закатил глаза. Первые мгновения он вовсе не спешил отвечать, задумчиво проводя ногтем по бумаге. —А смысл? Я не знаю, почему там стоит эта ловушка и кто её поставил. Во всяком случае, я её уже отрубил. В субботу у тебя проблем не возникнет. —Подожди, — ноги поджались, — ты был там? Тогда как тебя не задело?! —Ну конечно же был, Лошик! Как бы я тебя забрал? А не задело, потому что я знаю, как уворачиваться! Лололошка едва сглотнул. Будто бы не слюну, а камень пришлось проглотить. Это же было очевидно. И всё равно, допёр он лишь сейчас. Парень сжал одеяло с такой силой, что запястье начало ныть. Его волновало не так это, как то, что в видении Джон был мёртвым именно там. Ему стоит рассказать о видении, пока этот полоумный не сунулся туда вновь. Чёрт. И почему он ещё в квартире не рассказал? Сказал бы, мол, что не надо туда идти... И всё. Однако он просто промолчал. —А теперь, — воскликнул Харрис, выбив голубоглазого из мыслей, — твоя очередь отвечать. —Подожди, я хочу кое-что рас— —Не-а, — тот перебил, — твоя очередь отвечать. Зубы заскрипели от злости. Спокойно, потом расскажешь. Из лёгких вышел глубокий, прерывистый вздох. И Лололошка начал вспоминать… —Сначала мне будто прострелило висок… —Угу… — Джон конспектировал. —Одновременно с этим у меня зазвенело в ушах. —Мгм-м-м, — протянул занятый двойник. —И в глазах вспыхнул яркий мерзкий свет. —Ща, секунду. Лололошка кивнул. Он ещё раз окинул взглядом маленькое помещение, давая Харрису упорядочить мысли на бумаге. Здесь нет окон... В какой больнице нет окон? Где они тогда? —А, и ещё меня оглушило после звона в ушах, — вспомнил голубоглазый. —Ага… —Ну, это всё, что я почувствовал, когда меня отшибло в первый раз. Джон прекратил писать. Сдёрнув свои очки с переносицы, он ошеломлённо посмотрел на Лололошку. —Что ты сказал? —Не понял?.. —Я спрашиваю, что ты, нахуй, сказал? —Я— —«Первый раз»? Тебя после этого не вырубило?! Пальцы издавали хруст один за другим. Голубоглазый отрицательно покачал головой: —Нет… У меня поплыло в глазах, но я не отключился. Я тогда ещё и за голову почти сразу схватился, когда понял, что не чувствую рук. Джон вновь развернулся к блокноту, быстро что-то записывая. —Ну? —Потом ко мне подбежал Драен, и я опять услышал этот писк… Я запаниковал, сорвался на ноги и побежал к выходу, и— —Ты прикалываешься надо мной? — Харрис отъехал от стола и развёл руками. —Я... я не очень понима— —«Побежал»?! — громко выделил учёный, и застыл на миг. Его глаза пробежались по Лололошке от макушки до ступней, что босые свисали с кровати. Тот даже не знал, что и ответить. Наконец, Джон громко выдохнул: —Ладно, чему я удивляюсь… Ухмылка невзначай скользнула на лице голубоглазого, а в грудной клетке что-то приятно ущипнуло. Знает он этот тон, и очень хорошо – так у Джона обычно звучит зависть: самоуверенность играет красивыми нотами, пытаясь перекрыть собой фальш завистливости. —И потом, — продолжил Ло, — меня откинуло в стену, а висок опять остро заболел. В ушах зазвенело, но света в глазах не было. Походу, меня в тот момент окончательно вырубило. —Мгм. Пищание аппаратуры над ухом давило на подсознание. Особенно это ощущалось, когда Харрис замолкал. Может быть, упросить Джона… отключить его?.. Хотя, нет. С ходу это будет слишком быстро, и он просто не согласиться. В голове внезапно всплыл вопрос. Парень почувствовал, как от этого самого вопроса его собственные пальцы пробило током. Он сглотнул, вновь поворачиваясь к двойнику. Лица не было видно, ведь тот занятно записывал сказанное Лололошкой, скрывшись за плечом. Парень запутался и, в силу своего накипевшего от информации разума, из головы вылетело что-то очень важное. Это надавило на виски. —Джон, — голубоглазый прокашлялся. Второй не пошевелился. —Я тебя слышу, если что. —А где мы? —В катакомбах. —Что... Каких ещё катакомбах? —В подполье, Ло, в подполье… — он положил ручку и отъехал от стола, опрокинувшись на спинку стула. — Здесь хотя бы безопасно, и нет прослушки. Первый последовал примеру Джона, поэтому поднялся с подушки и гордо выпрямил спину. —А ты точно уверен, что здесь безопа— —Ах, кстати! Ты бы видел лицо Драена по пути сюда! — просмеялся учёный. — Он то на тебя зыркал, то на меня, то опять на тебя! —А… ага. Вчера он меня всё время Джоном называл. Харрис звонко рассмеялся. В этот момент у Ло появилась мысль – отличная подводка к тому, чтобы заставить Харриса снять эти блядские капельницы и провода. Он начинал чувствовать себя роботом во всей этой конструкции. —Слушай, а он хотя бы знает моё имя? Где он? —Драен?.. — успокоился кареглазый. — А, нет, не знаю. Он, кстати, заходил час назад. —Давай я пойду поищу его. Улыбка Джона сменилась на замешательство. —Чего? Зачем он тебе? Свалить хочу. —Поговорить хочу. Харрис наклонил голову на бок и прислонил пальцы к своему подбородку. —М-м-м… А ну-ка встань. Становясь босыми ногами на холодный кафель, в глазах больно помутнело, а в висках запульсировало. Ло едва не выронил одеяло, которым прикрывал себя ниже пояса. —Ну что? Как себя чувствуешь? —Нормально. Харрис хмыкнул. — Как-то странно прозвучало. —Да нет, я просто с непривычки. Джон с подозрением осмотрел Лололошку с ног до головы, покусывая губы. —Врать у тебя получается плохо. —Джон, ну пожалуйста! Тот не спеша встал, и, сжав плечи Ло до боли, усадил его обратно на кровать. Мироходец хотел громко возразить, пререкнуться, но слова остались сидеть в горле. А Джон тем временем похлопал его по плечу и поспешно вышел из палаты. Лололошка глупо заморгал, смотря на металлическую дверь. Теперь парень остался наедине с самим собой. И всё же... Что он хотел ему рассказать? Чёрт. Из-за всего, что залпом вывалил Харрис, он ни черта не помнит. Без присутствия здесь этого его надоедливого альтер эго в комнате стало безумно давяще и по-мерзкому тихо. Аппаратная система снова, как назойливая муха, въелась в уши, а воспоминания, недавно покинувшие его сознание, опять... —Не-ет… нет-нет-нет-нет… — тихо повторял Ло. По позвоночнику полезли мурашки. Имена пролетали в сознании один за другим. Хватаясь за голову, он начал трясти ею, в попытке от этих мыслей избавиться. Воспоминания и горечь по друзьям из прошлого вновь начала одолевать его. Это последняя капля. Нужно просить у Джона транквилизаторы. Прогулка по палате ещё бы кое-как помогла развеяться. Но он прикован. Он буквально не может отойти от койки из-за тучи проводов, а теперь его сковало ещё и чувство беспомощности. Ступни, что касались холодного кафеля, начали подрагивать. Колени задёргались. Пульс участился, о чём оповещал аппарат позади него. И воздух… он словно поредел… нет, наоборот – стал гуще, входил в лёгкие с трудом. Отвлечься. Быстро. Глаза забегали: по кровати, по полу, по столу… Стол! На столе были ноутбук и блокнот Харриса. И почему-то, интерес пал именно на последний предмет. С горящими глазами парень сметает со стола записную книжечку. Это же не вторжение в личное пространство, ведь так? Блокнот был маленьким, ровно помещался в ладошку, исписан на страничек двадцать. Трясущимися пальцами Ло пролистал странички, и остановился на последней. Здесь Джон как раз записывал его симптомы минутами ранее. Зрачки залипли на словах. Почерк был мягким и утончённым, маленькие буковки украшались то лёгкими завитушками, то длинными резкими линиями. И всё было так гармонично связано друг с другом… Плотно. Он перелистнул на страничку назад, намереваясь прочитать всё вместе. «ДЕНЬ 1. Наблюдается сбивчивое дыхание, множественные парасомнии, бред. Не просыпался. Уколол дважды транквилизаторы и нормализировал сердце антибиотиком №38 ДЕНЬ 2. Состояние стабильное. Пульс пришёл в норму, дыхание стабилизировалось. ДЕНЬ 3. Наконец-то, он очнулся. Сидеть в этой сырой комнатушке целых два дня и выходить только по биологических нуждах было просто невыносимо скучно! Ощущения во время отключки первого удара: острая боль в виске, звон в ушах, яркая вспышка света в глазах, пропажа слуха, онемение конечностей. !Умудрился встать и побежать почти сразу после оглушения! Отключка: острая боль в висках, оглушение, и собственно отключение.» Три дня. Он спал… так долго? Этот сон уже насточертел. Сначала две недели, теперь три дня... Чувствует себя как рыба на суше. Пальцы перелистнули страничку ещё дальше назад. Пока он читал записи Джона, нутро странно, горячо сдавливало. «Мне надо было пойти с ним. Я знал, что случится, и как та ещё мразь просто проигнорировал это. Ло сейчас в отключке, мне надо его оклемать. Буду сидеть с ним, пока не очнётся… И зашью в его телефон блядскую прослушку. Лишним не будет. Надо подсоединить к нему систему, поэтому раздену его и потом уже займусь телефоном. Когда этот придурок проснётся, ему надо смачно упиздошить. А мои планы, кажется, придётся отложить.» Уголки губ невзначай дрогнули. Джон переживал за него, и, получается… всё это время сидел с ним? Парень забросил ноги на кровать и поджал их к груди. Сейчас он словно маленький ребёнок, которому уделили немного тепла, но даже этого хватило, чтобы сердце стабили… успокоилось. Лололошка поспешил захлопнуть дневник и положить на место. Его пронизывало странное, дискомфортное чувство, которое кричало, что он ворвался человеку в душу. Достаточно. Зато он понял, почему Джон так побежал к выходу. Сидеть тут, в этих четырёх стенах… сырых, бледных, больничных – наверняка давило на него. И всё же. Прослушка? Лололошка глянул на стол, где лежал ноутбук. И правда, за ноутбуком покорно находился его мобильный. В груди одновременно и было тепло, но это слово: «прослушка»… В сердце разрослось обидой. Неужели Джон ему настолько не доверяет, что счёл необходимым устанавливать контроль? Когда вернётся Харрис – знает только он сам. Лололошка уже догадывается, о чём будет с ним говорить. Он начал осматривать аппаратуру и себя самого, пытаясь понять, куда учёный ещё впихнул в него трубки. Но нет. Жертвами этих издевательств были только руки, к большому счастью, так что его пальцы потянулись к одному из катетеров. И вдруг дверь обрадовала Ло внезапным скрипом. Он спустил ноги и тщательнее прикрыл их одеялом. —Куда мы ручки тянем? —Джон, я в порядке. Отсоедини ты меня уже. Харрис хлопнул дверью, направляясь к столу. Сел за него. Однако так и не ответил. —Джон, отсоедини. —Потом. —Я хочу в туалет. Отсоедини меня. —Можно было и без подробностей, — Харрис по-девечьи глянул на свои ногти. Голубоглазый цокнул языком. Он ещё обязательно заденет прослушку, но попозже. —Слушай… —Ну я же сказал, тебе, потом! Сколько можно надоедать? —Нет, я о другом спросить хочу. —Правда? — он заинтересованно обернулся к Лололошке. — Удиви. Тот запнулся, пытаясь подобрать слова. Просить о транквилизаторах… Это как-то стыдно, что ли? Он закусил нижнюю губу и увёл взгляд на серый кафель. А минутами ранее он был намного увереннее, и эта просьба не казалась такой неподъёмной. —Можешь… Можешь сделать мне... транквилизаторы? Он знает, что Джон их ему уже колол. —Чего? На кой чёрт они тебе сдались? Но рисковать не станет. —Мне очень неспокойно последнее время... —Почаще делай себе тёплый чай. —Ну пожалуйста. Харрис раздражённо помахал головой, а затем словно смирился. Из его лёгких вышел долгий вздох. В какой-то момент он невзначай достал из внутреннего кармана своего халата бумажный пакет, и нос Лололошки обволок сладкий аромат выпечки. —Ешь, только быстрее, — Харрис робко глянул за спину, — пока эта тупая пизда не пришла. Голубые глаза засверкали. Так вот, куда он ходил. Лололошка тут же ухватился за упаковку. Выпечка и впрямь быстро исчезла – точно, как и велел кареглазый. Лололошка был настолько голоден, что съел бы ещё с десяток таких. —Блять, спасибо, Джон… —Пф… — махнул тот рукой. —А о ком ты говорил, кстати?.. Но тот только брезгливо скривил губы. За дверью неожиданно послышались тяжёлые шаги. —Прячь! — шикнул Джон, подорвавшись и в суматохе пряча бумажную обёртку прямо под подушку. Ло и возразить ничего не успел, как дверь снова заскрипела. —Харрис, твой брат уже проснулся? В комнату вошла высокая синеволосая женщина с несколькими проколами в ушах, по одному на губе и в носу, по два на бровях, и даже одним на переносице. Глаза были подведены чёрной подводкой – не заметить этого было невозможно – а её талия была утончённой, аккуратной, что подчёркивал чёрный корсет и мини-юбка с рваными колготами. На её ногах были высокие берцы с металлическими пряжками. Её присутствие неприятно сдавливало воздух вокруг. Будто наполнило сонливым газом. Она облокотилась на дверной косяк и сложила руки на пышной груди, при этом направив на Джона хищный взгляд. —Как видишь, — отчеканил он. —Ну, и что это значит? Джон закатил глаза и хрипло, злостно вздохнул. —Да знаю я, знаю! Я освобожу тебе комнату! —Нет, ты свалишь отсюда, а не просто освободишь комнату. После сказанного она покинула палату, с силой захлопнув за собой дверь. Джон сорвал с себя очки. —Сучка! Лололошка нервно улыбнулся и поёрзал на кровати. Как-то уже не хочется спрашивать его за прослушку, Джон не в том настроении. Уже через несколько мгновений тягостного молчания Харрис наконец-то заговорил. —Покажи руки. Не дожидаясь действий от Ло, он нетерпеливо схватил того за запястья. Однако голубоглазый нечаянно зашипел – его пальцы оказались чудовищно холодны, и от непривычки казалось, будто бы те обожгли кожу. Правая рука Лололошки была искалечена трубками в разных местах. Харрис недолго задержал на ней взгляд. —Что-то не так? — аккуратно шепчет голубоглазый. Тот опомнился и встряхнул головой. Без лишних объяснений двойник принялся снимать трубки одна за другой, а потом и капельницу с катетером удалил. Лололошка чуть было не закричал от радости. Он словно выиграл лотерею. «Свободен!» — радостно гласили мысли. Система позади него залилась одним длинным пищанием. «Пульса нет» – можно было бы подумать. Оно так само быстро затихло, стоило Джону выдернуть несколько кабелей из розетки. —Свободен. Твоя одежда там, — учёный уселся за стол, указывая за аппаратуру. И правда, за экранами покорно стояла вешалка, просто Лололошка раньше её не замечал. Как-то даже стыдно стало. Пока Джон был чем-то занят за ноутбуком, Ло быстро убрал себя в прилежный вид. —Пойду поищу Драена, — он кинулся к двери как маленький ребёнок, которого выпустили с домашнего ареста. —Что-то ты даже не спрашиваешь, сколько ты проспал. Ло затормозил прямо у выхода. Точно, должен же цирковничать – ничего не знает, якобы. —И сколько я проспал? —Два с половиной дня. И из-за тебя мне, между прочим, пришлось переносить свои планы! — Харрис возмущается. — Знаешь, какие важные встречи я отменил?! —Тогда почему ты не оставил Драена за мной наблюдать? Или раз такой богатый, почему не мог подкупить кого-то из подполья? Джон, очевидно, замешкался. Вопрос Лололошки застал его врасплох, как тот и ожидал. —Ну так?.. —Потому что здесь одни бестолочи. Как всегда, увиливает от ответа. —Что, тебе и конференцию пришлось перенести? Джон фыркнул. — Нет. За палатой тянулся запах ещё хуже того, что витал внутри неё. Сыростью, плесенью, отчаянием – вот, чем пахло вокруг. Лёгкие норовились выйти наружу. Лицо скривилось, нос поморщился. Ещё и темнота била в глаза… Придётся привыкать. Глаза метнулись по сторонам. Место напоминало канализацию и метро одновременно: закруглённые бетонные стены и потолок, которые тянулись вдаль на много-много метров, ржавые трубы, и самое главное – усиленное чувство клаустрофобии. Через каждые несколько метров на стене висели фонари, что кое-как осветляли путь. Множество мигали, а некоторые и вовсе не работали, заставляя путников бродить в беспросветности. Парень направился по ту сторону тоннеля, в конце которого было светло, ярко, а ещё шумно. Что-то яро подсказывало, что там есть люди. По пути появлялись одиночные дряхлые скамейки, прибавлялось лампочек и света, а также ларьки и мигающие вывески. Но людей не встречалось. Чем дальше он шёл, тем громче становился шум, и… детский смех. —Дирон, Дирон! — кричала девочка лет десяти, бегая по холодному бетону за другим ребёнком. — Так нечестно! У тебя протезы, ты бегаешь быстрее! —Всё честно! — задорно ответил мальчик, добежав до края стены. Ло выглянул из-за стены, и в глаза тут же бросились два лучика света в этом грязном, забытом месте. Они играют в догонялки? Или наперегонки? И правда, чем им ещё здесь заниматься, если не активными играми. В таком-то месте развлечения получше попробуй поищи. Место, в которое он забрёл, скорее всего точка схода этих катакомб. Одна из, по крайней мере. И оно очень уж напоминало ему малообеспеченный и промышленный районы города вместе взятых. Он будто попал в маленький городок, и судя по количеству людей и бурной жизни здесь – так оно и есть. Тут куда просторнее той трубы, через которую Ло сюда тащился. Здесь очень не хватало карты. Вдруг он невзначай повернул голову и оживился. Как по зову, вселенная предоставила ему план подземелья. Он тут же принялся изучать прикреплённую к стене бумагу, и подтвердил свою догадку. Узел «А», Узел «Б», Узел «С», и центр – рассмотрел Ло. Сейчас он в узле «С», ведь не зря же там красная точечка нарисована. От этого узла идёт развилка по коридорам, от которых будут ещё развилки, а там ещё, и ещё… И в конечном итоге все они ведут к центру и другим узлам. Прикинув масштабы катакомб, у парня на миг отвисла челюсть. Более ста километров подземных ходов. От понимания размеров в груди похолодело, а дыхание сбилось и стало прерывистым на долю секунды. —Дяденька Харрис! Это вы? Лололошка вздрогнул и посмотрел вниз. На него смотрела пара воодушевлённых детских глаз. —Нет, девочка, я его брат. Как ему там говорил Джон? «Лучше не пытаться объяснять кому-то, что мы один и тот же человек из разных миров. Легче сказать, что ты мой брат, которого я взял с собой!» Затея такая себе, Ло не сильно понравилась, но Джон в тот раз слишком настоял. —Ой, так вы Лоло… Шолка? Мироходец смущённо улыбнулся. —Почти. Я Лололош— —Кален! Живо отошла от него! — вдруг из ниоткуда появилась женщина и схватила девчонку за руку. —Ну мам! —Не мамкай! Что тебе тётя Триноурана говорила?! — женщина внезапно перевела взгляд на Лололошку. Он вздрогнул, но в следующую секунду заметил нотки испуга в её уставших глазах. — Тебе давали разрешение на выход?! —Мне… Да, давали. Джон давал. —Ну-ну... —А что не так? Его вопрос бесцеремонно проигнорировали. Пока девочка яро пыталась вырваться из маминой хватки, та быстро ушла с ней прочь. Триноурана? Что за имя такое?.. Наверное, это должно было бы волновать его в последнюю очередь. В голове запустилось множество мыслительных процессов, Ло напряг плечи. «Джон что-то натворил?» – подумалось в первую же очередь. Он проморгался и пошагал вдоль по оживлённому «району». Вдруг Драен где-то здесь... Может быть, он тоже что-нибудь знает. Косые взгляды появлялись отовсюду. Нутро щекотал дискомфорт, стоило ему словить на себе очередную пару глаз. Это были не просто взгляды – это был злобный взор, оценивающий его с ног до головы. Будто бы он не человек, а чужой. Да, Ло определённо не вписывается в их круга, выглядит приодетее и ухоженнее, живее, в конце концов. Местные носили под глазами синяки, в теле – ломоту. Одежда была поношенной и тусклой, такой же как и свет одиноких фонарей. Мимо располагались магазины и ларьки, бары и гостиницы... Вывески и качество дверей в этих затхлых стенах помогали понять, куда может попасть человек. Парень пытался заострять внимание именно на вывесках. Но у стен тоже были… глаза. Они оценивающие, высокомерные. Ло с трудом сглотнул. Презрительные глаза. В груди похолодело. Воздух словно заморозили. Уставшие лица выражали брезгливость. Сердце застучало. В миг голова потяжелела на тонны, руки удлинились, ноги ослабли, а сознание отделилось от тела. Мироходец остановился и вытащил руки из кармана. Он опустил растерянный взгляд на свои ладони. Лололошка не мог понять, на чьи руки он сейчас смотрит.