Пепел памяти

Грейнджер Кабинет Гарри в Министерстве всегда казался Гермионе слишком тесным для объёма и веса проблем, которые в нём обсуждались. Она сидела напротив его стола, положив перед собой аккуратную стопку исписанных пергаментов. Под её глазами проступала тень усталости. Неделя практически без сна. Неделя расшифровки, сопоставлений, проверки дат и имён. Гарри смотрел на неё внимательно. — Скажи ещё раз, где ты это нашла? Вопрос прозвучал уже не впервые. Гермиона выдержала его взгляд. — Я пообещала, что расскажу позже. — Позже — это когда? — в голосе мелькнуло знакомое упрямство. Поттер снял очки и сжал пальцами переносицу. — Потому что ты говоришь о личном дневнике одного из главных теоретиков тёмных ритуалов войны, и это, по твоим словам, просто лежало… где? Она слегка сжала пальцы. — В частной библиотеке. Он медленно выдохнул. — Гермиона. — Гарри, — аккуратно, но твёрдо перебила девушка. — Это не имеет отношения к сути. Сейчас важнее структура ритуалов. Гарри не выглядел убеждённым, но кивнул. — Ладно. Рассказывай. Она развернула верхний лист — аккуратно переписанную схему. — То, что произошло с моими пациентами, — это не первый эксперимент. А второй. Гарри нахмурился. — В каком смысле? — В прямом. Долохов сначала провёл тестовую версию ритуала. На другой группе людей. — Она перевернула страницу, показывая список имён. — Эти участники мертвы. Все до единого. Гарри быстро пробежал глазами по строкам — и резко поднял голову. — Некоторые из них считались пропавшими без вести. — Именно, — тихо подтвердила она. — Их тела так и не нашли. В кабинете повисла тяжёлая пауза. — Первый ритуал был грубым, — продолжила Гермиона. — Нестабильным. Он перераспределял эмоциональную энергию группы на один сосуд. Но конструкция разрушилась — либо из-за ошибки в расчётах, либо из-за перегрузки. — И они умерли? — Да. — Она сделала короткую паузу. — Второй ритуал — доработанная версия. Гарри побледнел. — Твои пациенты. Девушка кивнула. — Они стали донорами эмоциональной энергии. Стабилизированной и структурированной. Их использовали как источник. Он медленно откинулся на спинку кресла. — А сосуд? Её голос стал тише. — Один из пленных авроров. Гарри резко выпрямился. — Кто? — Мне пока не удалось найти его имя, но по описанию — мужчина средних лет, захваченный в одной из операций. Его готовили к ритуалу, но подготовка была проведена с ошибками. — Ошибками? — Его не стабилизировали должным образом. Не выровняли магический фон. Он не выдержал нагрузки, — она сглотнула. — И умер. Гарри молча смотрел на неё. — И когда он умер, — продолжила Гермиона, — вся эмоциональная конструкция, связанная с ним, разрушилась. — То есть… — Мои пациенты не просто «потеряли эмоции». Их эмоциональный поток был выведен из системы и направлен в сосуд. Когда сосуд погиб — связь оборвалась. — Она на секунду закрыла глаза. — Энергия не вернулась. В кабинете стало очень тихо. — Это… обратимо? — наконец спросил Гарри. Гермиона медленно покачала головой. — Не в привычном смысле. Мы не можем вернуть то, что уже рассеялось. Это не предмет, который можно извлечь из хранилища. — Тогда как же быть? Она глубоко вдохнула. — Нам придётся заново обучить их испытывать эмоции. Он нахмурился. — Ты серьёзно? — Да. Их магическая структура изменилась. Но нервная система, психика — не уничтожены. Это не дементорский поцелуй, а искусственное перераспределение, приведшее к эмоциональной пустоте. — Она придвинула к нему ещё один лист. — Есть гипотеза, что можно использовать комбинации новых эмоционально-стимулирующих заклинаний и поддерживающих зелий. Не для возвращения прошлого, а для формирования новых связей. — Это работа для целителей. — Я уже связалась с Мунго, — кивнула Гермиона. — Они готовы подключить специалистов по маготравмам. Гарри долго молчал, глядя на схемы. — И всё это время… — начал он, — ты расшифровывала это одна? Девушка едва заметно улыбнулась. — Не совсем одна. Он снова внимательно посмотрел на неё. — Гермиона. Она знала этот тон. — Это связано с Малфоем, да? Грейнджер не ответила прямо. — Это связано с ритуалом, — сказала она вместо этого. — И с тем, что некоторые из его участников до сих пор живы. Гарри медленно кивнул. — И что теперь? Она посмотрела на пергаменты. — Теперь мы займёмся пациентами. Им нужно вернуть способность чувствовать — пусть не прежним способом, но хотя бы частично. — А третий ритуал? — тихо спросил он. Она на секунду замерла. — Записи о нём неполные. — Что это значит? — Это значит, — медленно произнесла Гермиона, — что кто-то либо прервал работу… либо продолжил её в другом месте. Гарри встретил её взгляд. В его глазах было понимание: это ещё не всё. Это только верхний слой айсберга. А под ним — нечто более личное. Гарри долго молчал, перебирая страницы с расшифровками. Затем медленно отложил их в сторону. — Ты чего-то недоговариваешь, — сказал он спокойно. Гермиона знала этот тон. Не официальный. Другой. Он ведь её лучший друг. Она смотрела на край его стола, на царапину в дереве, которую когда-то оставил особенно нервный посетитель. Сердце билось слишком быстро для человека, который только что в течение часа уверенно объяснял структуру сложнейшего тёмного ритуала. — Да, — тихо сказала она. Гарри не торопил. Гермиона медленно подняла на него взгляд. Зелёные глаза выжидающе прищурились под очками. — Я его якорь. Тишина стала осязамоей. Он нахмурился. — В каком смысле? — В ритуале. В том, который провели позже. С участием Пожирателей. Он понял быстрее, чем ей хотелось бы. — Малфой, — произнёс Гарри. Девушка кивнула. — Связь была создана между участниками. Но в его случае… структура изменилась. Он — сосуд. Я — якорь, стабилизирующая точка. Гарри откинулся в кресле, пытаясь уложить это в голове. — Ты уверена? — Абсолютно. Я проверяла расчёты. Магические резонансы. Всё сходится. Он провёл рукой по волосам. — И как давно ты это знаешь? — Подозревала — несколько недель, после комиссии в Мунго. Убедилась окончательно — после дневника. Гарри пристально смотрел на неё. — Гермиона… Она перебила его: — Он не может долго обходиться без меня. — Слова прозвучали тяжелее, чем Гермиона ожидала. — В физическом смысле, — уточнила она. — Его магия начинает дестабилизироваться. Панические приступы усиливаются. Поток сбоит. Девушка вспомнила тот вечер в его спальне. Расцарапанное лицо. Дрожащий свет. — У него были срывы, — продолжила она. — Сильные. Когда он попытался уехать и оборвать контакт… стало хуже. Гарри напрягся. — Он опасен? — Нет. — Ответ прозвучал слишком быстро, но она не отступила. — Он не агрессивен. Наоборот. Его магия выходит из-под контроля хаотично. Это разрушительно прежде всего для него самого. — Гермиона глубоко вдохнула. — Сеансы помогают. Моя близость помогает. Его состояние заметно стабилизировалось. — И поэтому ты продолжаешь? Вопрос был осторожным. Она отвела взгляд. — Не только поэтому. Гарри ничего не сказал. Гермиона поняла, что дальше — самое трудное. — Между нами… — начала она и запнулась. Странно, что говорить о древних рунических структурах ей было проще, чем о собственных чувствах. — Гермиона. Она снова посмотрела на него. — Я не могу больше делать вид, что это только терапия. — Слова текли медленно, но она уже не имела возможности остановиться. — Он меняется, Гарри. Я вижу это. Он честнее. Спокойнее. Он работает над собой. Он пытается. — Гермиона почувствовала, как предательски теплеет голос. — И дело не только в ритуале. Даже если бы его не было… я всё равно… Девушка замолчала. Гарри ждал. Она сжала пальцы на коленях. — Меня к нему тянет, — сказала Гермиона наконец. — Не как к пациенту. Не как к проекту. А как к человеку, — слова прозвучали откровенно. — Я думала, это влияние связи, — продолжила она. — Пыталась анализировать, отслеживать. Но я ничего не чувствую физически от самой структуры ритуала. Нет импульсов, нет навязанного желания. Только мои собственные реакции. — Она выдохнула. — И я больше не могу притворяться, что это случайность. Гарри смотрел на неё мягче, чем прежде. — Ты влюблена? — спросил он прямо. Она улыбнулась — едва заметно, почти беспомощно. — Да. Это было страшнее любого признания. — А он? — тихо уточнил Гарри. Она вспомнила его взгляд в библиотеке. Его тихое: «Я хочу, чтобы ты была там». — Думаю… да. Гарри тяжело выдохнул. — Это всё очень сложно, Гермиона. — Я знаю. — Он — Малфой. — Я знаю. — Его семья… — Я знаюзнаюзнаю. — Она твёрдо посмотрела на него. — Но он не его семья. И не его прошлое. По крайней мере, уже не полностью. Гарри встал и прошёлся по кабинету. — Ты понимаешь, что если ритуал будет разорван… всё может измениться? Гермиона кивнула. — Конечно. — И если окажется, что часть ваших чувств — следствие магической конструкции? Больной вопрос, но она ответила честно: — Тогда я это переживу. Но если буду молчать и делать вид, что ничего не происходит… я потеряю его. И, возможно, себя тоже. Гарри остановился напротив неё, напряжённый, сосредоточенный. — Он знает? — спросил он. — О том, что ты якорь? Гермиона кивнула. — Да. Гарри долго смотрел на неё. Потом тихо сказал: — Я не буду тебя отговаривать. Она подняла голову. — Правда? Он слабо улыбнулся. — Я видел, как ты смотрела на него на суде много лет назад. И вижу, как ты говоришь о нём сейчас. Это не похоже на принуждение. — Гарри вздохнул. — Но если он причинит тебе боль… — Я знаю, — мягко перебила она. Он подошёл и коротко сжал её плечо. — Ты заслуживаешь быть счастливой, Гермиона. Просто пообещай, что если всё начнёт выходить из-под контроля — ты скажешь мне. — Обещаю. Гарри вздохнул. — Что ж. Тогда у нас два фронта. Пациенты и новая терапия в Мунго. И поиск способа безопасно разобрать вашу магическую конструкцию. Она кивнула. Теперь все это было произнесено вслух. Не тайна. Не личная аномалия. Проблема, у которой есть имя. И решение, которое им ещё предстоит найти.

***

Малфой-мэнор в вечернем свете выглядел почти нереально — мрамор мягко сиял под сотнями зачарованных огней, сад был залит золотистым мерцанием, а в воздухе звучала негромкая живая музыка. Гермиона появилась у кованых ворот с лёгким хлопком аппарации и сразу почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Она не надела платье. После долгих раздумий она остановилась на лёгких светлых брюках с высокой талией и изумрудной шёлковой майке с глубоким вырезом на спине. Ткань мягко скользила по коже, открывая лопатки и подчёркивая линию плеч. Волосы она оставила распущенными, позволив им лечь естественными волнами. Минимум украшений — тонкие серьги и изящный браслет. Она хотела выглядеть достойно. Не вызывающе. Не провокационно. Но и не хотела прятаться. Когда двери мэнора распахнулись, Гермиона вдруг остро ощутила, насколько это — его территория. Его мир. Мир чистокровных фамилий, серебряных гербов и пристальных взглядов. Она шагнула внутрь и сразу увидела его. Драко стоял у основания лестницы, в тёмных брюках и белой рубашке, с идеально подобранными под цвет глаз запонками и привычно безупречной осанкой. Он тотчас заметил её и на мгновение просто замер. Его взгляд медленно скользнул по ней — от светлых брюк к линии талии, к небольшому вырезу на груди, — и задержался на волосах. Драко сделал несколько шагов ей навстречу. — Грейнджер, — негромко произнёс он, остановившись перед ней. Она попыталась улыбнуться, но пальцы всё равно слегка дрожали. — С днём рождения, Малфой. Драко наклонился чуть ближе. — Ты выглядишь… — он на секунду замолчал, словно подбирая слово, — заманчиво. Она тихо усмехнулась. — Это комплимент? — Безусловно. Его взгляд задержался на открытой спине чуть дольше, чем позволяли приличия. Гермиона почувствовала это — и нервозность усилилась. — Ты нервничаешь, — заметил Драко тихо. — Немного. Он протянул руку. — Идём. Пока ты не передумала и не аппарировала обратно в свой Отдел тайн. Она вложила пальцы в его ладонь. Его пальцы были уверенными, тёплыми. Драко повёл её вглубь дома. Зал мэнора был украшен так, как умела только Нарцисса Малфой — с безупречным чувством меры и роскоши. Высокие своды утопали в мягком золотистом свете зачарованных свечей, которые медленно плавали под потолком, словно звёзды. По колоннам тянулись гирлянды из белых и серебристых цветов — живых, но поддерживаемых лёгким заклинанием свежести, из-за чего в воздухе витал едва уловимый аромат жасмина и роз. Длинные столы были накрыты светлыми скатертями с тонкой серебряной вышивкой герба Малфоев. На них стояли хрустальные блюда с едой, которая время от времени обновлялась сама — домовые эльфы незаметно следили, чтобы ничего не заканчивалось. На столах были миниатюрные тарталетки с копчёным лососем и зеленью, ломтики запечённого фазана, тонко нарезанные сыры, фрукты, сияющие словно отполированные. Отдельно стояли блюда с десертами — пирожные с лёгким кремом, шоколадные трюфели и прозрачные вазочки с ягодами. Напитки занимали отдельный длинный стол у стены. В хрустальных графинах переливались выдержанные огневиски, тёмное красное вино и золотистый медовый ликёр. Рядом стояли бокалы с охлаждённым шампанским, в котором лениво поднимались пузырьки. Для тех, кто предпочитал что-то полегче, стояли высокие стаканы с охлаждённой водой, в которой плавали дольки цитрусов. Всё выглядело безупречно — торжественно, дорого и немного холодно. Настоящий приём в доме Малфоев. Несколько пар глаз обернулись — кто-то с любопытством, кто-то с удивлением, кто-то с откровенной оценкой. Гермиона почувствовала, как напряжение снова поднимается. Драко чуть крепче сжал её руку. — Расслабься, — тихо сказал он. — Это всего лишь светские хищники. Гермиона фыркнула. — Очень обнадёживающе. Они подошли к группе у большого окна. Блейз Забини первым заметил их. — О, — протянул он с улыбкой. — Вот и наш именинник. Пэнси Паркинсон обернулась следом. Её взгляд на секунду задержался на Гермионе — оценивающий, внимательный. Пэнси выглядела так, будто сошла со страниц модного колдовского журнала. Тёмные длинные волосы спадали гладкими прядями на плечи и спину, а густая ровная чёлка подчёркивала её острые скулы и выразительные глаза. На ней было короткое чёрное платье с открытыми плечами, плотно облегающее фигуру, и тонкие серебряные серьги, которые ловили свет люстр, когда она поворачивала голову. Всё в её облике — от идеально выпрямленных волос до уверенной осанки — говорило о привычке быть в центре внимания. — Грейнджер, — произнесла она неожиданно мягко. — Не ожидала, что ты рискнёшь прийти. — А я — что меня позовут, — честно ответила Гермиона. Пэнси усмехнулась. — Туше. Нотт подошёл ближе и кивнул ей с искренней теплотой. — Рад тебя видеть. На этот раз без экстренных вызовов. — Я тоже надеюсь на спокойный вечер, — ответила она. Блейз протянул ей бокал. К удивлению Гермионы, в их взглядах не было враждебности. Любопытство — да. Лёгкая ирония — безусловно. Но не холод. Пэнси склонила голову набок. — Изумруд тебе идёт, — сказала она почти небрежно. — Очень. Гермиона на секунду растерялась. — Спасибо. Драко стоял рядом, молчаливо наблюдая за происходящим. В его взгляде было тихое удовлетворение. Он слегка наклонился к ней. — Видишь? Никто не упал в обморок. — Ещё не вечер, — прошептала она. Он усмехнулся. — Ты справишься. Гермиона почувствовала, как внутри появляется осторожное ощущение правильности. Да, здесь были представители чистокровных семей. Да, на них смотрели. Но сейчас, в кругу его друзей, она не чувствовала себя чужой. И когда его пальцы снова нашли её ладонь, девушка перестала нервничать окончательно. Музыка сменилась — медленная, почти торжественная мелодия заполнила зал. Гермиона уже немного освоилась в кругу друзей Драко, когда заметила, как разговор вокруг них слегка стих. К ним направлялась Нарцисса Малфой. Она выглядела безупречно — серебристая мантия мягко переливалась при движении, осанка прямая, взгляд спокойный и уверенный. Рядом с ней шла пожилая пара — седовласый мужчина с тонкими аристократичными чертами лица и женщина с цепким, оценивающим выражением. Чуть позади — молодая девушка лет двадцати, с идеально уложенными светлыми волосами и застенчивой улыбкой, отрепетированной, как показалось Гермионе. Драко выпрямился. Гермиона уловила это — едва заметное напряжение в плечах. — Драко, — мягко произнесла Нарцисса, — позволь представить тебе наших гостей. И началось. Фамилии, которые Гермиона слышала на заседаниях Визенгамота. Уважительные кивки. Светские улыбки. Пожилая женщина смотрела на Драко с тёплым вниманием, будто оценивая не просто собеседника — перспективу. Мужчина задавал вопросы о его работе, о поместье, о планах. Молодая девушка стояла сбоку, опуская взгляд и поднимая его ровно в нужные моменты. Гермиона видела, как улыбка Драко становится более натянутой. Он отвечал вежливо, чётко, но слишком формально. Он знал и она тоже знала. Это была не просто беседа. Это была демонстрация. — И вы планируете расширять владения? — поинтересовался пожилой волшебник. — Пока сосредоточен на восстановлении существующих, — ровно ответил Драко. — Разумный подход, — кивнула женщина. — Молодым людям полезна стабильность. Гермиона ощутила, как в груди неприятно кольнуло. Тео словно почувствовал изменение её состояния. — Гермиона, — негромко произнёс он, слегка наклоняясь её в сторону, — ты ведь работаешь с магическими аномалиями? Мне всегда было интересно… Он начал задавать вопросы — искренние, продуманные. Блейз мгновенно подключился, добавляя шутки и комментарии. — Кстати, — неожиданно сказал Забини, — как там Уизли? В квиддичном мире всё ещё хаос? Гермиона моргнула. — Джинни? — Разумеется Джинни, — лениво протянул он, но в глазах мелькнул живой интерес. — Я слышал, она подписала новый контракт. — Да, — осторожно ответила Гермиона. — С «Холихедскими гарпиями». — Впечатляет, — кивнул Блейз. — Она всегда играла агрессивно. Мне это нравится. Гермиона невольно удивилась. — Ты следишь за женским квиддичем? — Я слежу за талантами, — уклончиво ответил он с полуулыбкой. Тео тихо хмыкнул. Но, несмотря на разговор, взгляд Гермионы то и дело возвращался к Драко. Нарцисса говорила мягко, спокойно. Молодая девушка наконец осмелилась задать Драко вопрос — что-то о благотворительном проекте. Он отвечал учтиво. Но Гермиона видела, как его пальцы едва заметно сжались вокруг бокала с огневиски. Драко не смотрел в её сторону. Слишком сосредоточенно держал роль. Блейз наклонился к ней. — Нарцисса не делает ничего случайно, — произнёс он негромко. — Но Драко — не фигура, которую можно передвинуть по доске. Не теперь. Гермиона снова посмотрела на Малфоя. В этот момент пожилая женщина перевела взгляд — прямо на неё. Медленный, внимательный осмотр. Не враждебный. Оценивающий. Гермиона невольно выпрямилась. Молодая девушка тоже проследила за взглядом — и на её лице мелькнуло лёгкое непонимание. Драко, словно почувствовав это, наконец обернулся. И их взгляды встретились. Всего на секунду. Но в его глазах было всё: усталость от навязанной игры, раздражение… и тихая, упрямая решимость. Драко сделал едва заметный шаг назад, нарушая геометрию идеального круга. И Гермиона вдруг поняла — он чувствует себя в ловушке. А она — впервые за вечер — ощутила не нервозность. А злость. Не на Нарциссу. На саму идею, что кто-то считает возможным решать за него. Тео мягко коснулся её локтя. — Поверь, — тихо сказал Нотт, — если ему понадобится помощь, он попросит. Но она всё равно продолжала наблюдать. Разговор с пожилой парой завершился так же безупречно, как и начался. Вежливые улыбки, лёгкие поклоны, обещание «обязательно обсудить позже». Молодая девушка опустила взгляд, прощаясь. Драко сделал шаг назад — и больше не оглянулся на них. Через несколько секунд Гермиона почувствовала его за спиной. Она не услышала шагов — только ощутила приближение тепла. А потом его пальцы — медленно, словно лениво — скользнули по её обнажённой спине, от лопаток вниз вдоль позвоночника. Это было едва ощутимое касание. Но её словно ударило током. Кожа мгновенно стала чувствительной, дыхание сбилось. Шёлк майки вдруг показался слишком тонким, неспособным скрыть реакцию тела. Он наклонился ближе. Его губы почти коснулись её уха. — Ты выглядишь так, будто собираешься объявить войну моей матери, — прошептал Драко. Его голос — низкий, хрипловатый — прошёлся по ней мурашками. Она повернула голову. — Я просто наблюдала. Его пальцы задержались на её талии, легко, но собственнически. — Я видел. Гермиона встретилась с ним взглядом. — Тебе было некомфортно. На секунду маска исчезла. — Немного, — признал он тихо. Потом усмехнулся. — Но теперь — уже нет. Его рука осталась на её спине, и Драко шагнул ближе, сокращая дистанцию так, что между ними почти не осталось воздуха. Тео демонстративно отвернулся. Блейз хмыкнул. Гермиона сглотнула, пытаясь вернуть себе ровное дыхание. — С днём рождения, Драко, — сказала она и достала из небольшой сумочки аккуратно завернутый свёрток. Он вопросительно поднял бровь. Гермиона развернула тёмно-синюю бархатистую ткань. На её ладони лежал амулет — тонкая, тёмно-зелёная пластина редкой драконьей чешуйки, обработанная так, что сохраняла естественную текстуру. Через неё был продет простой кожаный шнурок. — Это из коллекции одного волшебника румынского заповедника, — тихо сказала она. — Чешуйка усиливает устойчивость к внешним воздействиям. И немного… стабилизирует поток. Драко замер и осторожно взял амулет. — Ты сделала его сама? — Да. Он провёл большим пальцем по поверхности чешуйки. В его взгляде не было иронии, только что-то интимное и почти трогательное. — Спасибо, — произнёс Драко негромко. Потом, не отрывая от неё глаз, надел шнурок через голову и опустил амулет под ворот рубашки. Драко сделал шаг ближе. — Хочешь сбежать? — спросил он тихо. Она моргнула. — Сбежать? Драко наклонился к её уху, щекоча своим дыханием. — Пока моя мать не выставила меня на аукцион. Гермиона невольно улыбнулась. В его глазах было приглашение. — Куда? — спросила она. — В сад. В библиотеку. Или дальше. Главное — подальше от гостей. Сердце забилось быстрее. Девушка оглянулась на зал, на Нарциссу, всё ещё беседующую с кем-то из старых знакомых. На блеск люстр. На социальную игру. Потом снова посмотрела на него. — Хорошо, — сказала она тихо. — Давай сбежим. Уголок его губ приподнялся. Драко переплёл их пальцы и повёл её к боковому выходу из зала.