Малавита

Москва 1995 года Когда тебя прессуют или пытаются как-то задеть, обидеть — нельзя показывать страх. Самому себе на подкорке мозга зарубить, что нет в тебе страха, чтобы, блять, сам же в это поверил… Чтобы потом, как пидарас, не бегать по дворам — держи ответ и отвечай достойно за базар и чтобы в итоге не оказались на твоём лице черты черта. Держи достоинство, держи в себе стержень, не проломись и не позволь это сделать другим, даже когда, казалось бы, тебя уже сломали… И, блядь, стоишь такой и смотришь — нихуя ты коришь? Ты чё, схавал что-то, долбоёб? Чё-то точно колешь?! Серый, конечно, понимал, что Ден отбитый, но ебать… настолько?! Хотя чё уже удивляться-то, да?! Стоит ли его оттаскивать от загнувшегося на асфальте Ильи? Убьёт ведь… А Ден и не собирается, видимо, останавливаться — заносит свою хоккейную клюшку и пиздит этого еблана… После тренировки шёл? Вот бы и Илья тоже встал, и они друг друга нахуй до смерти захуярили, суки пидорасы. Как же Серый их ненавидел… хотя, наверное, Дена — больше всего. Как этот парень в последний учебный год сломал Серому жизнь-то, а… Он бы и сам сейчас Дена этой клюшкой бы… Но ничего, ещё ответит ему. «Земля квадратная, сучёныш. Свидимся ещё». Вокруг заголосили люди, а всё как в тумане: только расквашенное туловище Ильи на асфальте, только кровь, что впитывалась в асфальт, и клюшка в руках Дена. Вспышка — парня оттаскивают назад, кто-то орёт, все суетятся, а потом вдруг Ден поднимает голову, и синие глаза резко вцепились в Серёжу… И, сука, как же стало смешно. Нет, ну правда — чего он так смотрит? Неужели… неужели во взгляде страх? Сожаление? Смешок вырывается из губ сам — сначала короткий, а потом уже нахуй прорвало, и он не мог остановиться… Нет, ну он что, правда сожалеет? И страшно Дену, страшно… что отца боится? И смотрит, сука, смотрит на Серёжу, не отрывая взгляда, как безумный… хотя почему как? А ведь он верил Дену, сука, как бы ни грызли друг другу глотки столько лет, как бы ни пиздились, но когда была реальная жопа — Ден ведь… был рядом. Но не в тот раз… Он просто нахуй превратил жизнь Серёжи в ад. В ебаный ад, а ведь он верил ему. И как бы кто ни поступил — с этим дальше жить. Но если слово на кону — его забрать нельзя, а жизнь покажет, кто гондон, прохожий, кто друзья… Физрук трясёт Дениса за плечи, а тот держит клюшку и смотрит прямо на Серёжу, который, сука, уже сдержаться не может и загнулся от смеха. Нет, ну бред. Бред, всё бред. Не хотелось больше тут находиться — нахуй надо. Нахуй не нужен ему этот взгляд… Эта сука уже всё испортил. Хуже сделать точно не сможет… Ворвавшись в квартиру, он скинул кроссовки прямо у порога. Из зала доносился бубнёж телевизора, раскатываясь по квартире. Резко сорвавшись, побежал в ванную, захлопнув дверь, и что бы сразу же в неё врезались тяжёлые удары кулаком с наружи. — Денис! Немедленно выходи! Мелкий паразит! — орал отец за дверью, не переставая колотить. — Лёша, не смей! Леша… Не смей, слышишь?! — прорезался голос Оли, явно пытавшейся защитить Дена… Вот только, блять, он и сам бы сейчас себя убил… Какой же, какой же он долбоёб и тварь заодно. Как он мог с ним так поступить, даже не разобравшись в ситуации… Столько лет… Столько, сука, лет он его оберегал - и из-за одного пустого слуха… Сука. Кулак с глухим ударом опустился на раковину, а в зеркале собственное отражение вызывало рвоту. «Я буду самым отвратительным ангелом-хранителем Меня саму хоть кто-то защитил бы Но в моей обители нет места для жителей Я как лакрица, конечно, — на любителя…» Ангел-хранитель, как же… Самый отвратительный он ангел-хранитель. Всё проебал… Абсолютно всё, не успев даже обрести… Ведь столько лет… столько лет он даже боялся в его сторону дышать. Столько лет держал в себе свои чувства. Столько лет жрал это молча… Потому что Серёжа — святой, сука, святой. Не мог он его осквернить, не мог позволить замарать его своими мерзкими чувствами… А всего лишь за несколько месяцев — нахуй спустил всё, нахуй растоптал его и себя. — …Выходи немедленно! — не унимался отец, а рука сама потянулась к шкафчику за бритвой. Тёмные пряди волос падали в раковину, череп становился лысым, обрывистыми кусками волос. Он растоптал его.. Самого идеального человека — растоптал. Того, кто был для него идолом, хоть он и в жизни бы не признался ему в этом.. Сука, никогда бы не позволил даже мысли о том, чтобы что-то могло запятнать Сережу. А в итоге — сам это и сделал. Слёзы капали в раковину вместе с волосами, а когда череп стал полностью лысым, выдернул вилку бритвы из розетки и только тогда открыл дверь. Алексей замер, глядя на лысого сына, а на суровом лице военного густые брови сошлись к переносице. Оля же вскрикнула, прикрыв рот ладонью, уставившись на пасынка. — Бать, я в армию пойду, — только и сказал Денис, глядя строго на отца, а тот тут же прижал его к себе, вцепившись, крепко обнимая. — Всё будет хорошо… — заверил Алексей, думая о том, что, чёрт возьми, произошло с его сыном.