Малавита

Лёгкие, приятные покачивания волн, которые погружают тело в воды и опять выбрасывают наверх, приятные солнечные лучи, что падают на море, искрясь и мерцая… играя солнечными зайчиками, которыми ты теперь стал: стал солнечным зайчиком или золотой рыбкой, что лениво плавает в синеве моря, а рядом окутала змея, проходясь чешуёй, согревая, и… незабудки, чей запах так дурманит голову, унося сознание в наркотический транс, словно всё и не по-настоящему, ведь так хорошо на самом деле не может быть, да? Безудержное, умиротворённое ощущение счастья, от чего душа готова петь, словно наконец выбралась из недр пучины липкого дёгтя и наконец отмылась. Словно очистилась и растворилась — больше нет тела, лишь душа, что растворяется в водах и, нежно касаясь лепестков незабудок, которые, стоило открыть глаза, увидел в реале: огромный букет маленьких цветочков, что лежали разбросанными на смятой кровати рядом, и, повернув голову, увидеть искрящиеся синие глаза змея, который лежит за спиной, нежно проходясь кончиками пальцев по лицу, словно художник рисует самый драгоценный и хрупкий портрет. Словно Да Винчи выводит по холсту Мону Лизу, словно Оскар Уайльд описывает портрет Дориана Грея, проходясь пером по листу… — Доброе утро, — нежный шёпот, от которого хотелось растаять, и мягкие губы, в которых хотелось раствориться, стоило им коснуться лица. Утро, наверное, и в самом деле доброе, ведь нежные и сильные руки блуждали по телу, опускаясь змеёй вниз, к паху, тут же перехватив руками бодрячком вставший член, а между ягодиц начал тереться чужой… чтобы тут же войти в разработанное и уже не требующее растяжки кольцо зажатых мышц, потому что утопали друг в друге, наверное, пока за окном не появился рассвет. Так болезненны и сладко приятны были медленные толчки, словно лениво растягивая момент, цеплялся губами за шею и цепочкой шёл к уху, проходясь языком по раковине, очерчивая форму. — Дееееен… — собственный стон, чуть охрипшим с утра голосом, встречные подмахивания бёдер, просящие перестать истязать ленивыми движениями и начать врываться упорней. Руки тут же перехватили ягодицы, сильнее их разводя, наваливаясь со спины сверху, начиная уже вбивать в постель, что сбилась… Растворялись и так в растворимом, став не раз одним целым, и если бы было можно — так и остаться, утопая в приятных ощущениях, и нетерпеливых губах, которые перехватили твои губы и, ворвавшись языком в полость рта, проходились по нему полностью. Иногда казалось, что Денис и вправду нереальный, не настоящий, плод воображения, и, наверное, это он — принц, а не Серёжа. Потому что, смотря на лучистое лицо, которое буквально светилось от счастья, а в синеве глаз играло солнце, смотря на него, сидя напротив, бесстыдно, с раздвинутыми ногами, не прикрывшись даже одеялом. — И когда ты успел? — уплетая блины со сгущёнкой и тут же по-свински хлебнув чай из большой кружки, спросил Киса, тут же облизав перепачканные пальцы. — И еду, и цветы… — Когда ты такой, — по-блядски улыбнувшись и тут же перехватив пальцы, смотря в глаза, облизывая их, сказал Ден, — сложно удержаться. — Пожирающий взгляд, который буквально был готов раздеть и так голого парня, и, приподнявшись хищником, подполз, наваливаясь сверху, проходясь языком по ладони. — Очень сложно… — Эй, руки прочь от советской власти! — хохотнул Серёжа, пытаясь увернуться, понимая, что уже чисто физически не вывезет, и тогда придётся идти к врачу. — А власть и сама не против сдаться, — хмыкнул Немец, многозначительно посмотрев вниз, где член Серёжи уже был бодрячком и истекал в предвкушении, в отличие от своего хозяина, который уже реально затрахался. — Ах! — нарочито вздохнул Киса, прижав руку к груди и грозно сказал предателю: — Бунт на корабле! — Щас мы разберёмся с предателем, — хохотнул Денис, опускаясь вниз и тут же захватывая член в рот, начиная облизывать полностью, проводя языком по уздечке и смотря прямо в глаза так развратно, что невозможно было сдержать стон, и, заглотив чуть глубже, слегка царапнул зубами. — Дамочка, попрошу зубки убрать, а то дядя Серёжа их быстро вылечит, — не сдержался Киса и тут же засмеялся, когда Денис, хрюкая от смеха, всё так же с членом во рту смотрел на него, чуть прикрыв глаза. — Ну никакой солидарности, — хохотнул Денис, по-блядски причмокнув, вытащив член. — Значит, устроим дяде Серёже рейд на имущество! И тут же навалился сверху, закинув одну ногу парня к себе на плечо и, потянувшись к смазке, что валялась рядом, обильно полил ягодицы и тут же приставил головку члена, входя. — Я буду жаловаться! — простонал Серёжа, откинув голову назад, позволяя любимым губам вцепиться в шею, оставляя очередные засосы и укусы. — Придётся мне тогда защищаться, — выдохнул Денис в ухо и тут же цапнул мочку, начиная двигать бёдрами, срывая стон с губ Кисы, который был уже не против покушения на своё имущество, даже более, готов переписать его… Потому что невозможно не отдать всё этому парню, который так смотрит… который готов буквально поглотить Серёжу, выпить до капли, жадно проглатывая, как если бы он был последним глотком воды в жаркой пустыне. Чувствовать жадность другого человека на себе порой страшно, но не тогда, когда ты больше не можешь чего-то жалеть ему, а только добровольно отдавать. — Переезжай ко мне, — в очередной раз попросил Денис, наблюдая, как Серёжа одевается. — Не, — в очередной раз отмахнулся тот и, улыбнувшись, повернулся на парня, который, уже одетый, сидел на кровати. — Зачем? — Затем, что теперь-то всё хорошо, — вздохнул Ден, вставая и подходя, чтобы тут же притянуть за талию к себе. — Ведь да? — Да, — ответил Киса, смотря в это море и веря, что так оно и есть. — Но не перееду, — тут же отрезал Серёжа и, заметив хмурый взгляд, ухмыльнувшись, добавил: — Чупа-чупса куда ты денешь? В магазин обратно сдашь? — Бляяяя, — простонал Денис, подняв лицо к потолку, молясь всем богам. — Да нет у меня ничего с ним! На самом деле Серёжа и так это знал, но почему-то подкалывать с этим Дена было приятно, как и дразнить насчёт переезда. На самом деле вопрос, наверное, был всё же в общественном мнении, а именно — родителей. Это тут у них любовь и сказка, а там — реальность, в которой сложно признаться в своих чувствах. Это тут они могут шептать друг другу о любви, а там… Если же Серёжу и волновало это мнение, то Денис, наверное, о нём и не думал, раз так легко это предлагал. Денис на самом деле наслаждался в эйфории сказки, где демон прижимал к себе маленького принца, навеки заключив в объятиях, и даже если это клетка, то ему было всё равно, да и принц не хотел уходить. Вот бы только ещё и в реальности принц был всегда рядом, потому что было страшно разлучаться и отпускать, а оттого и маячил туда-сюда по кабинету у Мушкина, который тоскливо и досадно вздыхал, так как друг зашёл весьма не вовремя — и в тот момент, когда у него был Ярик. — Бля, ну не знаю, — откинувшись на спинку стула, сказал Витя, — сходи к Шахину, поговори с ним. — И чё он, вещи поможет ему собрать? — раздражённо спросил Ден, стрельнув взглядом. — Ну вообще Серый во многом его слушает, но… — протянул задумчиво Мушкин, но тут же запнулся. — Точно! — перебил его Денис, остановившись. — Вот ваш монах-то мне и поможет! — Я не то имел в виду… — попытался остановить друга парень, но тот уже вылетел из кабинета, а Витя откинулся обратно на спинку стула. — Ай, ладно! Денису на самом-то деле особо и не было интересно, кто этот Шахин, но пацаны к нему наведывались часто. Наверное, всё же и ему самому тоже стоит это сделать, хотя бы для того, чтобы тот как-то повлиял на Серёжу, который беспрекословно его слушается. Старик обнаружился у себя в студии, и, наверное, он вообще оттуда не выходит, всё так же сидя на полу, а рядом стояло инвалидное кресло. На ворвавшегося Дена он даже не повёл ухом, продолжая сидеть с закрытыми глазами, перебирая чётки в руке. — То, что шумно, слабо, ведь это всего лишь звук, — вдруг сказал Веня, не открывая глаза. — А-а… — протянул Денис и, дёрнув плечом, всё же подошёл к нему. — Так, ладно, это, в общем, я… — Я знаю, кто ты, — улыбнулся Шахин и наконец открыл глаза. — Неупокоенная душа, друг мой. — Так, короче, — начал выходить из себя Денис, — нужно, чтобы Серёжа ко мне переехал! — Дом — там, где нам спокойно, — разведя руки, ответил Веня, а Ден уже реально был готов биться головой об стену. — Так, харе, да?! — нагнувшись, облокачиваясь руками об колени, рыкнул парень. — Скажи ему, чтобы он переехал ко мне, и всё! — Слова мало влияют на наши действия, то ли дело поступки, — опять неоднозначно ответил старик, всё так же невозмутимо смотря на парня, который в край вышел из себя и достал из-за пазухи пистолет, щёлкнув предохранителем, направил на голову старика. — Я начинаю выходить из себя, — прошипел Денис, всё так же держа пистолет. — Выпусти душу — и придёт умиротворение, — не поведя и бровью, ответил Шахин… Лёгкий ветер и луч солнца обогревали душу, медленно разбрасывая песок, унося маленьким водоворотом куда-то в глубины сознания, принося пьянящее умиротворение. Там, где нет большой злости или нетерпения, там, где тихо сопит Демон, поглаживая волосы маленького принца, там, где нет больше мучений и самоистязания, а только сплошное умиротворение, только тихий звук горящей свечи и запах благовоний, который очень успокаивал… Денис и сам не понял, как всё это произошло, но старик, похоже, реально его заколдовал или загипнотизировал, потому что он бы добровольно на этот бред не пошёл, который, как таковым, оказывается, не является, а реально успокаивает — сидеть вот так, скрестив ноги и закрыв глаза. — Не чувствуй ветер — стань им, больше нет материи или тела, есть только свобода, ты и есть свобода, — тихий голос Шахина в сознании создавал из него ветер, словно растворяясь в воздухе, и сложно это описать словами, можно лишь почувствовать… словно тело разорвало на части, но это не больно, вовсе нет, а словно парное молоко приятно стекает по телу и не вниз, а наверх, до самой макушки, смешивая тебя с собой, чтобы тут же потом раствориться и испариться в воздухе, став ветром, закружившись, улететь. Прикоснуться невесомо к принцу, что мирно спал, прикрыв глаза, и тут же их распахнув, уставившись карим тёплым взором, нахмурившись, спросил: — Ты чё это тут делаешь? Ден открыл глаза, вернувшись в реальность, повернул голову и увидел Серёжу, который стоял с пакетами продуктов, смотря на Дениса, который и сам на самом деле не знал, что он делает. А Шахин всё так же сидел невозмутимо напротив. — Эээ, — почесав затылок, протянул Ден и тут же подорвался, вставая на ноги, — решил проведать вот… — Проведать? — не веря, хмыкнул Киса и тут же прошёл по залу, ставя пакеты на стол. — Ну да, там просвещение, все дела, — дёрнув плечом, ответил Денис и повернулся к старику. — Это… спасибо, — и, наклонившись, тише прошептал: — Извините… — Тяготы прощения не нужны, когда душа твоя свободна, друг мой, — ответил Веня, открыв глаза, чуть улыбнувшись. Нет, ну правда волшебник. Прям Оле Лукойе, щас как станет маленьким старичком и начнёт читать сказки, погружая в них. — Я понял, — искренне ответил Ден, на этот раз и вправду поняв, а оттого и на душе теперь было спокойно, и, подойдя к своему принцу, обнял со спины, проходясь носом под ухом. — Я соскучился… — Мы вот пять часов назад виделись, — хмыкнул Серёжа, дёрнув плечом. — Ну, ебать, мало мне, — ухмыльнулся Денис, чуть отстранившись и нагло спиздив яблоко из пакета, тут же его откусил. — Эй, не стыдно у пенсионера воровать? — возмутился Киса, повернувшись к парню и тут же влупив подзатыльник. — Ну не такой ты и старый, — жуя, хохотнул на это Ден, а Серёжа было уже хотел ответить, как тут же зазвонил телефон. — Да? — выдохнул он в трубку и тут же замер, вытянув лицо, смотря на Дениса. — Чё там? — перестав жевать, насторожившись, спросил парень. Липкий снег замёл гололёд, и с каждым шагом ноги разъезжались, от этого и трудно было удержать равновесие, и пингвиньей походкой пришлось вышагивать в высоких валенках, которые хоть и не подходили под соболиную шубу, но зато было очень тепло. — Так, Машка, аккуратно, сейчас гололедица, — придерживая женщину, вещал Станислав, сосед с площадки. — Ступай полной стопой, полной стопой, аккуратненько… — тяжело вздохнул, повернувшись к женщине. — Ну вот, взял я вчера ноль пяточку в магазине, светлого, так, побаловаться. — Ну-ну, — слушала Мария, активно кивая и разъезжая ногами. — Так, Маш, такие це-е-ены, — приложив руку к груди, протянул Станислав, жалуясь на несправедливость. — Дак, цены растут, а зарплаты — шиш, Стасик, — поддакивала возмущённо женщина. — Сын мне тут шубу купил! — Да, вижу-вижу, красота, и тёплая, поди? — Ой, тёплая вообще, и подкладик тут хороший, до минус пятидесяти, — воскликнула Маша, тут же отведя рукав у шубы, демонстрируя. — Вот чего я говорю-то, — опустила голову под ноги, пытаясь выстоять на месте. — Говорю: «Сынок, зачем шуба мне?» А он мне, знаешь, что? — Шо? — Говорит: «Тогда на моря отправлю зимовать!» — хохотнула Мария. — А я говорю: «Какие мне моря? У меня дочь на сносях, вот-вот родит!» — Так, ты смотри, Маш, аккуратнее, у крыш, щас ведь ничего не чистят, — вздёрнув голову в меховой шапке, сказал мужчина, отводя соседку от стены дома. — Как ляпнется — будешь знать потом, ой-ё-ёшки, ая-яюшки… — И не говори, Стасик, — вздохнула женщина, пиликнув домофоном, дверь, которую тут же перед ней открыл сосед. — Вот за что мы платим управляющей компании, а? Ничего не делается, — встряхнула снег с шубы и тут же потопала ногами. — Подъезды грязные, снег не убирают! — Лавочки-то, лавочки видела? — прокряхтел мужчина, снимая шапку и стряхивая снег, поднимаясь по лестнице, тяжело дыша. — Видела, Стасик, видела, — вздохнула Мария, поднимаясь следом. — Ничего ведь не делается, а! — Так они все деньги себе в карман, — заговорщицки сказал Станислав, останавливаясь у дверей своей квартиры. — Точно-точно, — кивнула Мария, доставая ключи и тут же открывая дверь своей квартиры. — Ладно, Стасик, пойду я. — Давай, Мань, — кивнул сосед, заходя к себе домой. — Ага-ага, давай, — кивнула женщина, входя в коридор, тут же расстёгивая шубу. — Ва-а-арь, я пришла, — сняв шубу, повесила на крючок и, нагнувшись, начала стягивать валенки. — Такой гололёд на улице, кошмар, хорошо, что ты не пошла… Ужас просто. — Мам, — тихо сказала дочь, выходя из ванной, придерживая огромный живот, — я, кажись, рожаю… Мария тут же замерла, держа один валенок в руке и смотря на дочь, которая в панике хлопала глазами, а между ног собиралась лужа. — Ой! Ой! — придя в себя, запаниковала Мария, бегая по кругу с валенком. — Да что ж это я! — бросила обувь и тут же подорвалась к Варе, придерживая. — Ехать надо! — Ма-а-а-ам, — резко согнулась она, придерживая живот. — А-а-а-а! — Ой, ой, я щас, — не зная, куда деться, паниковала Мария. — Щас соседу скажу, чтобы отвёз нас, ой, рано ж ещё тебе, ой… — Ма-а-а-ам, — утробный, разрывающийся рёв и испуганные глаза дочери чуточку привели в себя, и Мария тут же усадила её на стул в прихожей, параллельно доставая телефон, не зная, куда звонить — то ли зятю, то ли в скорую… Город замело конкретно, притом ещё и гололёд создавал проблемы на дорогах, и, еле выруливая, всё же доехали до больницы, возле парковки под окнами которой стояли Гена и Витя, которые и позвонили, сообщив, что Варя рожает, правда уже как три часа. Друг реально паниковал, вышагивая туда-сюда и параллельно подскальзываясь. — Ну чё там? — запыхавшись, спросил Серёжа, разъезжая ногами, подбегая к друзьям. — Неизвестно, — вздохнул Витя, выкидывая бычок и тут же доставая новую сигарету, прикуривая. — Бля, пацаны, всё нормально ж будет? — спросил Гена, остановившись, прикусив губу. — Конечно, — протянул Денис, приобнял брата за плечи. — Щас рооодииит. — А чё так долго-то? — спросил Гена, подняв на парня глаза. — Ну она ж не в туалет пошла, — пожал тот плечами, а было видно, что и сам переживает. Ожидание, наверное, было самым томительным для всех. Благо мать и Олька были с Варей — хоть не одна она там, а значит, всё будет хорошо, ведь да? Мороз особо и не замечался: дружно прыгая на месте, смотрели в окна, не зная, в какое и смотреть, пока дверь роддома не открылась, являя дядю Лёшу, который тут же подошёл к парням. — Ну, бать, что там? — замер Гена, смотря с надеждой на отца. — Ох… — вздохнул тот, снимая меховую шапку, опуская голову, а вместе с этим и сердца парней от испуга, но тут же, подняв лицо, улыбнулся. — Родила! Девочка, 3500! — Хаааа, — взревел Витя, обнимая друга, который так и стоял в ступоре. — Ну, поздравляю, батя! — хохотнул Денис, тут же прижимая к себе брата. — Иди сюдаааа, — весело воскликнул Киса, потянув за голову Гену и смачно чмокнув в лоб. — Родила? — не веря, вздохнул Гена, смотря на отца, пока парни весело гоготали, хлопая его по спине. — Родила… — Родила-родила! — воскликнул Алексей, приобнимая сына, который, расслабившись, расплылся в улыбке. — А это… куда платить-то идти? — вдруг спросил Генка, посмотрев на ребят. — В смысле? — нахмурившись, спросил Денис. — Ну, 3500-то? — хлопая невинно глазками, спросил брат. — Ой, Генааа, — вздохнул Витя, похлопав парня по плечу, и все тут же тяжело вздохнули, понимая, что развитием ребёнка будут заниматься они, параллельно и развитием самого Генки.