Треугольник в три акта

Всё достигло апогея в заброшенном доме на окраине леса — том самом, где когда-то прятались от людей в хаки. Это была их импровизированная штаб-квартира, теперь покрытая пылью и воспоминаниями. Они собрались там почти всем составом — Лукас, Макс, Дастин, Стив, Робин, а также Майк, Оди и, по инерции, Уилл. Повод был дурацкий - годовщина «битвы при Старграде». На самом деле, все просто хотели выпить дешёвого пива и почувствовать себя снова героями. Уилл сидел в углу на сломанном стуле, держа в руках банку колы. Он наблюдал, как все общаются, смеются. Майк и Оди были в центре комнаты. Оди, вдохновившись рассказом Стива о каком-то концерте, вдруг встала и сделала несколько неуверенных, но грациозных движений под музыку из переносного радиоприёмника. Она смеялась, её карие глаза сияли. И Майк смотрел на неё так, как Уилл мечтал, чтобы тот смотрел на него. С обожанием. С благоговением. С страстью. Что-то в Уилле надломилось. Может, это было пиво, которое он всё же отхлебнул из банки Дастина. Может, месяцы накопленной боли. Он встал и подошёл к ним. —Ты хорошо танцуешь, Оди, — сказал он, и его голос прозвучал громче, чем он планировал. Музыка смолкла. Все обернулись. Оди остановилась, улыбка не сошла с её лица. -спасибо, Уилл Майк нахмурился, его защитные барьеры мгновенно поднялись. —Уилл, может, сядешь? — его тон был предупреждающим. Но Уилл не слушал. Он смотрел на Майка. Прямо. Не отводя глаз. —Почему, Майк? Почему с ней можно, а со мной нет? Почему ты можешь смотреть на неё вот так, а на меня -как на что-то грязное? В комнате повисла мёртвая тишина. Даже Стив перестал жевать. Все замерли. Майк побледнел, затем густо покраснел. Его глаза сверкнули гневом и паникой. -о чём ты, псих? — прошипел он. — Заткнись! -Нет! — крикнул Уилл, и в его голосе прорвались все слезы, которые он сдерживал годами. —Я устал! Я устал прятаться! Я устал от твоих взглядов, от твоих «дай нам пространства»! Я люблю тебя, Майк!Я люблю тебя так же, как она любит тебя! Почему это неправильно?! Последние слова вылились в отчаянный рёв. И тут же Уилл понял, что натворил. Ужас заполнил его. Он увидел шокированные лица Лукаса и Дастина, понимающий взгляд Робин, растерянность Оди. И лицо Майка. Лицо Майка было искажено чистой, неподдельной яростью и отвращением. — Ты… ты больной, — выдавил Майк. Его голос дрожал. — Больной и ненормальный. Как ты мог… при всех… — Майк, — тихо сказала Оди, касаясь его руки. Но он рванул руку прочь, как от огня. -все понятно теперь!Всё понятно! — кричал Майк, обращаясь уже ко всем. - Почему он всегда ходил за мной хвостом! Почему он смотрел! Я чувствовал, я чувствовал эту мерзость! Каждое слово било Уилла как ножом. Он стоял, опустив голову, желая, чтобы пол разверзся и поглотил его. Он совершил непоправимое. Он всё испортил. И тогда случилось то, чего никто не ожидал. Майк, казалось, искал способ нанести последний, сокрушительный удар. Способ раз и навсегда доказать Уиллу, насколько он неправ. Доказать всем. Доказать самому себе. Он резко повернулся к Оди. В его глазах горел не свет любви, а мрачный огонь вызова, саморазрушения и желания причинить боль. —Ты видишь, Оди? — сказал он громко, нарочито. -Ты видишь, как он на меня смотрит? А вот как смотрю на тебя я. И он взял её лицо в свои руки. Не нежно, а почти грубо, властно. И поцеловал. Это был не просто поцелуй. Это было действо. Демонстрация..Это было страстно, глубоко, публично. Он притянул её к себе так, что их тела слились воедино. Его руки вцепились в её футболку (свою же старую футболку). Он целовал её так, как будто хотел поглотить, уничтожить, стереть в порошок. А она… она сначала замерла от неожиданности, но потом ответила. Её руки обвили его шею, она прижалась к нему всем телом, забыв о мире, о людях вокруг, обо всём, кроме него и этого внезапного, бурного проявления чего-то, что было сильнее привычной нежности. Для Уилла мир сузился до этой картины. До этих двух фигур в центре пыльной комнаты, целующихся с такой силой, что казалось, воздух вокруг них трещит. Боль была уже не душевной. Она была физической, острой, рвущей изнутри. Он видел, как пальцы Майка впиваются в спину Оди, видел, как её нога слегка приподнялась, следуя за движением его тела. Он слышал их прерывистое дыхание. Это длилось вечность. Или мгновение. Майк наконец оторвался, тяжело дыша. Он посмотрел прямо на Уилла. Его глаза говорили: «Видишь? Вот как это должно быть. Вот что нормально. А ты - ошибка». Оди, запыхавшаяся, с покрасневшими губами, медленно открыла глаза. Она посмотрела на Майка, потом — через его плечо - на Уилла. И в её глазах, всегда таких ясных, промелькнуло что-то новое — осознание, сострадание и глубокая, вселенская грусть. Она поняла. Поняла, зачем это было. И это ранило её почти так же сильно, как Уилла. - я… мне нужно идти, — прошептал Уилл. Его голос был беззвучным хрипом. Он не побежал. Он медленно, как сомнамбула, вышел из комнаты, прошёл через заросший двор и скрылся в сумраке леса. За ним никто не бросился.