Кролики и кошки

      Утро четверга начиналось нормально, почти божественно. Пылинки робко парили на свету. Тихо тикали часы. Проезжая часть сонно молчала, приятная тишина царила во всё мире.       Душенька проснулся в своей чистой постели, разбуженный солнечным лучиком, потянулся, позволяя сатиновой рубашке пощекотать сползшими рукавами предплечья.       И вылез из постели, чтобы пойти готовить завтрак на всю семью. Золотая классика — яичница. Правда, готовить приходится теперь больше, чем он привык. Детишкам по одному яйцу. Родителям — по два.       Если б супруг бодроствовал, то непременно бы услышал из уст похотливого зайца шутку про их предпочтения в количестве яиц. Но, увы, Обси плохо просыпался по утрам. Был условным котом, который долго ворочается в постели, ибо рождён действовать в ночи, а потом весь день спит, если то возможно.       Увы и ах, жизнь не давала вздремнуть днём. Обси работал на износ в своей мастерской, чтобы содержать семью, но за делом, которое искренне любил. И потому Душенька наблюдал с тяжкими вздохами, как милый себя истощает.       «Ну, скоро выходные,» — взбодрил себя Душенька, пытаясь развеять грустную улыбку, — «может, запру его в комнате и буду делать массажи, чтобы хоть так отдохнул да выспался?»       Решив, что так и поступит, Душенька потянулся по веянию памяти за солонкой на гарнитуре…       И понял, что её нет. В положенной лунке на подставке. Нет.       Пульсация стрельнула на виске.       Он обернулся, видя, что на кухонном столе соли не наблюдается. Открыл шкаф рядом. Не нашёл. Соседний. Нет.       Он стиснул челюсти в фальшивой напряжённой улыбке и уменьшил мощность плиты, отмеряя шагами страшную кару, пока шёл в спальню.       Он толкнул дверь, да так, что она ударилась о стену и задрожала.       От такого грохота в постели подорвался Обсидиан и поднял изумлённые глаза на своего палача.       — Ты куда соль опять дел?! — всплеснул руками Душенька, прежде чем сложить их на груди. Он редко был настолько экспрессивным, что супруг озадаченно сел, по глазам видно, как он растерян. — Почему я утром рано должен тратить время на её поиски?! У неё есть её положенные место! Куда ты её дел?!       Обсидиан в голове истерично перебрал события вечера и вспомнил: он таскал соль в гостиную, чтобы солить крекеры к пиву. Господи…       — В гостиной…! — ответил он, и злой супруг ушёл, захлопнув дверь так, что вздрогнули и стены.       Обсидиан вздохнул, померк, почёсывая затылок сквозь длинные волосы… И решил начать готовиться к рабочему дню. Всё равно сейчас уже не уснуть… И страшно зря бесить мужа.       Страх развода никуда не делся.       Он вышел из спальни, зевая и думая уж пойти и налить в утюг воды, чтобы чем-то подсобить по дому, и увидел, как из детской также вываливается Злушенька со сжатыми в тонкую полосу губами.       Видя это дело, Обсидиан мягко и помято улыбнулся мальчику.       — Мы тебя разбудили? Прости. Ложись. Долёживай ещё минут пять или десять.       Злушенька молча нахмурился, постоял, но вскоре ушёл обратно в комнату. И оставшийся в коридоре родитель тяжко вздохнул.       Ему бы не хотелось, чтобы дети слышали ссоры и упрёки. В таком нежном возрасте не стоит испытывать подобного.       Но Обсидиан не знал, что бы сделать такого, чтобы больше такого не случалось.       Ведь он не может просто перестать быть рассеянным. Как люди вообще умудряются это делать?       С этой тревожной мыслью он отгладил одежду на сегодня и опасливо, стараясь лишний раз доской не скрипнуть, пришёл на кухню. И застыл в проёме, видя, что супруг сосредоточенно теперь жарит отдельно сосиски.       Волнение взбурило, но он глубоко вздохнул.       — Почему… Ты так разозлился…? — спросил Обсидиан негромко. Плечо его дрогнуло, словно от нервного тика.       Вздохнув, Душенька опять выключил конфорку и повернулся передом, обнимая себя за локти.       — Прости, Обси… — проговорил он уже с налётом вины и опущенной головой. — Я просто бешусь очень, когда вещи не на своих местах. Я постоянно навожу порядок, и его легко и просто портят! Тебе разве самому приятно, когда ты запихал какую-то вещь в неположенное место, а потом ходишь, ищешь по двадцать минут? Я вот хотел оперативно приготовить завтрак, но мне пришлось бегать за солью. Почему так-то?       Обсидиан потупил взгляд, не зная, чем оправдываться и что обещать. Он же знал, что вряд ли сумеет что-то с собой сделать.       И потому лишь протянул руку к мужу приглашающе. И когда карие глаза Душеньки проскользили от его ладони к лицу, чуть ли не по-детски наивно проговорил:       — Я не хотел тебя разозлить или расстроить. Простишь меня?       Душенька глубоко вобрал носом воздух и склонил голову, игнорируя руку и подходя ближе, чтобы обнять. Обсидиан, однако, вскоре сложил ладони на лопатках возлюбленного, слегка покачавшись вместе.       — Ладно, прощаю…! — согласился в нос избранник и отстранился, чтобы продолжить работу над завтраком. — Но впредь будь внимательнее к вещам! Не знаю, насыпай соль отдельно в блюдце хоть…       — Я понял-понял…! — страдальчески вздохнул Обси.       Кажется, придётся нагружать мозг информацией ещё, чтобы помнить про положенное место бытовых вещей…

()_() ^_^

=x==w=

             Обсидиан не любил цветы.       Фикусы, орхидеи, петунии, кализии — что ни на зови, он это ненавидит.       Это иррациональная ненависть. Он не в силах объяснить, почему именно растения и чем они провинились.       Он настолько их ненавидел, что не покупал букетов ни жене, ни мужу. Что всячески избегал походов в лес и подобного.       И тут с ним случилось очередное ужасное предательство.       Душенька купил ещё один цветок.       Обси молча сверлил это зрелище позади, стоя в дверном проёме ванной комнаты… Пока любимый человек ворочался в земле руками в перчатках и усаживал растеньице поудобнее в новом горшке.       — Ну зачем ты его купил…? — вздохнул он тоскливо. — Тебе мало предыдущих?       — Мало. — Спокойно отозвался супруг, взбодрив руками чужие листья. — Я покупаю в пределах разумного, не во вред семейному бюджету, можешь не переживать.       Но Обси не об этом переживал. Его волновало, что новое нечто, способное на фотосинтез, сейчас в доме.       Но слов возмущения не нашёл… Да и не стал искать. Не хотелось почём зря портить настроение и отношения.       Поэтому просто злобно сверлил нового жителя подоконника глазами перед сном, когда Душенька на грудь ему сложил свою голову и слегка приобнял.       От неприязни к растению он даже не мог насладиться телесной нежностью. Тем, как рассеянно сдвинулись пальцы на его животе, как милый удобнее пристроился.       И раз был сфокусирован на силуэте на подоконнике, то не увидел, как муж открыл глаза, чтобы понаблюдать за ним.       — И куда ты так смотришь? — прохрипел он интимно, с придыханием, начав водить круги пальцем по его груди. — Там что-то поинтереснее меня?       Только тогда Обсидиан вырвался из гневного транса и опустил глаза на милующегося с ним супруга. Рассеянно сжал его ладонь на своей груди. Но глаза отвёл.       — Да так, ерунда…       — О шлюхах своих думаешь? — улыбнулся Душенька, а Обси глаза на него округлил в неистовом шоке.       — Душенька, ты что такое говоришь…?!       — Да я же шучу! — в темноте было плохо видно, но Обсидиан мог почувствовать каждой вибрацией воздуха, что он весело щурится. — Я знаю, что ты бы ни за что не завёл кого-то на стороне! Но если бы завёл… Тебе бы пришлось волноваться за свои пасхальные яйца. — Тон резко стал угрожающим, и Обси поёжился от него, а супруг только усмехнулся, укладываясь вновь поудобнее.       — Я бы правда не стал… — жалобно подал голос он в темноте. — Ты моя сладкая картошечка…       — Фу! — засмеялся Душенька, — не называй меня в честь батата! Только не его!       — Как же так? — мысли довольно быстро уплыли в розовые воды, прозрачные и светлые. Обсидиан склонил голову в сторону супруга, легко бодая. — Она же чем-то похожа на морковку! И мой зая её не любит?       — В том и проблема, что она ни рыба ни мясо! — хмыкнул Душенька, и они угомонились, оба в приятном настроении. Однако, сон не наступил, ибо Душенька вновь подал голос, — кстати, я заметил, что вещи чаще всего бывают на своих местах… Ты молодец, хороший котик. — И шутливого протянул руку, чтобы пощекотать под подбородком.       А Обсидиан раскрыл широко глаза в темноте, приходя к мысли, что… И правда в последнее время стал одёргивать себя и оглядываться вокруг, чтобы убедиться, что не бросил что-то в неположенном месте.       И дорогой человек это заметил.       Обсидиан никогда не чувствовал, что похвала доходит до души сквозь незримый барьер… Но сейчас ею запульнули в упор.       — Спасибо, родной… — вздохнул он нежно, прежде чем благодарно чмокнуть в макушку.       И тут мысль стрельнула сама по себе, и он перевёл взгляд опять на горшок, чувствуя текучий порыв за грудиной.       — Кстати… Я бы… Хотел попросить тебя не заполнять дом цветами… — выговорил он, боясь каждого выбранного слова. И воздух над их постелью лишь сгустился. — Я… Жутко их не люблю, не знаю даже, чем это объяснить… Просто не люблю и всё…       — …Серьёзно? — с изумлением выдал супруг. Обси скрючило от стыда за себя. Испортил такой приятный момент.       — Да… — выдохнул он тяжко, вновь отводя глаза от страха, ползущего холодом по клеткам тела. — Я не хочу тебя обидеть этим, но они мне правда мозолят глаза. И запах от их полива меня тоже раздражает. Дело не в аллергии, хотя я сопливлю от кого-то из твоих цветов… Просто… Вот так…       Снова тишина. Тяжёлая и мучительная.       Обсидиан уж так и видел документ о разводе перед глазами.       — Ну, если они тебя так бесят, — буркнул Душа, явно надулся, — то я могу перенести их на балкон. Всё равно ты редко там бываешь. А мне они будут радовать глаза, когда я буду опять вывешивать постиранное…       Обсидиан… Медленно выдохнул. И опустил взгляд на любимого, мирно лежащего рядом.       Грустный кроль!       Даже стало так стыдно, что его расстроил!       — Д-да ладно тебе! — принялся увещевать он, сползая вниз по постели и сгребая мужа в объятия, утыкаясь ему в ключицы. — Оставь как есть! И заводи сколько хочешь! Только не обижайся, ради бога…!       Душенька с изумлением смотрел на это мероприятие и силой оторвал от себя Обсидиана, спускаясь на его уровень.       Мастер на все руки чувствовал, как горит лицо лихорадочно, он не мог поднять глаз на лицо, едва различимое в полумраке.       — Я думаю, что это честно… Когда на твоё требование нужно выполнить равноценное требование другого. Конечно, я расстроен, что тебе не нравятся мои цветы, но если они правда тебе приносят дискомфорт, то я просто их перенесу туда, где ты их меньше видишь.       Обси чувствовал, что от сожаления расплавится в лужу из едких веществ. И вновь уронил голову на плечо мужа, обнимая его за локоть.       — Да забудь…! Кто я такой, чтобы предо мной пресмыкаться?       Ответом было прикосновение к локтю и уверенное, почти строгое:       — Мой муж.       Обсидиан стыдливо молчал, не зная, что сказать. А Душенька долго лежал, выжидая ответа, но в конце просто сдался, прижимаясь поближе для комфортного сна.       Ведь для некоторых осознаний нужно больше времени, чем одна ночь и одна брань милых.