Fati - значит судьба

Утро в доме Гарри и Драко началось не с поцелуев, а с нетерпимых споров. Драко стоял у окна кухни, его плечи были напряжены так, что казались острыми. До этого Гарри, уже застегивая кобуру для палочки, мимоходом бросил фразу о том, что отдел Авроров забирает новую партию экспериментальных кровоостанавливающих без финальной проверки уже сегодня, и Драко сорвался. — Ты хоть понимаешь, что ты говоришь, Гарри? — его голос не дрожал, он звенел, как натянутая струна. — Это зелье еще нестабильно. Оно может вызвать закупорку сосудов, если доза будет превышена хотя бы на каплю! — У нас нет времени на капли, Драко! — Гарри вскинул руки, его гриффиндорское упрямство разгорелось от скопившихся недосыпа и усталости. — Мои ребята гибнут в рейдах. Нам нужно то, что остановит кровь в полевых условиях, а не твои бесконечные лабораторные таблицы! Драко резко обернулся. Его лицо было бледнее обычного, а под глазами залегли тени. — Бесконечные таблицы? — прошептал он, и в этом шепоте было больше боли, чем злости. — Ты забыл, как ты выглядел неделю назад? Ты забыл, как я сидел у твоей койки в Мунго шесть ночей подряд, пока целители пытались понять, почему твоя рана не затягивается? Так вот я помню это так ясно, словно, стоит мне сейчас стянуть с тебя рубашку, и я снова увижу это месиво у тебя на груди! Гарри отвел взгляд. Та миссия была катастрофой для всех — темное проклятие едва не выжгло ему легкие, и только чудо (и личное вмешательство Драко) вытащило его с того света. Но аврорский долг давил на него, заставляя идти на риск снова и снова. — Это моя работа, Драко. Я не могу просто сидеть и… ждать. — А моя работа — следить за тем, чтобы ты не сдох по глупости! — выкрикнул Драко, и его голос сорвался. — Ты думаешь, мне легко каждый раз провожать тебя, зная, что ты ценишь свой героизм выше моей любви? Гадать, бросишься ли ты в руки смерти или вспомнишь хоть на секунду обо мне! Ты эгоист, Поттер. Самый настоящий, твердолобый эгоист! Гарри хотел что-то ответить, что-то резкое о том, что Малфои всегда были слишком осторожны, но слова застряли в горле. Он увидел, как в серых глазах Драко блеснули слезы. Одна из них скатилась по щеке, и он тут же яростно смахнул её тыльной стороной ладони. — Уходи, — тихо сказал Драко. — Просто уходи на свою важную работу. Я не хочу на тебя смотреть. — Драко, послушай… — Я сказал — уходи! Драко смотрел на Гарри так яростно, что тот просто не мог сейчас повернуться к нему спиной. Поэтому он сам схватил свою мантию и, не глядя на мужа, выскочил из дома, громко хлопнув дверью. Гарри остался стоять в пустой кухне, чувствуя, как в груди что-то стонет от боли и разочарования, транслируя ему ледяной холод и отчаяние, которое Драко унес с собой. Позже в кабинете, когда Гарри сверял многочисленные отчеты и сведения, его мысли то и дело возвращались в это утро. Он резко откинул бумаги и склонил голову над столом, закрывая глаза, стараясь успокоить ноющее сердце. Он ненавидел их ссоры. Особенно те, которые разжигались из-за работы. Поттер еще раз вздохнул, и его взгляд уперся в перо, лежащее на столе всегда под рукой. Это перо, подаренное в юности, было символом их честности. И честность заключалась в том, что за гневом Драко скрывался парализующий, животный страх потерять любимого. Драко не за свои зелья воевал — он воевал за Гарри. За его жизнь. За то, чтобы их общее будущее, на которое когда-то указала им магия, не оборвалось из-за одного неосторожного и поспешного решения Поттера. Гарри посмотрел на перо. Оно было все таким же красивым. Он скользнул глазами по гравировке «Veritas in Amore», и она вдруг напоминала о том, что вишня, о которой он когда-то говорил, — это не только сладость, но и хрупкость. И если нажать слишком сильно, сок превращается в кровь. Гарри перевел взгляд на фотографию, на которой счастливые Драко и Гарри стояли в свадебных костюмах и радостно махали на камеру. Сейчас, сидя в своем просторном кабинете в Министерстве магии, Гарри хотелось выброситься из окна. Да, здесь его авторитет был неоспорим: Гарри почему-то вспомнил, как семь лет назад наведывался в поместье Малфоев несколько раз на дню, мозоля глаза Люциусу и играя на его нервах. От этих воспоминаний губы сами расплылись в довольной улыбке. В сознании вспыхнули те самые чувства, когда Люциус все же дал свое благословение, как Гарри тогда едва сдержал победный крик. Он выскочил из гостиной и через мгновение уже сжимал Драко в объятиях посреди цветущих роз Мэнора. — Он сказал «да», — прошептал Гарри в светлые волосы, чувствуя, как магия нити поет от восторга. — Теперь ты официально мой, мистер Поттер-Малфой. Гарри отметил для себя, что именно тогда совершил свой самый главный подвиг — завоевал для них право на общее «навсегда». Так что же изменилось с тех пор? Гарри все сидел, склонившись над столом, и наблюдал, как свет на кончике обсидианового пера едва заметно подрагивал, словно намекая на что-то. Гарри схватил его, прижал острие к листу и быстро написал: «Моя работа требует жертв, и Драко должен это понять» Чернила вспыхнули тусклым серым светом и мгновенно впитались в бумагу, не оставив и следа. Перо, распознающее истину, отказалось фиксировать ложь. Гарри нахмурился, стиснув зубы. Он попробовал снова, на этот раз жестче: «Мне работа дороже любви?..» Едва он доставил последнюю точку, фраза просто испарилась, словно её и не было. Бумага осталась издевательски чистой. Подарок Драко из далекой юности сейчас буквально жег ему пальцы, не позволяя обманывать самого себя. Гарри замер, прикрыв глаза. Он вспомнил заплаканное лицо мужа, его дрожащие руки и тот холод, который теперь тянулся от золотой нити на запястье. Он выдохнул, позволяя защитным барьерам в своей голове рухнуть, и медленно вывел: «Я из-за своего упрямства могу потерять любимого» Чернила замерли на листе густым, иссиня-черным следом. Они не исчезли. Каждое слово закрепилось на пергаменте, подтверждая его самый сокровенный страх. Сердце Гарри пропустило удар. Он набрал в груди воздуха и решительно дописал ниже: «Драко прав» Фраза осталась. Она смотрела на него со стола как неоспоримый факт, как аксиома. Гарри откинулся на спинку кресла и негромко рассмеялся. — Боже, Драко… — прошептал он в пустоту кабинета. Он почувствовал, как с возрастом, за этими погонами, должностями и бесконечными отчетами, он стал слеп. Куда делся тот безрассудный и бесстрашный мальчишка из Хогвартса, который шел на зов сердца, не оглядываясь на правила? Сейчас он стал заложником собственного авторитета, едва не принеся в жертву самое ценное, что у него было. Гарри резко выпрямился. В его глазах снова зажегся тот самый знакомый огонек — живой и решительный. Он взмахнул палочкой, и кончик магии задел аварийный серебряный колокольчик на стене. Через секунду в дверях появилась секретарша, испуганно поправляя очки. — Мистер Поттер? Что-то случилось? Снова рейд? — Нет-нет, — Гарри встал, быстро собирая бумаги в стопку. — Отмените мое распоряжение о заборе экспериментальных зелий из лаборатории Малфоя. Срочно. Мы будем ждать финальных тестов столько, сколько потребуется. Он накинул мантию на плечи, даже не заботясь о том, чтобы поправить воротник. — И отмените все мои дела на вечер. Совещания, отчеты — всё в камин! — Он светился от счастья. — Н-но почему? — У меня запланировано самое важное дело за последние полгода — я должен пригласить своего мужа на свидание. И на этот раз, — Гарри тепло улыбнулся, коснувшись пальцами обсидианового пера, — я не оплошаю. Секретарша лишь удивленно моргнула, глядя, как этот вечно серьезный аврор Поттер почти в припрыжку выбегает из кабинета, светясь от нетерпения и какой-то новой, юношеской легкости.

***

Драко сидел в своей лаборатории, окутанный запахами полыни и трав. Его движения были идеально выточенными, почти механическими: он молча продолжал заполнять те самые «таблицы», как пренебрежительно обозвал их утром Гарри. Перо в его руке двигалось с резким, сухим звуком, фиксируя плотность и вязкость каждого состава, но мысли его были бесконечно далеки от науки. На углу стола, рядом с раскрытым журналом, лежал старинный фамильный компас Поттеров. Драко то и дело бросал на него мимолетные, полные скрытой тревоги взгляды. Серебряная стрелка, как и всегда, не указывала на север — она была намертво прикована к направлению, где в данный момент находился его муж. В какой-то момент Драко замер, занеся перо над пергаментом. Стрелка компаса внезапно ожила: она начала мелко, лихорадочно вибрировать, описывая короткие дуги. Одновременно с этим золотая нить на запястье Драко, до этого тускло мерцавшая отголоском утренней обиды, вспыхнула ярким, пульсирующим светом. Он почувствовал это раньше, чем услышал голоса за дверью. Магия связи запела, отзываясь на стремительное приближение Гарри. Драко сжал перо крепче, пытаясь сохранить остатки холодного безразличия, но стрелка компаса уже не просто указывала направление — она торжествующе замерла, направленная прямо на дверь, которая распахнулась через секунду. Гарри стоял на пороге, и всё пространство лаборатории мгновенно заполнилось его хаотичной, жаркой энергией, окончательно разрушая тишину и стройность малфоевского самолюбия. Сотрудники в белых мантиях замерли, когда в дверях появился Глава Департамента авроров. Но Гарри не смотрел по сторонам. Он видел только Драко. Его муж стоял у дальнего стола, склонившись над дымящимся котлом. Даже не оборачиваясь, он почувствовал приближение Гарри: золотая нить на его запястье, скрытая рукавом, запульсировала с такой силой, что он едва не уронил флакон. — Поттер, если ты пришел за зельями, то я уже сказал — проверка не закончена, — холодно произнес Драко, продолжая смотреть на огонь. — Я пришел не за зельями, — мягко ответил Гарри. Драко обернулся и замер. Гарри стоял перед ним, спрятав одну руку за спину. В его глазах не было утренней жесткости, только та самая нежность, от которой у Драко всегда перехватывало дыхание. Гарри шагнул вперед, игнорируя любопытные взгляды лаборантов, и протянул Драко… живой букет магических вишен. Это были не просто цветы, а ветви, на которых одновременно цвели нежно-розовые бутоны и созревали крупные, налитые соком ягоды. — Я думал, что я всегда прав, что мои решения — это логически построенная тактика, — прошептал Гарри, делая еще шаг, пока между ними не осталось и дюйма. — Я написал твоим пером, что это ты был прав. И перо согласилось со мной. Драко смотрел на сияющие вишни, и его губы дрогнули. Ледяная броня, которую он так старательно выстраивал все утро, начала осыпаться. — Ты… ты отменил забор партии? — тихо спросил он. — Я отменил всё, Драко. Официальный приказ придет позже. Весь этот мир может подождать, если сегодня я рискую потерять твою улыбку. Я был идиотом. Твердолобым, упрямым идиотом, который забыл, что самое важное сражение в его жизни — это борьба за то, чтобы ты был счастлив. Гарри протянул руку и аккуратно, кончиком пальца, стер слезинку, которая всё-таки сорвалась с ресниц Драко. — Пойдем со мной, — попросил Гарри. — Свидание. Прямо сейчас. В то маленькое кафе, где вишневый пирог почти такой же сладкий, как твои поцелуи. Драко шмыгнул носом, пытаясь вернуть себе остатки аристократического достоинства, но не выдержал и уткнулся лбом в плечо Гарри. — Поттер, ты невозможен. И почему я тебя так сильно люблю, а? Даже злиться не могу… — Я тоже тебя люблю, милый, — улыбнулся Гарри, обнимая его и чувствуя, как в душе магия разливается теплом и покоем. — Но мы идем прямо сейчас. — Так, у меня же работа в разгаре… — А я Глава Департамента авроров, я могу выписать тебе официальное освобождение. Или просто унести тебя отсюда на руках, и никто не посмеет мне и словом возразить. Драко тихо рассмеялся, обхватывая Гарри за талию. — Ладно, герой. Веди. Но за пирог платишь ты. — Еще бы, — фыркнул Гарри, целуя его в уголок губ. — Я тебе обещаю, что перестану тебя расстраивать, — прошептал он в самые губы и украл короткий, но нежный поцелуй. Драко быстро сменил мантии, и они вышли из лаборатории под понимающее молчание коллег, рука об руку, и золотая нить, связывающая их, сияла снова ярко, разделяя равномерно между ними любовь, заботу и преданность.