Микаэль

Одри не раздумывая вышла из своей комнаты, чтобы найти Микаэля. Его кабинет оказался заперт; стук в дверь не дал результата — утро было ещё слишком ранним. Она задержалась лишь на миг, глядя на узкую полосу утреннего солнца на полу, и затем направилась прямо к его комнате. Она знала, что могла бы подождать более подходящего часа. Но правда была в другом: ей хотелось увидеть его пространство, увидеть его самого без маски, полусонного, застигнутого врасплох. Одри постучала, и на секунду мелькнуло сомнение: может, это не лучшая идея. Но мысль быстро растворилась, уступив место рациональному оправданию своего визита. Микаэль открыл дверь. Слегка растрёпанные волосы, усталые глаза, в которых едва угадывалось что-то человеческое. Она быстро окинула его взглядом: наполовину обнажённое тело невольно притягивало внимание, штаны сидели низко на бёдрах, босые ступни касались пола. Он отступил в сторону, пропуская её внутрь. — Что случилось, Одри? — спросил он, задержав на ней настороженный взгляд. — Малек приходил. Сказал, чтобы я принесла ему Книгу. Она решила не вдаваться в детали их разговора. Микаэль молчал, задумчиво скользя взглядом по её телу, даже не пытаясь скрыть это. — Это в таком виде ты общаешься с Малеком? — сказал он, проводя кистью сверху вниз и оценивающе окидывая её фигуру. Одри только сейчас заметила, что на ней всё то же полупрозрачное неглиже, кружево которого почти не оставляло пространства для воображения. Не дав ей ответить, он продолжил: — И значит, так ты разгуливаешь по дому. — Он сел на кровать. — Одри, моё терпение не безгранично. Она фыркнула, и в её голосе прозвучало раздражение. — Вас… это не должно волновать. — Это всё? В таком случае можете идти, — ответил он ледяным тоном, взгляд не отрывая от неё. — Нет. — Нет? — он приподнял бровь, наблюдая за ней. — Нет, — сказала Одри твёрдо, подходя к кровати и забираясь в неё. Его губ коснулась лёгкая, заинтересованная улыбка — без слов он говорил: я не знаю, чего ты добиваешься, но, пожалуйста, продолжай. И она начала свой импровизированный перформанс — для одного-единственного зрителя. Расслабленно откинувшись на подушки, она повела плечом, и бретелька соскользнула с него. Она легко провела рукой по другой бретельке, отпуская её вниз. Лёгкое движение — и маленькое платье соскользнуло к талии, обнажая грудь. Одри ласкала грудь руками, слегка сжимая твёрдые соски своими изящными пальцами. Микаэль застыл, пристально следя за ней; его потемневший взгляд послушно следовал за тем, куда она его направляла. Она не знала, почему получала такое удовольствие, провоцируя его, но в последнее время это стало любимой забавой. Смотреть, как его каменное, сдержанное выражение сменяется безумие, было для неё невыносимо сладко. Она не могла вспомнить, когда именно их игры приобрели оттенок жестокости, но что ж, какое удовольствие обходится без капли боли? — Тебе не любопытно, о ком я думаю? Может, о Малеке… — она чуть шире раздвинула ноги. — Или о Давиде… — её руки медленно спустились по бедрам. — Ты пожалеешь об этом, — сказал он низким голосом; в глазах мерцала холодная ярость. Молниеносно он оказался на ней, прижимая к кровати всей тяжестью тела. Одна рука сомкнулась на горле, другая скользила по телу грубо, сжимая, впиваясь в кожу. Он накрыл её губы жёстким, быстрым поцелуем, кусая их. На её припухших губах с привкусом крови появилась самодовольная улыбка, будто она одержала победу. — Я сотру её с твоего лица, — с мрачным удовлетворением подумал он, раздеваясь. И Микаэль оказался прав — как только он вошёл в неё, резко, глубоко, безжалостно, выражение её лица стало серьёзным, и тихий стон сорвался с губ. Он двигался намеренно, точно выбирая ритм, который ей нравился. Её тело смиренно поддавалось ему, каждое движение приносило долгожданное удовольствие. Дыхание стало прерывистым, быстрым. Он смотрел ей прямо в глаза непроницаемым взглядом, полностью потерявшись в моменте. Её взгляд затуманился, ногти впивались всё сильнее в его спину. Мысль о том, как глубоко он был внутри неё, сводила её с ума. Она понимала: ещё несколько движений — и её настигнет томительно желанное блаженство. Он чувствовал это так же ясно, как и она. Микаэль замедлился, почти остановившись. Только теперь она поняла, что это был его план изначально. Он медленно приблизился к её лицу, уголок рта дрогнул в лёгкой, хищной улыбке. — Ты же не думала, что всё так просто, душа моя, — тихо прошептал он ей на ухо, играя дыханием по её коже. — Чего ты хочешь? — её голос дрожал от желания, нетерпеливо вырываясь наружу. — Подумай… может, хочешь что-то сказать? — Ты ужасный ангел и я тебя ненавижу, — её дерзкое, почти провокационное утверждение прозвучало скорее как вопрос. Резкий толчок заставил её перехватить дыхание. — Не верно. Он замер, удерживая её, и каждая секунда паузы заставляла её тело дрожать. Она едва слышно выдохнула: — Прости… Он слегка улыбнулся, коснулся её виска губами и продолжил, ускоряя темп.

***

Когда всё закончилось, они лежали рядом, но казалось, что между ними возникла невидимая преграда, которую никто не осмеливался назвать. — Это ничего не значит? — тихо спросила Одри. Он тяжело вздохнул. — Значит больше, чем ты думаешь… и меньше, чем способно что‑то изменить. Она молчала, и он продолжил, потому что чувствовал себя обязанным объясниться: — Есть две причины, почему нам нельзя быть вместе. Первая — долг. Предназначение. И всё же… — он запнулся. — Я слишком близок к тому, чтобы отказаться от него ради смертной жизни с тобой. Его пальцы нашли её ладонь. — А вторая? — её голос прозвучал глухо, отстранённо. — Твоя безопасность. Ты — моя слабость, а значит, мишень. Тебя могут похитить. Пытать. Убить. Он вздрогнул, и в глазах промелькнула боль, которую она уже видела раньше. — Я отнесу тебя в твою комнату. Встретимся за завтраком. Не забудь одеться, — проговорил он с лёгкой улыбкой. Не дождавшись ответа, он поднял её на руки, расправил белоснежные крылья и вылетел в окно.