Микаэль

Стоило Одри подняться, как пол поплыл у неё под ногами. Она вцепилась в край столешницы. Перед глазами стояла Фелония — на коленях, склонившаяся над телом Сомнуса, с ножом, всё ещё вонзённым ему в грудь. Кровь растекалась по полу тёмными лужами. Всё это казалось нереальным, словно сцена из чужого сна. Одри уставилась на свои руки, алые, липкие, и на её лице смешались отстранённость и ужас. — Ты поедешь со мной? — Фелония подняла на неё взгляд. — Да. Но мы не можем оставить всё так. И мы не можем идти туда в таком виде, — вырвалось у неё слишком быстро, и она снова посмотрела на свои ладони. — Ты права. Это… очень плохо, — тихо сказала Фелония, озвучив то, что давно висело между ними. — Возьми одежду. Переоденемся в машине. Нужно уезжать немедленно, пока нас никто не увидел, — жёстко распорядилась демон. Одри молча кивнула. — Слишком поздно, — быстро сказала Фелония, резко вставая и поворачиваясь к входу, как зверь, готовый в любую секунду либо броситься в бой, либо бежать. В следующую секунду появился Микаэль. Крылья за его спиной ещё медленно шевелились. Она встретилась с его острым, пронизывающим взглядом — и он тут же перевёл его на Фелонию. — Это слишком. Даже по твоим меркам. Не находишь? — бросил он, мельком взглянув на распростёртое на полу тело и не останавливаясь, медленно сокращая расстояние между ними. Фелония отступала, напряжённо и быстро оценивая окно как единственный шанс на побег. — Микаэль… — Одри шагнула к нему, пытаясь вмешаться. — Не сейчас, Одри, — резко отрезал он. Фелония наблюдала за этой сценой с яркой, знающей насмешливой улыбкой — он даже не представлял, с кем говорит. Одри перегородила ему путь, уверенно остановившись перед ним, защищая демона. — Что ты делаешь? — в голосе звучало замешательство. Его глаза обвели её с головы до ног, и она заметила, как в них рождаются первые проблески сомнений и догадок. — Она убила Сомнуса. Отойди, — в его голосе прозвучала почти неуловимая тень сомнения. — Нет… не она, — ответила Одри, глядя ему прямо в глаза. Взгляд на мгновение скользнул вниз, сердце пропустило удар. Потом она снова подняла глаза. — Это была я. В воздухе повисла гнетущая тишина. Воспользовавшись паузой, Фелония рванула к окну. В одно мгновение она вылетела наружу, расправляя свои чёрные крылья. Ветер ворвался внутрь, холод пронёсся по комнате. Он даже не попытался догнать её — будто это внезапно потеряло смысл. Одри жаждала хоть слова, хоть малейшего знака, но он хранил молчание, и каждая секунда казалась пыткой. Когда он, наконец, заговорил, его слова прозвучали твёрдо: — Ты этого не делала, Одри. Ты не могла. Это правда. — каждое слово он подчёркивал, словно хотел убедить её, что это единственная возможная версия событий. Одри сразу поняла его — и это было именно то, чего она ждала. Все равны перед законом, но некоторые равнее других. Он позволял себе делать исключения… и теперь делал их для неё. — Почему? — едва слышно произнёс он. Микаэль знал, что обсуждать это опасно — воспоминания легко можно извлечь, — но сдержаться он не мог. Ложь сорвалась с её губ легко, без тени колебаний. Возможно, потому что в ней была крупица правды. — Он мне угрожал. Она перевернула факты: на самом деле это она угрожала Сомнусу и его шаткому контролю.  — Говорил, что я стою у него на пути. Что я слишком много для тебя значу. Её губы едва заметно дрожали, но взгляд оставался спокойным и уверенным. — И что так им сложнее тобой управлять. От её последних слов в нём что-то щёлкнуло. Улыбка могла появиться на её губах, но она сдержалась. Зато внутри Одри улыбка сияла, как огонь. — Иди сюда, — сказал он, протягивая руку. Микаэль обвил её крепко, гладя по волосам, словно пытаясь защитить. Кровь на его руках и одежде не вызывала ни малейшего смущения. Ледяной взгляд смотрел в пустоту, полный немой ярости и желания отомстить. Одри слушала, как бьётся его сердце. «Скоро ты будешь только моим, и ничто не сможет встать между нами», — думала она, и желание обладать им разливалось внутри, остро и неотвратимо.