Тихоокеанский рубеж: Падение

Это был безумный план. Безумный, несколько нелепый в своей простоте, но сработал, даже когда я сама в это не верила. Вентиляционная решетка в ванной. Небольшая квадратная, маленькая для взрослого человека и в самый раз для меня, учитывая, что после последних событий я сильно похудела. Вентиляция могла вести куда угодно. Могла быть слишком узкой. Могла закончиться тупиком. Но это был единственный шанс, который у меня был. Я подтянулась к отверстию, начала протискиваться внутрь. Мои плечи едва помещались, но я заставила себя. Игнорировала боль, когда металлические края впивались в кожу. Воздух был тяжелым, пахло плесенью и машинным маслом. Я ползла вперед на локтях, продвигаясь дюйм за дюймом. Шахта была узкой, очень узкой, но я могла двигаться. Слева или справа? Я выбрала наугад. Право. Шахта начала наклоняться вверх. Это было хорошо. Мои руки устали, но я заставляла себя продолжать. На отдых времени не было. Впереди появился слабый свет. Еще одна решетка. Я подползла ближе и заглянула. Коридор. Пустой, слабо освещенный. Никаких людей в поле зрения. Когда я выбралась из вентиляции и приземлилась на пол коридора, я смогла немного перевести дыхание. Руки и ноги дрожали от непривычного напряжения. Куда теперь? Я не знала досконально схему базы. Не знала, где находятся выходы, где транспорт, где… Думать не дал звук приближающихся шагов. Кто-то быстро приближался. Я прижалась к стене, спрятавшись за трубы и затаив дыхание. Мужчина прошел мимо, его внимание было приковано к планшету в руках. Он что-то быстро печатал и даже не посмотрел в мою сторону. Когда он скрылся за углом, я двинулась в противоположном направлении. Старалась двигаться быстро, но тихо. Коридоры были лабиринтом. Я сворачивала наугад, надеясь на удачу, на интуицию. Искала что-то знакомое, любой ориентир. И пришла в тупик. Единственная дверь была заперта. Мне нужна была карта доступа. Блин. — Что мы здесь имеем? Голос за моей спиной заставил меня замереть. Я медленно обернулась. Охранник — один из тех, кто вел меня обратно в комнату — стоял в нескольких метрах, держа руку на оружии на поясе. — Заключенная вне своей камеры, — продолжил он, делая шаг ближе. — Это серьезное нарушение. Я не ответила, просто смотрела на него, оценивая дистанцию между нами. Мое внимание сосредоточилось не на оружии, а на карте доступа, кончик которой выглядывал из кармана. — Не пытайся, — он прочитал мои мысли. Но он не знал меня. Не знал, что я провела месяцы, выживая на улицах. Что я дралась за каждый кусок еды, каждое безопасное место для сна. Я притворилась, что сдаюсь, опустила плечи, шагнула вперед, как будто собиралась подчиниться. А затем бросилась вперед и выхватила карту. Быстро приложила ее к двери и нажала кнопку открытия. Дверь начала открываться. Охранник схватил меня за плечо и дернул назад. Я развернулась и ударила его коленом в пах. Хватка ослабла, и я рванула к двери. Это было огромное пространство с несколькими подлодками, пришвартованными к платформам. Свет тут был тусклым, работали только аварийные лампы. Я побежала к ближайшей подлодке, маленькой и двухместной. Прыгнула внутрь, хотела было закрыть дверь, но чужая рука протиснулась в щель. Охранник оказался передо мной, и его лицо было искажено яростью. — Никуда не денешься, девчонка! Я ударила по его руке, пытаясь заставить отпустить. Но он начал открывать люк силой. Мы боролись — он пытался вытолкнуть меня из подлодки, я отчаянно цеплялась за край люка. Металл впивался в мои пальцы, но я не отпускала. Не могла отпустить. Это была моя единственная возможность. Почти закрылся. Еще чуть-чуть… — Амара. Голос раздался сзади, за моей спиной. Я замерла, отпустив люк, и медленно, очень медленно обернулась. Ньютон стоял в дверном проеме подлодки, ведущем к крошечной кабине пилота. Он был здесь все это время. В темноте. Все видел. — Как… — я растерялась. Его светящиеся глаза смотрели на меня со странной смесью восхищения и разочарования. Среди всех подлодок он оказался именно здесь. — Ты почти справилась, — сказал он тихо, делая шаг ближе. — Действительно, почти. Вентиляция была умным ходом. И логичным. Я не ожидал, что ты будешь настолько… находчивой. Он наклонил голову, улыбка заиграла на его губах. — Но видишь ли, солнышко, я всегда был на шаг впереди. Камеры наблюдения в каждой вентиляционной шахте. Датчики давления на каждой решетке, — он сделал еще шаг. — Я знал, куда ты направляешься с момента, как ты открутила первый винт. Страх медленно закручивался в узел и оседал где-то в животе. — Ты… ты позволил мне… — Добраться так далеко? Да, — он кивнул. — Я хотел посмотреть, как далеко ты зайдешь. Какие решения примешь. Как будешь бороться, когда столкнешься с препятствием, — он остановился прямо передо мной, так близко, что я могла видеть голубые узоры света, пульсирующие под его кожей. — Ты превзошла ожидания. Действительно. Но сейчас… сейчас игра окончена. Я отступила, но спина уже упиралась в стену подлодки. Некуда было идти. — Мне жаль делать это, — сказал Гейзлер, и что-то в его тоне звучало почти искренне. — Но ты оставила мне мало выбора. Его рука метнулась вперед быстрее, чем я могла среагировать. Что-то холодное прижалось к моей шее — не игла на этот раз, а небольшое устройство, которое пульсировало электричеством. Мое тело судорожно дернулось, и потом мышцы внезапно отказались слушаться. Ньютон снова поймал меня. — Шш, — пробормотал он, прижимая меня к груди, как будто я была ребенком, которого нужно успокоить. — Все хорошо. Я не причинил серьезного вреда. Только временный паралич. Ты будешь в порядке через несколько часов. Я не могла двигаться. Не могла говорить. Могла только лежать в его руках, полностью беспомощная, пока он вытаскивал меня из подлодки. Охранник все еще стоял у входа в подлодку. Увидев Ньютона, он слегка поклонился. — Ты позволил заключенной дойти до подлодки, — голос Гейзлера теперь был холодным, лишенным игривости. — Это неприемлемо. — Я… она была быстрой. Я не… — Молчать, — Ньютон резко прервал его. — Доложи Предшественникам, что твоя некомпетентность почти стоила нам ценного актива. Посмотрим, что они решат сделать с тобой. Охранник побледнел. — Пожалуйста, я… это не повторится. Я… Но Ньютон уже прошел мимо, неся меня обратно по коридорам. Я пыталась бороться, пыталась заставить себя двигаться, но тело не слушалось. Я могла только наблюдать, как мы возвращаемся в ту тюрьму, из которой я так отчаянно пыталась сбежать. — Ты действительно думала, что я оставлю подлодку без присмотра? — пробормотал Гейзлер, больше для себя, чем для меня. — После всей подготовки, всего планирования? Нет, солнышко. Я знал, что ты попытаешься. Люди всегда пытаются, когда загнаны в угол. Это в вашей природе, — он посмотрел на меня, и в его светящихся глазах было что-то похожее на… нежность? — Именно поэтому я восхищаюсь вами. Вашим упрямством. Вашей способностью надеяться даже тогда, когда надежда нерациональна. Мы пришли в мою комнату. Ньютон осторожно положил меня на кровать, поправил подушку под моей головой. — Отдыхай, — мягко сказал он, отводя волосы с моего лица. — Эффект пройдет через четыре-пять часов. Он выпрямился, направился к двери, затем остановился. — О, и Амара? — Он посмотрел на меня через плечо. — Больше никаких попыток побега. В следующий раз я не буду таким мягким. Дверь закрылась, оставив меня в тишине. Я лежала, глядя в потолок, неспособная даже моргнуть. Слезы собирались в уголках глаз, но я не могла вытереть их. Не могла сделать ничего, кроме как лежать и чувствовать, как отчаяние накрывает меня волнами. Я была так близко. Так близко. И все это было игрой для него. Тестом. Он позволил мне думать, что у меня есть шанс, только чтобы продемонстрировать, насколько полон его контроль. Часы тянулись. Медленно, мучительно медленно, ощущение начало возвращаться. Сначала покалывание в пальцах. Затем способность пошевелить пальцами ног. Затем, наконец, после того, что казалось вечностью, я смогла согнуть руку. Когда я наконец смогла сесть, тело все еще было слабым, нестабильным. Я подтянула колени к груди, обхватила их руками, пытаясь сделать себя меньше. Невидимее. Это не сработало. Ничто не работало. *** Дверь открылась несколько часов спустя — или может быть это были дни, я потеряла счет времени. Ньютон вошел, держа планшет. Его лицо было серьезным, лишенным игривости. — Вставай, — сказал он просто. — Мне нужно показать тебе кое-что еще. Я не двинулась, только смотрела на него с ненавистью, которую теперь не пыталась скрыть. Он вздохнул: — Я могу попросить охранников заставить тебя. Или ты можешь пойти добровольно. Твой выбор, — он махнул рукой в сторону двери. Я медленно встала. На этот раз он повел меня не в командный центр, а в другую комнату. Меньшую, более приватную. Стены были покрыты мониторами, которые я внимательно рассмотрела. — Садись, — Ньютон указал на стул в центре комнаты, и я села. Он активировал планшет, и мониторы ожили. Каждый показывал город. Некоторые я узнавала — Нью-Йорк, Лондон, Шанхай. Другие были незнакомыми. — То, что ты видела в прошлый раз, было только началом, — начал Гейзлер, стоя позади меня, его руки легли на спинку моего стула. — Первая волна атак была… тестом. Проверкой реакции, координации, слабостей PPDC. На экранах начали проигрываться видеозаписи. Кайдзю, атакующие города. Но на этот раз что-то было другим. Они не просто разрушали. Они строили. Массивные структуры из биологического материала поднимались из океанов, соединяясь с берегами. Башни из плоти и кости, пульсирующие тем же голубым светом, что и глаза Ньютона. — Улей-города, — объяснил он, его голос полон восхищения. — Создатели теперь создают гибридную экосистему. Части Земли остаются как есть, пригодными для людей. Другие части преобразуются в… что-то новое. Места, где кайдзю и люди могут сосуществовать. — Сосуществовать, — прошептала я. — Ты имеешь в виду, где люди рабы. На одном из мониторов показывали группу людей, направляемых кайдзю в одну из биологических структур. Они не сопротивлялись. Двигались, как зомби. — Что с ними? — спросила я. — Неврологический контроль. Слабая форма улья-разума, — Ньютон наклонился ближе. — Создатели разработали способ… влиять на человеческий мозг. Не прямой контроль, как со мной. Более тонкий. Подавление воли к сопротивлению. Усиление послушания, — он выпрямился. — Некоторые люди естественно устойчивы. Но большинство… большинство податливы. Я смотрела на экраны, чувствуя, как тошнота поднимается к горлу. Это был кошмар. Не быстрое уничтожение, которое было бы ужасным, но, по крайней мере, окончательным. Это было медленное, методичное порабощение. — Зачем ты показываешь мне это? — я перевела взгляд на мужчину. — Потому что я хочу, чтобы ты поняла масштаб того, что происходит, — он прошел вперед, встал между мной и мониторами, заблокировав вид. — Твоя попытка побега сегодня была бесполезной. Даже если бы ты добралась до подлодки, даже если бы достигла поверхности… куда бы ты пошла? Мир, который ты знала, исчезает. Города сдаются один за другим. Люди подчиняются. Он присел на корточки перед моим стулом, его светящиеся глаза оказались на одном уровне с моими. — Ты не можешь остановить это, Амара. Никто не может. Это неизбежно. И когда придет время, ты будешь служить своей цели. Добровольно или нет. *** Дни после моей неудачной попытки побега слились в однообразную рутину. Еду приносили регулярно. Медицинские осмотры продолжались. Ньютон приходил ежедневно, иногда с обновлениями о том, как продвигается завоевание. Иногда просто сидел и говорил, словно мы были старыми друзьями. Я перестала отвечать ему. Просто смотрела сквозь него, делая вид, что не заинтересована в разговоре. — Классическая форма пассивного сопротивления, — заметил он в третий день. — Но ты знаешь, что делает это неэффективным, солнышко? — он наклонился ближе. —То, что мне не нужны твои слова. Твое молчание достаточно громкое. Я продолжала молчать. Он лишь рассмеялся и выпрямился. — Хорошо. Играй в свою игру. Но знай — Предшественники приняли решение. Через неделю они начнут финальную фазу. Массированная атака на все оставшиеся защищенные города одновременно. После этого… организованное сопротивление человечества закончится. То, что останется, будет просто… зачисткой. Неделя. У человечества оставалась неделя. И я была бессильна сделать что-либо с этим. Или была? Гейзлер сказал, что Предшественники боятся меня. Что, если я могла использовать этот страх? Не для побега, для чего-то другого. Для саботажа. База была наполнена технологией — человеческой, кайдзю, гибридной. Системы управления кайдзю-армией, коммуникации с Предшественниками. Если я могла получить доступ к ним, даже на момент… Я не могла бы разрушить всю операцию. Но, может быть, могла замедлить ее. Создать задержку. Дать человечеству несколько дополнительных дней для подготовки, для удара — для чего угодно, что могло бы остановить это. Это было что-то.