Разве друзьям позволена такая близость?

Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа занимаются двойным самосовершенствованием — это общеизвестный факт, спросите любого лорда или ученика. Нет, конечно, вам не ответят прямо на столь откровенный вопрос. Это бесстыдство — спрашивать подобное, но если прислушаться — все только и говорят об этом. Ученики пика Аньдин носились подобно рою пчёлок, разнося свитки, ящики, инструменты и слухи. Не подумайте, они не были сплетниками, как Лю Цинге, как весь его пик, но эти слухи касались их шифу и, что несколько удивляло, лорда пика Цинцзин. С недавних пор их видели всё чаще друг с другом, иногда непозволительно близко. Они могли даже коснуться друг друга публично, при мысли об этом теплели уши и щёки. Отсутствие стыда не лучшее качество для главы секты, но кто их спрашивал.

* * *

Со времени прихода Шэнь Цинцю прошло пол шичэня. Мучительных пол шичэня, в особенности для главного ученика, которому было необходимо отдать новую партию бумаг для заполнения. Но ему, и любому другому ученику, было запрещено входить, и вообще как либо приближаться к домику шифу. Подозрительно, не находите? Всмысле, что могут делать двое взрослых одиноких лордов, уединившись на столь долгое время, и что никто не должен ни увидеть, ни услышать? Опять же, повторим, они не сплетничали. Конечно, они могли сказать друг другу или приятному адепту с другого пика, кроме Байчжань, пару слов об этой щекотливой ситуации, но разве можно их винить? Никто бы не устоял на их месте. Ученики Цинцзин занимались тем же, но кто будет осуждать будущих великих учёных, да? Сарказм. В общем они и не жаловались на ситуацию в целом, хотя выбор их шифу был мягко говоря настораживающим. Во время встреч их глава не занимался работой и, возможно, даже мог поесть и отдохнуть, если Шэнь Цинцю вообще озадачивался данными вопросами. Шифу всегда действовал себе в убыток, ему было тяжело отказывать другим, хотя они знали, что он старался защищать их по мере своих немногих сил, снижая нагрузку, вводя занятия для общего развития и увеличивая бюджет, чтобы они могли получать нечто большее, чем постная пища. Те, кто начал учиться на Аньдин раньше, или те, кто приходил в качестве торговцев, говорили им о жизни до вступления Шан Цинхуа на пост главы. Что ж, это определённо поднимало планку уважения к шифу достаточно высоко, чтобы не замечать его недостатков или, во всяком случае, смириться с ними. Так что да, они не жаловались, если это то, чего хотел их учитель. Когда спустя примерно шичэнь Шэнь Цинцю вышел из дома отдыха, а вслед за ним вышел сам его хозяин, все, кто следил в кустах, ой, то есть совершенно случайно оказался рядом, задохнулись от возмущения и стыда. Оба с румянцем на щеках, с блестящими глазами и одеждой, что словно была надета впопыхах, даже у всегда безупречного Шэнь Цинцю, что уж говорить об их бедном шифу: его верхнее ханьфу было измято, и, о Боги, они могли видеть край его нижних одежд. Правда недолго, лорд Шэнь также заметил это и поспешил, нет, не сказать собрату по секте о столь неподобающем виде, совсем нет. Он поднял руки, сам поправил сбившийся ворот, задевая открытую кожу шеи и прошипел что-то на неизвестном им языке. Выражал ли он так свою заботу или собственническую сторону? Им хотелось знать. Шан-шифу только посмеялся, легонько толкнув пальцами чужое плечо, и также ответил на непонятном языке. Это оно, да?! "Никто не может видеть тебя таким, кроме меня." "Тогда никто не может касаться тебя, кроме меня." Сердечки сестёр Ли Мэй и Ли Юй затрепетали при виде сколь чувственной, столь и запретной близости. Чэнь Дэ и У Хао от непристойности картины чуть не упали в обморок, спасло лишь осознание, что шум падения выдаст их, и тогда в лучшем случае их выгонят из секты. А в худшем по их души придёт глава Цинцзин. И тогда точно конец всему, они умрут медленно и мучительно. Они надеялись, что прощание не будет долгим, иначе сидеть им в кустах до глубокой ночи. К счастью, оба лорда направились прочь по тропинке, и вскоре их голоса стихли в отдалении. Компания дружно выдохнула и тут же, никуда не уходя, начала обсуждать увиденное. — А я говорила. Шифу и Шэнь-шибо точно друг друга лю..., — Ли Юй быстро закрыла рот сестре, которая слишком громко говорила. Взгляд, которым наградила её старшая, ничего хорошего не предвещал. — А может они, ну, как бы это сказать, — Чэнь Дэ, самый младший среди них, покраснел всем лицом и беспомощно посмотрел на друзей. — Думаешь, они без любви этим занимаются? — Ли Мэй стряхнула мешающую руку, но стала говорить куда тише. — А по моему, там всё же что-то есть, — мечтательно протянула Ли Юй. — Ага, или пик Цинцзин настолько нуждается в новых кистях для каллиграфии, что его глава решил ускорить процесс их поставки, — саркастично заметил У Хао. Хихиканье прервалось от внезапного голоса прямо над их головами. — Дети, что вы тут делаете? Ли Юй и Чэнь Дэ вскрикнули и вцепились в старших товарищей, те в свою очередь застыли и не знали, что делать. Их увидели. Возможно даже услышали. Они умрут. Если не от праведного гнева Шэнь Цинцю, то от остановки сердца точно. — Мы... мы... мы просто, — У Хао пытался придумать хоть что-то похожее на правду, но как назло ничего не шло в голову. — Что-то случилось? Чэнь Дэ, что с тобой, ты такой красный, у тебя жар? — тёплая, мягкая рука прижалась ко лбу в попытке определить температуру. Их шифу выглядел обеспокоенным и привычно усталым. Они стыдились, но не его, а своих действий и слов. — Со мной всё в порядке, шифу. Это всё жара, — он попытался состроить честное лицо, но такая улыбка и слепого не убедила бы. — Точно, жара! — воскликнула Ли Мэй. — Мы прятались тут от жары. Работу мы уже закончили, так что можете не переживать, шифу. — Это хорошо. Вы молодцы, но всё же... Договорить ему не дали, старший ученик появился за его спиной и выглядел готовым расплакаться, если его заставят ждать ещё хоть мгновение дольше. — Ох, кажется, вы заняты, шифу, не будем вам мешать, всего доброго, — Ли Мэй быстро поклонилась и, не дожидаясь ответа, вместе с сестрой поспешила убежать. У Хао и Чэнь Дэ также быстро поклонились и последовали за ними. Они услышали, как Шан-шифу произносит тихо, будто только себе: "Но сегодня ведь прохладно." И добавляет фразу на другом языке. Они не знали, что она значит, но они были уверены, что это нечто нехорошее. Сегодня им повезло. Отвлечённый, занятый другими мыслями, их глава забудет про эту ситуацию. Главное не попадаться ему на глаза ближайшие пару дней, чтобы он точно не вспомнил. А пока, можно было пойти и всё же заняться работой, которую они, разумеется, не сделали. И, возможно, рассказать об увиденном паре друзей. Да, Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа занимаются двойным самосовершенствованием — это общеизвестный факт, и для знания этого вам даже не нужно никого спрашивать, достаточно иметь уши, готовые слушать. И не быть учеником Байчжань, очевидно.