Идеально неправильно

30 декабря 2025, 21:38       В голове Юнги шумело. Он опять ничего не понимал. Почему календарь возвращает его в начало?       Неужели память подводила его и с самым дорогим сердцу днём? Идеально красивым, как он привык считать, днём рождения их любви. Да, он так всегда и рассказывал про их случайную встречу. Весенний вечер, дождь, лепестки цветущей сливы в воздухе...       Это же была сцена из романтического фильма. Любовь с первого взгляда. Их любовь!       Или... это то, что он хотел помнить?       Он вспомнил всё, что происходило с ним тогда, весной 2021-го года. Странные отношения с Хосоком. Постоянные завалы на работе. Необходимость снимать напряжение. Он был злым, циничным, опустошенным. Не искал любви. Считал её выдумкой, на которой можно было отлично зарабатывать. Он искал обезболивающее — кого-то красивого, чтобы перебить тишину в квартире. Клубы, случайные партнёры, выпивка — идеальная жизнь будущей звезды...       А Тэхён... Тэхён просто оказался в нужном месте в нужное время.       — Я использовал тебя с первой секунды, — прошептал Юнги со всей горечью запоздалого осознания. — Я начал эти отношения не потому, что влюбился. А потому что мне нужно было кем-то закрыть дыру в душе.       Вот почему, сколько бы он не исправлял будущее — карьеру, секс, друзей, самооценку — Тэхён всё ещё не был рядом.       Что-то в этом не давало ему покоя... Что если его любовь ненастоящая? Что если он вцепился в Тэхёна, как ребёнок в красивую игрушку?       Сердце сжалось от боли.       Неправда!       Сейчас он точно знал, что любит не выдуманный образ, не красивую оболочку, а чудесную душу и прекрасную личность, мечтавшую о большем и поддерживавшую его мечты!       Дрожащими пальцами Юнги потянул ручку последней закрытой дверцы. И под изменившимся углом света заметил тонкую вязь послания «День, которого не было».       Что?       Нет!       Нет-нет-нет!       Юнги не мог поверить. Мир не может быть настолько жесток!       Тот день был! Он должен был быть!       В ячейке, на потертом бархате, лежала простая стеклянная призма. Она казалась незаметной — прозрачной, пустой. Но когда Юнги поднял её, луч уличного фонаря прошел сквозь грань. И на крышке календаря расцвела крошечная радуга. Чистый свет, разбитый на спектр. Чудо, рождённое из ничего.       Юнги погладил дерево. Радужные блики заиграли на его пальцах. Как глупый ребенок, он попытался поймать свет в ладонь. Призма вспыхнула, ослепляя, и мир растворился в радужном сиянии. 17 апреля 2021, 18:23       Юнги стоял под козырьком галереи современного искусства в Тондемун, прячась от дождя. Он курил, нервно стряхивая пепел в лужу. Внутри клокотало раздражение. Уже неделю он торчал в студии. Хосока носило непонятно где, а ему нужно было срочно сбросить напряжение, и никого под рукой для этого.       Дверь галереи открылась. На улицу кто-то вышел. Юнги лениво скосил глаза — и застыл. Парень был... божественным, неземным. Светлый плащ, нежно-голубой берет, в руках — зонт, который никак не хотел раскрываться.       Порыв ветра подхватил россыпь лепестков цветущей сливы с соседнего дерева. Розовые лепестки закружились в воздухе, смешиваясь с каплями дождя, оседая на волосах парня, на его плечах, лице.       Это было похоже на кадр из фильма. На момент, когда время замирает, и главный герой понимает — вот оно, судьба!       Юнги помнил этот момент из прошлого, но переживал как в первые. Чувства, возникавшие тогда и сейчас были диаметрально противоположными. Тогда хотелось присвоить эту красоту, сейчас — иметь возможность любоваться ею.       И всё же в голове пронеслась мысль из прошлого: «Божественный! Интересно секс с ним такой же?».       Тогда Юнги подошел, помог с зонтом, пустил в ход обаяние уставшего гения и циничный флирт. Тэхён, наивный и восторженный, узнал его, растаял от такого внимания мгновенно. Они поехали к Юнги, переспали в ту же ночь. И Юнги позволил ему остаться — не из любви, а потому что Тэхён был удобным и красивым. И... секс с ним, действительно, был божественным! Тогда это многое определило.       Сейчас же, заново переживая события прошлого, Юнги чувствовал эту ужасно циничную жажду своего молодого «я». Она плескалась буйной волной в крови — хочу, возьму, использую. Это было отвратительно. Тот Юнги не видел в Тэхёне личность, просто способ сбросить напряжение.       Он смотрел на Тэхёна, на то, как тот наконец справился с кнопкой, как зонт с хлопком раскрылся, разбрасывая капли. На то, как Тэхён поднял лицо к небу и улыбнулся дождю — широко, открыто, как ребенок.       «Не подходи, — подумал Юнги, сжимая кулаки. — Если ты любишь его, дай ему уйти. Пусть встретит кого-то, кто полюбит его сразу, а не через пять лет. Кого-то легкого, доброго, без груза "гениальности"».       Это было самое страшное испытание календаря: ради счастья Тэхёна, нужно было вычеркнуть себя из его жизни.       Рука Юнги, держащая сигарету, дрожала. Он должен был бы развернуться и уйти. Прямо сейчас. Но тут Тэхён поднял глаза.       — Вы Мин Юнги? — удивленно выдохнул он, делая шаг к нему.       Время замерло.       У Юнги был выбор. Развернуться и уйти, бросив холодное «Вы ошиблись».       Или остаться...       Он смотрел в эти карие, ясные глаза и представил свою жизнь без Тэхёна. Пустую не только полтора месяца, но все эти и последующие годы. Понял, что не сможет.       Это было эгоистично?       Да!       Но, может быть, смысл не в том, чтобы не встречаться. А в том, чтобы встретиться по-другому.       Юнги выбросил сигарету в урну. Выдохнул.       — Да, — сказал он. — Говорят, что это я.       Тэхён расцвел.       — Я знал! Я видел вас на шоу в прошлом месяце. Вы были... — он осекся, смущенно пряча глаза. — Простите, я не хотел приставать. Так неожиданно встретить вас...       — Я тоже не ожидал, — честно ответил Юнги. — Но рад.       Пауза повисла между ними. Дождь барабанил по зонту. Лепестки сливы прибивались к мокрому асфальту.       В прошлый раз Юнги сказал что-то про «красивые руки, которым нужен кто-то, кто их согреет». Дешевый приём.       Сейчас он молчал, борясь с собой.       — Вы были на выставке? — спросил Тэхён, чуть наклонив голову. Капли дождя стекали по краю зонта, и одна упала ему на щеку.       — Да, «Голоса тишины», — Юнги кивнул на вывеску галереи за спиной. — А вы?       — Я там работаю, — Тэхён смущенно улыбнулся. — Ну, не работаю, стажируюсь. Помогаю с экспозицией. Мечтаю когда-нибудь стать куратором, но пока... — он осекся, словно спохватился, что говорит слишком много незнакомому человеку.       — Это прекрасная мечта, — сказал Юнги, и в голосе не было снисхождения, только искренность.       Тэхён посмотрел на него удивленно.       — Вы правда так думаете? Обычно люди говорят, что это непрактично, что в искусстве не заработаешь.       — Люди говорят много глупостей, — Юнги пожал плечами. — Особенно про искусство.       Тэхён рассмеялся — легко, звонко. И что-то в этом смехе зацепило Юнги за ребра, потянуло.       «Не спеши. Не приглашай домой. Не торопись».       — Вы промокли, — заметил Тэхён, глядя на его мокрые плечи. — У меня есть зонт, но он только на одного... — он замялся.       В прошлый раз Юнги подошел ближе, встал под зонт вплотную к Тэхёну, положил руку на его талию и сказал:             «Тогда придется прижаться поближе друг к другу».       Тэхён покраснел и согласился.       Сейчас Юнги остался стоять под козырьком.       — Может переждёте со мной дождь? В кафе, — сказал он, кивая на уютно светящиеся окна через дорогу.       Тэхён моргнул.       — Вы... приглашаете меня?       — Только, если вы хотите, — быстро добавил Юнги. — Понимаю, что мы незнакомы, и вы, возможно, спешите домой. Но, — он сглотнул, чувствуя, как сердце колотится, — мне бы очень хотелось пообщаться с вами. Не как Мин Юнги — продюсер. А просто... как человек, которому одиноко в этой дождливой весне.       Тэхён смотрел на него долго. Потом улыбнулся — мягко, с теплом в глазах.       — Было бы здорово. Меня зовут Ким Тэхён. Забыл представиться...       Кафе было маленьким, уютным, с деревянными столиками и запахом свежей выпечки. Юнги заказал американо. Тэхён — карамельный латте и круассан.       — Вы не хотите перекусить? — спросил Тэхён, когда принесли заказ.       — Я поел дома, — соврал Юнги. Он не помнил, когда ел последний раз, но это было неважно.       Тэхён откусил кусочек круассана, и крошки упали на стол. Он смущенно рассмеялся, собирая их ладонью на салфетку.       — Извините. Я всегда так.       — Это мило, — вырвалось у Юнги.       Тэхён покраснел, пряча улыбку.       Они говорили. Сначала осторожно — о выставке, об искусстве, о музыке. Потом всё свободнее. Тэхён рассказывал про свои работы, про мечту открыть собственную галерею когда-нибудь, про то, как он видит мир в цветах и текстурах.       Юнги слушал. Не перебивал. Не поправлял. Не говорил «на самом деле это не так». Он просто любовался, как Тэхён оживает, как его глаза загораются, как руки рисуют что-то в воздухе, пытаясь передать образ.       — А вы? — спросил Тэхён. — Почему музыка?       Юнги задумался. В прошлый раз он бы сказал что-то умное, цитату какого-нибудь философа. Надел бы маску.       Сейчас он сказал правду:       — Потому что иначе я не умею говорить. Слова... слова у меня ломаются. А в музыке я могу сказать всё, что чувствую, и так, как чувствую.       Тэхён смотрел на него с пониманием.       — У меня так же с рисованием, — тихо сказал он. — Когда рисую, мне не нужно объяснять. Цвет и свет сами всё скажут.       Дождь за окном стих, небо окрасилось закатным розовым.       — Уже поздно, — спохватился Тэхён, глянув на телефон. — Я... мне нужно идти. Недалеко, но всё же пора идти.       — Я провожу? — попросил Юнги.       Тэхён посмотрел на него — долго, внимательно. Потом кивнул.       Юнги шел рядом с Тэхёном, и всё его тело молило: прикоснись, возьми за руку, притяни к себе. Но он боролся с собой на каждом шагу. Сжимал кулаки в карманах так, что ногти впивались в ладони. Считал до десяти.       — Вот здесь, — сказал Тэхён, останавливаясь у старого дома. — Я живу на третьем этаже.       Они стояли под фонарем. Свет падал на лицо Тэхёна, окрашивая его кожу золотом. Губы были чуть приоткрыты. Глаза смотрели на Юнги с чем-то похожим на надежду.       «Поцелуй его, — шептал голос внутри. —Он хочет. Ты хочешь. Это так просто и правильно».       Чтобы не искушать ни себя, ни его, Юнги сделал шаг назад.       — Спасибо, — обычные слова вежливости давались непросто, — за сегодня. Это было... лучшее, что случалось со мной за долгое время.       Тэхён моргнул, явно не ожидая такого.       — Спасибо, — тихо повторил он. — Я... я не думал, что вы окажетесь таким...       — Каким?       — ...настоящим.       Слово повисло в воздухе между ними — тяжелое, значимое.       Юнги улыбнулся — грустно, но искренне.       — Я пытаюсь.       Тэхён шагнул ближе. Совсем близко. Юнги чувствовал знакомый аромат, такое необходимое тепло любимого тела.       — Можно... можно я увижу вас снова? — прошептал Тэхён.       «Господи, как же хочется притянуть его к себе, подняться с ним в эту квартиру, забыть обо всём», — Юнги сжал челюсти так сильно, что заболели зубы.       — Да, — выдохнул он. — Завтра? Я могу зайти после работы. Мы можем... погулять. Да. Погулять.       — Погулять, — повторил Тэхён, и в глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование, но потом он улыбнулся. — Хорошо. Значит, завтра увидимся.       Он протянул руку. Юнги посмотрел на неё — на длинные красивые пальцы, на запястье, которое он так хотел бы поцеловать.       Но вместо этого просто пожал её. Быстро. Формально.       — Хён?       — Да?       — Ты... вы не пожалеете? Что не... — он осекся, смущенно пряча глаза.       Юнги знал, что он хотел сказать.       — Нет, — твердо сказал Юнги. — Не хочу спешить. Хочу, чтобы все было хорошо, с самого начала.       Тэхён кивнул. Улыбнулся мягко, с теплом.       — Тогда до завтра...       — До завтра!       Входная дверь за Тэхёном закрылась. Юнги остался стоять на улице. Прислонился к фонарному столбу — ноги не держали, словно он пробежал марафон. Всё тело мучалось от подавленного желания.       Как бы он хотел пойти за Тэхёном, постучать в дверь, сказать «Я передумал»!       Или ничего не говоря, прижать удивлённого Тэхёна к стене. Сминать его губы, наслаждаться его податливостью...       Юнги тряхнул головой, отгоняя образы. Ещё успеется. Главное всё исправить. У них будет время... Он так надеялся, что у них будет время.       — Пожалуйста. Пожалуйста, пусть это сработает, — прошептал Юнги в пустоту, когда мир вокруг начал мерцать, размываясь в пятнах света, возвращая его в 2025 год. 30 декабря 2025, 22:01       Юнги открыл глаза. Он лежал на полу перед календарем. Все семь дверец были распахнуты. Пустые. Без надписей.      Призма исчезла, оставив только отпечаток маленькой радуги на внутренней стороне крышки календаря.       Юнги медленно сел. Тело казалось чужим, невесомым.       Он изменил первую встречу. Они не переспали в первую ночь. Они не съехались через неделю. Не признались в любви меньше месяца спустя, только ради красивых, запоминающихся цифр...       Юнги обвел взглядом квартиру. Она была практически пустой. Он не видел следов Тэхёна. Подушек на диване не было. Арт-буков на столе не было. Вместо фотографий — пустые полки. Всё, что ему удавалось исправить, открывая первые дверцы, исчезло.       — Нет, — прошептал Юнги. Горло сжалось. — Нет, я же должен был...       Отложив календарь, он с трудом поднялся на ноги. Прошел по квартире, проверяя каждую комнату.       Кухня — пустая. Одна кружка в раковине. Спальня — холодная. Шкаф приоткрыт. Одежды Тэхёна не видно. В ванной совсем пусто.       Вернувшись в гостиную, Юнги опустился на край дивана, закрыв лицо руками.       — Я потерял его, — выдохнул он сквозь слезы. — Я хотел всё исправить и всё потерял.       Он изменил ход их знакомства, но это не спасло. Может, Тэхён решил, что Юнги слишком холоден. Может, Юнги слишком тянул и Тэхён устал ждать и ушел к тому, кто не боялся его коснуться.       Юнги сидел, обхватив голову руками, и слезы капали на паркет. Похоронный звон по любви, которую он пытался спасти и окончательно потерял.       Семь дверей. Семь исправленных ошибок. И что в итоге?...       Может, некоторые вещи нельзя исправить. Может, любовь — это не головоломка, которую можно решить правильными ходами.       — Прости, Тэхён-а, — прошептал Юнги в пустоту. — Я пытался. Господи, как же я пытался. Но я всё испортил с самого начала. И даже магия не смогла...       Голос сорвался... Юнги опустился обратно на пол, прислонившись спиной к дивану. Взял календарь. Провел пальцами по открытым дверцам — одна за другой.       Семь пустых ячеек, где когда-то лежали артефакты его ошибок.       Ключ от клетки. Засохший бутон розы. Огарок свечи. Медный грош. И три других, которые он уже не помнил толком — всё слилось в один бесконечный круг боли и попыток исправить.       — Спасибо, — прошептал он календарю. — Что дал мне возможность понять. Увидеть, каким я был и каким должен был быть. Теперь я понимаю, почему ты ушёл...       Он закрыл глаза, прижимая календарь к груди.       Может, это и была настоящая цена исправления — отпустить Тэхёна, чтобы он мог быть счастлив. Без Юнги.       Эта мысль разрывала на части, но в ней было что-то правильное. Наконец-то правильное — не для Юнги, а для Тэхёна.       Время шло. Минуты тянулись, как часы. Юнги сидел в гостиной — в руках календарь, который подарил ему второй шанс и забрал всё.       Справедливо, наверное...       И тут раздался щелчок со стороны входной двери.       Юнги замер. Дыхание перехватило. Сердце остановилось, потом забилось так бешено, что потемнело в глазах.       Нет. Это невозможно. Я схожу с ума от горя. Это не...       Дверь открылась. Холодный воздух хлынул в прихожую — резкий, обжигающий, пахнущий снегом и морозом.       — Хён, я вернулся!       Голос Тэхёна.       Юнги зажмурился так сильно, что заболели глаза. Если он откроет их, и этот голос окажется иллюзией — он не выдержит. Просто не выдержит!       — Извини, что так долго — очередь была до улицы. Весь Сеул решил закупиться впрок перед Новым годом.       Шорох пакетов. Топот ног. Стряхивание снега с одежды. Звуки такие обыденные, такие домашние, что сердце Юнги болезненно сжалось.       — Хён? Юнги-а?       Шаги. Быстрые. Приближающиеся.       — Ты где? В гостиной?       Юнги несмело открыл глаза. И Тэхён появился в дверном проеме.       Остановился. Замер.       Мир сжался до этого момента. До этой фигуры в дверях.       Бесконечно любимый Тэхён в длинном пальто, запорошенном снегом. Шапка набекрень. Шарф размотан. Щеки ярко-красные от мороза. В руках — два огромных пакета и сетка мандарин.       Он смотрел на Юнги — на пол, на календарь, на лицо, наверное, страшное от пережитого — и на его лице отразилось неприкрытое беспокойство.       — Боже мой, — прошептал он. — Хён, что случилось?       Пакеты полетели на пол. Мандарины покатились во все стороны. Тэхён, в два шага оказавшийся рядом, упал на колени.       Руки легли на плечи Юнги. Ледяные от мороза ладони. И это прикосновение — настоящее, физическое, обжигающе-холодное — пробило все барьеры. Юнги вскинул голову. Неверяще посмотрел на Тэхёна.       — Ты, — выдохнул Юнги, и голос не слушался. — Ты здесь. Твои руки холодные. Ты пахнешь снегом. Ты...       Он не договорил. Рванулся вперед, обхватил Тэхёна руками — отчаянно, неистово, как утопающий хватается за спасательный круг.       — Хён! — Тэхён ахнул от силы объятия. — Ты меня задушишь...       — Ты здесь, — бормотал Юнги в его шею, в холодную кожу, в шарф, пахнущий морозом. — Ты настоящий!       — Юнги-а, ты меня пугаешь, — Тэхён провел большим пальцем по его скулам, стирая слезы. — Конечно, я настоящий. Что тут у тебя случилось?       Юнги мотал головой, не в силах хоть на секунду оторваться.       — Там такая огромная очередь в упаковочном была, прости, — Тэхён успокаивпюще гладил Юнги. — Будто все переезжают тоже.       Юнги удивлённо отстранился:       — П-переезжают?       — Ох, Юнги, ты забыл что ли? Мы же переезжаем. В дом в Ханнам-дон. С садом, помнишь? Вчера отправили почти все коробки. Осталось вот немного. Переночуем здесь последний раз и встретим Новый год в новом доме.       Юнги огляделся. Квартира была пустой не потому, что Тэхён ушел. Вдоль стены стояли упакованные коробки, которые он в панике не заметил. На одной, прямо перед ним, маркером было написано: «Личное. Тэхён и Юнги. Не вскрывать до 2026».       — Господи, — выдохнул Юнги.       Он рванулся вперед, обхватывая лицо Тэхёна и жадно его целуя.       — Эй, эй! Хён, не могу дышать!       — Я так тебя люблю, — шептал Юнги, покрывая его лицо поцелуями. — Господи, как же я тебя люблю! Прости. Прости за всё.       Тэхён обнял его в ответ, поглаживая по спине.       — За что простить? — мягко спросил он.       — Я был не самым лучшим парнем, — Юнги прижал его сильнее. — Я мог тебя потерять...       — Юнги-а, — Тэхён отстранился, глядя ему в глаза, — ты самый лучший для меня. Потерять тебя, значило бы потерять себя. Мы же помним правило?       — Правило?       Тэхён улыбнулся — той самой квадратной улыбкой, от которой мир становился ярче.       — «Слушать и слышать друг друга. Не спешить». Мы так и делали. Медленно, осторожно, честно строили отношения. И вот мы здесь. Почти пять лет спустя. Вместе.       Юнги вспомнил. Вспомнил, как он стоял на улице, борясь с собой. Как не поцеловал Тэхёна. Как дал ему выбор и время. И Тэхён выбрал его. Настоящего.       ​Юнги не мог наглядеться на его растрепанные волосы. На красный нос. На растянутый домашний свитер, который виднелся из-под распахнутого пальто. ​      Он понял самый важный урок календаря времени: сейчас — это единственный важный момент. ​      Потому что это — правда.       ​— Тэхён-а, — Юнги отстранился немного. ​      Он потянулся к карману джинсов. Пальцы нащупали бархат. Коробочка была с ним. Она вернулась вместе с ним из той реальности, где была бесполезным грузом.       ​— Я хотел сделать это иначе, — начал Юнги неуверенно. — Зарезервировал столик, написал речь. Хотел, чтобы все было безупречно. Как в кино. ​      Тэхён замер. Его глаза расширились, взгляд скользнул к руке Юнги. ​      — Но понял одну вещь, пока... пока блуждал в темноте, — Юнги достал коробочку. — Я пытался построить нам «правильную» жизнь, но забыл спросить, хочешь ли ты жить в этом музее перфекционизма.       ​Он открыл крышку.       ​Старинное золотое кольцо — то самое, фамильное, которое мать отдала ему в Тэгу полгода назад — тускло блеснуло в свете включенной люстры.       ​Тэхён судорожно вздохнул, прижав ладонь ко рту. Видя его волнение, Юнги сглотнул ком в горле. ​      — Я не обещаю, что будет идеально. Я буду ворчать. Мы будем спорить. Но я обещаю, что больше никогда не буду решать за тебя. Мы будем строить этот дом вместе. ​      Он осторожно взял левую руку Тэхёна, проникновенно заглядывая ему в глаза. ​— Ким Тэхён. Согласишься ли ты разделить со мной эту неидеальную, суматошную, но абсолютно нашу жизнь? Выйдешь за меня?       ​Тэхён посмотрел на кольцо, потом на Юнги. По его щекам катились слезы, но он улыбался — так широко, что глаза превратились в счастливые щелочки.       ​— Боже, Мин Юнги, — всхлипнул он, шмыгнув носом, — какой же ты сумасшедший — делать предложение в этом хаосе... ​      — Это «нет»? — слабо улыбнулся Юнги.       ​— Это «да»! Конечно, это «да»!       ​Тэхён поддался вперед. Юнги надел кольцо на его палец — оно село идеально, словно всегда там и было.       ​И в следующую секунду Тэхён обнимал его за шею, опрокидывая на пол, прямо на кучу пупырчатой пленки, которая радостно захрустела под их весом. ​      — Я люблю тебя, — шептал Тэхён, покрывая поцелуями лицо Юнги, смешивая свои слезы с его. — Я так тебя люблю!       ​Юнги обнимал его, чувствуя, как кольцо на пальце Тэхёна холодит его шею, и смеялся. Впервые за долгое время он чувствовал себя абсолютно и совершенно счастливым.       ​​— С днем рождения, Тэ.       ​— С нашей помолвкой, хён.       Тэхён целовал его, смеясь и плача, и Юнги думал: вот оно. Вот то самое чувство, что он искал во всех этих прожитых днях. Облегчение. Благодарность. Абсолютная уверенность, что он там, где должен быть.       На полу, в стороне от них, лежал деревянный календарь.       Семь дверец. Семь шансов всё изменить, пережив заново.       Юнги не знал, вернул ли его календарь в прошлое по-настоящему или просто показал то, что он не хотел видеть. Не знал, была ли это магия или отчаяние, превратившее воспоминания в реальность.       Но он знал другое: он прошел этот путь. Увидел себя — циничного, слепого, ошибающегося. Увидел Тэхёна — терпеливого, любящего, ждущего. И выбрал измениться.       На внутренней крышке календаря времени мерцала крошечная радуга — свет, разбитый на спектр.       «День, которого не было» оказался днем, который создал все остальные.       — О чем думаешь? — спросил Тэхён, гладя его по щеке.       — О том, что нам повезло.       — Нам? — удивился Тэхён. — Почему «нам»?       — Потому что ты не сдался. А я успел измениться.       Тэхён улыбнулся, прижимаясь ближе.       За окном шел снег. Часы тикали к полуночи 30 декабря.       А два человека на полу среди коробок и мандаринов были счастливы. Идеально неправильно счастливы.