Побочный эффект нашего знакомства

Открыв дверь, я, как обычно, ожидал услышать включённый телевизор, но на этот раз квартира встретила меня оглушительной тишиной. Вздохнув, я только и мог, что направиться в ванную, чтобы после смены смыть с себя всю грязь. В последнее время неприятных происшествий в Ромусе становилось всё больше и больше, что, конечно, сказалось и на моей работе. Выжатый как лимон, я зашёл на кухню, надеясь быстренько поесть и наконец лечь спать, уже прекрасно понимая, что никого там не увижу. Тем не менее я задержался, будто ожидая, что из-за угла вот-вот выпрыгнет Скэриэл. Не дождавшись, я принялся накрывать стол на одного. Присутствие Скэриэла в моей квартире стало такой же обыденностью, как и моё нахождение здесь. Правда, в последнее время он не может так часто ко мне заглядывать, да и, думаю, больше ему в этом нет нужды. Открыв холодильник, я понял, что не заготовил заранее еду, привыкнув к тому, что Скэриэл всегда что-то приносил с собой. Оставалось только корить себя за забывчивость и на последние силы готовить еду. Включив телевизор фоном, я почти почувствовал его присутствие в доме. Быстро приготовив себе ужин, я решил совместить приятное с полезным и полез в телефон, чтобы проверить непрочитанные сообщения. Увидев, что мне написал Гедеон, я сначала не поверил. Убедившись, что это правда, я удивился вдвойне. С семьёй я общался мало, впрочем, как и они со мной. Не могу сказать, чья это вина — возможно, всех нас, возможно, холодного отца и не менее холодного Гедеона. Будь это сообщение от моей сестры, я бы удивился меньше — с ней я хотя бы поддерживал какой-никакой стабильный контакт. За тот короткий миг, что я анализировал происходящее, экран погас. Я снова включил телефон и принялся читать сообщение. «У отца завтра юбилей. Он будет рад, если ты найдёшь время и придёшь». Никаких приветствий, никакого «как дела», хотя мы не общались уже очень давно. Всё ещё смотря на сообщение, я невольно стиснул телефон, да так, что пальцы захрустели. Я никак не мог оторвать взгляд. Если Уильям и правда хотел, чтобы я пришёл, он написал бы лично. Он-то мастер передавать все свои чувства не через прямой контакт, а через письма. Всё ещё стоя с телефоном в руках, я и не заметил, как дошёл до спальни. Телефон всё так же был у меня в руках. Вроде бы легко — просто отложить телефон и проигнорировать сообщения, в крайнем случае ответить отказом, но я всё никак не мог сделать эти простые действия. В момент, когда я наконец собирался ответить, на экране высветилось другое сообщение: «Мистер Готи, привет! Хотел узнать, сможешь ли ты зайти завтра к нам? Знаю, ты сейчас очень занят делами больницы, да и так предоставил нам достаточно квалифицированных людей, но наши пациенты требуют тебя! В общем, напиши, если сможешь». Было почти забавно, как такие разные части моей жизни написали мне почти что в одно время, ставя меня перед выбором, который казался значимее, чем есть на самом деле. Пойти на юбилей Уильяма и, возможно, немного наладить отношения с семьёй, либо пойти в Дом спасения — лечить детей. Колебался я не больше секунды, ведь выбор для меня был очевиден. Написав короткое «приду», я стал готовиться ко сну. К чёрту Уильяма и Гедеона — они могут сердиться сколько угодно, но я лучше проведу весь вечер, заботясь о детях, нежели добровольно пойду в логово змей. Габи не станет обижаться на то, что я не пришёл, а значит, я ничего и не теряю. Наконец, улёгшись в кровать, я откинул все мысли на задний план, решив, что разберусь с ними завтра. Единственное, что хотел сейчас я, — это хорошенько поспать.

***

Сколько себя помню в этой профессии, мы с Кливом всегда обедали именно в этом кафе. Местная еда нравилась нам куда больше той, что давали в больничном кафетерии. ​Даже теперь, открыв собственную клинику, я не стал изменять этой традиции, всё так же продолжая идти сюда за вкуснейшим кофе. ​— Хитклиф, — Маккензи без лишних приветствий опустился на стул рядом. — Как дела? Как жизнь? Не забыл нас в своей новой модной клинике? ​— Да вас забудешь, — усмехнулся я, протягивая ему заранее купленный кофе. — Особенно тебя, ты же здесь каждый день мелькаешь. ​Клив не стал отвечать, медленно попивая кофе и наслаждаясь свободным часом. ​Мы бы так и сидели в этой блаженной тишине, если бы кто-то не подвинул к нашему столу ещё один стул. ​Это оказался Леон. ​Вместо приветствия он просто улыбнулся нам и подсел ближе, уже держа в руках чашку чая. ​Лёгким движением я наконец подозвал официанта. Мы с Кливом почти наизусть знали местное меню и уже давно были готовы сделать заказ. ​Я не стал заострять внимание на опоздании Леона. Вместо этого мы, обменявшись любезностями, начали делиться новостями из жизни. К сожалению, юбилей Уильяма тоже не остался без внимания. ​— Слышал, мистер Хитклиф устраивает праздник в честь своего юбилея и... — Умные глаза Леона устремились на меня. — И в честь годовщины их с миссис Хитклиф брака. ​Услышав обращение «миссис Хитклиф», я весь напрягся, едва не пролив на себя кофе. Выругавшись себе под нос, я вновь обратился к Кагеру. ​— Леон, больше не смей так обращаться к этой женщине. — Одна только мысль, что обращение «миссис Хитклиф» больше не принадлежало моей матери, заставляла всё внутри болезненно сжиматься. — Особенно при мне. ​Леон не стал акцентировать внимание на моей гримасе. Вместо этого он просто кивнул головой и вернул разговор в привычное русло. ​Эта его отвратительная привычка анализировать иногда и правда могла вымораживать. Раньше я, возможно, в ответ тоже бы залез в его «грязное бельё», но теперь предпочитал быть выше этого. ​Мы продолжили наш разговор, будто этой минутной запинки и не было. Мы скакали с темы на тему, обсуждая всё и вся, пока не вернулись к тому, с чего начали. ​— Кстати, насчёт твоей клиники! — Голос Клива опустился до шёпота. — Ты до сих пор помогаешь тем полукровкам и низшим из запретных земель? ​Захотелось закатить глаза от этой показушной конфиденциальности. ​Вся Октавия уже знала, что клиника сына Хитклифа помогает детям-полукровкам. Пока для Запада это выглядело благородным делом, Октавия закрывала глаза на собственные принципы, восхваляя меня как «псевдогероя». — А что, не должен? — ответил я вопросом на вопрос. ​Наезд Клив оставил без внимания. За годы общения он привык к моим всплескам агрессии, понимая, что они не всегда были направлены в его сторону. ​— Ну, сам понимаешь, — всё так же шёпотом продолжил тот. — Ситуация сейчас в стране нестабильная, а ты возишься и дружишь с каким-то влиятельным полукровкой. ​Слово «дружба» он произнёс настолько медленно и затяжно, что аж уши вяли. Смотрел он при этом на меня каким-то неописуемым взглядом. ​— Ну согласись, странно это. ​Леон всё так же молчал, предпочитая не лезть в наши разборки, а просто наблюдать. ​Вздохнув, я сделал глоток кофе, надеясь, что он сможет дать мне хоть капельку энергии. Клив не отставал. Смотрел он всё так же пристально и странно. ​— Клив, слушай, — вздохнул я. — Я не дурак. Я прекрасно знаю, во что ввязался, и если бы это хоть как-то угрожало мне, я бы давно смылся. ​Сравнявшись с ним взглядом, я продолжил: ​— Как видишь, я всё ещё там, а значит, это безопасно. — Я попытался максимально выделить последнее слово, чтобы наконец донести до Клива свою точку зрения. ​К сожалению, в этом вопросе мы всё ещё стояли на разных баррикадах, о чём свидетельствовал этот упорный взгляд Маккензи. ​Только в этот момент в разговор вмешался Леон, переведя тему на одно из своих новых хобби. ​Облегчённо вздохнув, я посмотрел на Леона самым благодарным взглядом. Если бы не он, дело бы дошло до конфликта. Я выждал пару минут для приличия, слушая воодушевленный рассказ Леона, но внутри всё по-прежнему кипело Наконец, взяв свой кофе, я поспешил удалиться, на ходу придумывая причину столь резкого ухода. Парни сделали вид, будто верят мне, и отпустили восвояси. ​Всю дорогу меня не отпускал наш с Кливом диалог. Меня бесила его позиция, хотелось доказать, показать его неправоту. И при всём этом полностью винить его я тоже не мог. Маккензи многие годы жил в этой системе, а на изменение мировоззрения нужно время. В глубине души я понимал, что ещё года два назад не особо от него и отличался. Я также являлся продуктом системы. Так же, как и Клив. ​ Клив изменится. Я об этом позабочусь, даже если мне придется вдолбить ему это в голову лично

***

Постучав в дверь, я отступил в ожидании, когда откроют. Отец написал коротко, в своём стиле — я так и не прочитал, так что сообщение висело в уведомлениях мёртвым грузом. ​Дверь на этот раз открыл Джером. Он коротко улыбнулся, и я про себя отметил: раз он так спокоен, значит, никто серьёзно не болен. ​— Надеюсь, вы меня вызвали не только потому, что соскучились, — озвучил я свои мысли. ​— Зря надеешься, — фыркнул Джером, провожая меня вглубь дома. — У детей ничего серьёзного, нужен простой осмотр, но они все настояли, чтобы пришёл именно ты. ​Я вздохнул, краем глаза замечая, как Джером наблюдает за мной с явным удовольствием. Каких-то особенных планов на сегодня у меня, конечно, не было, но тратить время на двухминутный осмотр, а потом опять час идти домой мне не хотелось. Оставалось надеяться, что меня позовут хотя бы на чай. ​Дверь в «гнездышко», или же в бывший изолятор, была красиво украшена детскими рисунками. Я помнил каждого ребёнка, который это нарисовал, а они помнили меня. ​Когда я медленно открыл дверь, в нос ударил приятный запах лаванды. На мой вопросительный взгляд Джером просто помотал головой. Видимо, идея Скэриэла. Комната здорово преобразилась за прошедший месяц. Везде были краски, рисунки — больше не было той давящей атмосферы. ​Не успел я полностью осмотреться, как ко мне подбежала девочка и обняла за ноги. Жаклин. Она болела реже, но всё равно предпочитала проводить время здесь. Видимо, привыкла. ​— Мистер Готи! — залепетала девочка. — Куда вы пропали? Мы вас месяц не видели! ​Девочка отстранилась и надула щёки. «Мистер Готи» — похоже, от этого прозвища мне уже не избавиться. Я наклонился и погладил Жаклин по голове, попутно пытаясь объяснить, что не мог приходить из-за работы. ​— Тем более здесь же были и другие врачи, — закончил я свои объяснения. — Но они — не вы, — из дверного проёма выглянул Лукас ​Вскоре со всех сторон меня окружили дети. Спас меня Джером, который строгим голосом разогнал их, давая мне возможность провести осмотр. ​Как я и подозревал, никто особо не болел, у большинства была обычная простуда. Когда я закончил, дети не дали мне уйти, затягивая в игры. Я посмотрел на Джерома в немой мольбе, но тот всё стоял в дверном проёме, медленно попивая свой кофе. ​Несмотря на то что дети меня изрядно вымотали, я был счастлив. Улыбка сама собой появлялась на лице, и я ни на секунду не жалел, что пришёл именно сюда. ​Видеть «Дом спасения» таким живым было пределом моих мечтаний. Даже те, кто всегда смотрел на меня с подозрением, со временем оттаяли, болтали со мной и спрашивали совета. ​— Может, кофе? — спросил Джером. ​Я кивнул, направляясь в сторону кухни. Не хотелось ходить в тишине, так что я попытался завести диалог. ​— Где, кстати, Скэриэл? Я как пришёл, нигде его не уви... — Я побледнел, даже не успев зайти на кухню. ​Рядом со Скэриэлом сидел мой, а точнее, наш старый однокурсник. Чёртов Оливер Брум.