Пока не кончатся кошмары

Линь Юйсюань провел не первый час в саду. Из темной беседки открывался прекрасный вид на склон, город у подножья и цветущие магнолии. Их аромат успокаивал и помогал отречься от мыслей. Юйсюань набрал носом воздух поглубже и тяжело выдохнул, опустив голову на деревянную балку. Придется провести ни один десяток собраний, долго и муторно обсуждая, как же мог ученик пострадать так тяжко прямо под боком у его учителя. Ведь его ци иссякла и этому должна быть причина, иначе можно смело заявлять, что ученики пика Юйхуа дошли до покушения на жизнь адептов. А с такими мыслями легко и этого учителя привлечь к ответственности, а ведь он ни в чем не повинен! Юйсюань горестно перебирал в голове все варианты от случайности до намеренного желания крови. Он поежился, в сердцах обвиняя свою душу за такое упущение. Быть так близко и совсем не заметить, это каким надо быть недальновидным идиотом! Просидев в саду еще часы, к вечеру он принял одно единственное решение. Вставши на меч, Линь Юйсюань отправился на Иньму. Оказавшись возле зала Минъюань, он стоял возле ворот, нервно теребя рукав. До чего глупой была эта затея, ведь ранее он сам наотрез отказался от самовольных встреч с Цзянь Шэном, а сейчас робеет, словно юная девушка у постели жениха. – Как долго ты собираешь проминать землю под своими ногами? – послышался из-за спины надменный голос. – Брат, я как раз к тебе, – Юйсюань нехотя обернулся с дрожащей улыбкой. Цзянь Шэн молча прошел мимо него, заходя в зал. Юйсюань последовал за ним, стараясь не нарушить тишину, чтобы не обрушить на себя гнев раньше времени. Минъюань был красив, особенно наличием в библиотеке множества свитков. Хоть внутри все украшали резные стены, изысканные ткани и сотни других богатых излишеств, самым прекрасным тут было обилие знаний. Пик Иньму был хранилищем самых важных книг и артефактов, где обученные адепты и глава Цзянь Шэн бесповоротно встанут на их защиту при надобности. Минуя второй пролет на лестнице, Линь Юйсюань прошел в первую же комнату вслед за Цзянь Шэном. Зажженные свечи освещали кабинет. Глава Иньму проводил здесь ночи за свитками, сортируя и заполняя их. Точнее, уже заполненные свитки скидывал туда, где есть краешек свободного места, а остальные валялись на полках и полу. От скуки Юйсюань считал каждый свой шаг, сделав последний, он упал на колени, как пораженный. Склонил голову и прижался лбом к полу. Цзянь Шэн не поворачивался к нему, даже не вздрогнул от глухого стука сзади. – Брат, этот учитель раскаиваться за все свои ночные вылазки и непослушание, – голос почти дрожал. Линь Юйсюань не был самым лучшим, ни главой, ни учителем. А сейчас его ученик мучался от нескончаемой горячки. И это была только его вина. Иньван был страшным оружием, а его хозяин еще хуже, но хоть так он успокоит свое рвущиеся от переживаний сердце. – И что ты хочешь от меня? – Накажи этого непокорного, – наспех выдал Юйсюань, надеясь, что его пытки начнутся так же быстро, как и закончатся. – Столько бегал, а сейчас сам ползаешь на коленях? И что сподвигло тебя на такой мнимый подвиг? – На лице горела победная улыбка. Сколько же этот человек ждал, дабы обнажить свою злость? Иньван уже трещала в ожидании. Цзянь Шэн создал ее из своей ци при становлении главой, отражая в ней все свое существо. Холодная сталь с крохотными шипами, жаждущая боли и крови. Юйсюань молчал. Сжимал зубы и хотел было разреветься, но держался. Он клялся себе, что ни один человек больше от него не пострадает, ни один не будет так любить его, а потом медленно умирать без возможности даже вздохнуть. А сейчас он готов был днями и ночами молить о прощение перед кроватью больного ученика. Цзянь Шэн сжал рукоять плети и, не обмолвившись, обрушил на Линь Юйсюаня первый удар. Тот сжался от боли, но не смел даже вскрикнуть. Упирался руками в холодный пол, прокусывал губы до первых трещин, но молчал. С каждым новым ударом кожу раздирало все больше, затрагивая даже душу своими шипами. Юйсюань перестал считать количество ударов, дрожал, когда Иньван разрезал воздух, а после свалился на пол. И Цзянь Шэн прекратил. Спина обливалась кровью, но как можно сравнить эти царапины с ужасом Бай Хао? Иньван бесследно исчез в руке, а глава Иньму наконец помог упавшему от бессилия Юйсюаню встать. Довел его до кровати и уложил на живот, попутно проверяя меридианы. Линь Юйсюань пытался расслабиться на твердой подушке, раны на спине зудели, как будто ненавистный хлыст до сих пор драл его кожу. Цзянь Шэн провел по его спине руками, собираясь передать ему хоть толику своей ци, чтобы тот мог остановить хотя бы растекающуюся кровь. – Не надо, – Юйсюань нежно отстранил его руки, – все же это наказание, – голос звучал тихо, слезы мелкими каплями спадали, впитываясь в подушку. Может хоть так она станет помягче. – Как хочешь, – Цзянь Шэн сложил руки на груди, едва не закатывая глаза, – И что ты планировал дальше? Линь Юйсюань вздрогнул, но повернулся к нему лицом. Тусклый свет освещал его на кровати. Избитый и заплаканный глава пика Юйхуа – то еще зрелище. И как он теперь будет наставлять своих учеников, когда сам и наказания достойного принять не может. Стоило бы покинуть Байюнь навсегда и скрыться в лесах, где он сможет покинуть этот мир с пустым сердцем. – Я узнаю, кто поступил так с моим учеником. Узнаю и придам его всем пыткам мира. – Ты то? Слабо вериться, – почти смеялся Цзянь Шэн. Редко можно увидеть улыбку на этом мрачном лице. Кроме тех дней, когда пред ним кто-то изнемогает под его плетью. – Брат, вечно ты насмехаешься, а ведь я серьезно! – попытался встать на локтях Юйсюань, но тычок прямо меж лопаток заставил его упасть обратно с тихим шипением. – Совсем из ума выжил, добить меня решил? – бормотал Линь Юйсюань сквозь стиснутые зубы. – Я помогу, – резко отозвался Цзянь Шэн, игнорируя болезненные всхлипы. Юйсюань пытался возразить: искренне мычал что-то, что считал словами. Но его мольбы не были услышаны. Глава Иньму щедро высыпал лечебные травы на его спину и начал растирать, вдавливая сухую зелень в глубокие раны. Юйсюань давился слезами, сжимал подушку в пальцах, иногда кряхтел от боли, но не сопротивлялся. Тело тяжко ныло, а сердце наконец перестало очернять душу горестными сожалениями. Но он и понятия не имел, что делать дальше. Юйсюань был не в состояние даже встать с кровати без помощи, а собрался поднять горы под небосводом. – Я справлюсь сам, – выдавил из себя Юйсюань, перестав комкать в руках подушку. Травы впитывались, а боль отпускала. Хоть и встанет он не менее чем через час, а то и больше. Пламя свечи дернулось и затухло, предвещая конец дальнейшим словам. Цзянь Шэн выпрямился, чтобы сменить свечи, но его отдернули. Юйсюань пытался встать, опираясь на брата. Тот, подхватив его под локоть, повел до двери, – Проведаю Бай Хао, и не нужно отправлять за мной разведчиков, – горько улыбнулся Линь Юйсюань, закрывая за собой дверь, и бормоча под нос, – все равно никуда не смогу уйти. Он наконец покинул ненавистную комнату, удивляясь, как же можно жить в таком беспорядке? Ни шагу ступить нельзя, все равно споткнешься о какую-нибудь очень важную книгу. А говорить, что этот человек не только работает, но и спит там вообще не стоит! Юйсюаня тут же дернуло от таких мыслей, но он выпрямился, почувствовав боль во всех точках в теле. Переселив себя, он все же добрался до главного зала, проходил мимо циновок, осматривался, будто ни разу их и не видел. Хотел уйти побыстрее, но его взгляду пришлась одна вещица, невольно лежащая на полу. Юйсюань скривился, опускаясь, чтобы поднять ее. Не веря глазам, он вертел в руках бумажного журавлика. Лорды пиков часто спорили меж собой, выбирая какой способ поможет им незамедлительно связываться друг с другом или с не приближенными к духовной школе заклинателями. И сошлись мыслями на простых бумажных журавлях, наполненных ци. Они с легкостью преодолевают расстояния большие по своей длине всех хребтов в округе. И как такой важный предмет мог оказаться у простого ученика на Иньму? Линь Юйсюань не церемонясь развернул журавля, всматриваясь в текст. Лицо озарил испуг, он застыл, чувствуя, как сердце рвется из груди. Юйсюань отшатнулся, повернув голову туда, от куда пришел. Смотрел то на дверь, то на свои руки, быстро свернул лист в руках, пряча его в рукаве. Он сделал еще шаг, подходя к воротам. Душа не хотела возвращаться в тело, он метался от мысли к мысли, не желая ни уходить, ни оставаться. Этот день наполнялся нежеланными выборами без выбора! Немного шатаясь, но держа подобающее выражение лица, Линь Юйсюань побрел из зала, волоча за собой ноги. Смятая бумажка не давала сосредоточиться. Юйсюань не обращал внимание на идущих неподалеку адептов, лишь сжимал журавлика, надеясь, что никто не узнает о его находке. Да и надеялся, что сам о ней позабудет. Сосновый пик остался за спиной, Линь Юйсюань стоял на мече, в сердцах переживая, что не доберется до хижины. Кожа на спине стягивала, а при каждом движении казалось, что открываются новые раны. Он невольно обернулся, когда за спиной раздался тихий свист. Опять эта птица преследует его, а ведь он просил не отправлять никого за ним. Неужели его собственный брат не уверен даже в том, что он не осилит вернуться целым и невредимым? – Пошла прочь, – Линь Юйсюань старался отмахнуться от нежеланного гостя, а попытавшись вцепиться в нее вовсе повалился с меча, потеряв равновесие. Лянци повис в воздухе, когда Юйсюань с грохотом упал больной спиной на землю. А позже за ним свалился и меч, падая лезвием возле его ног. Цзяньхуан уселась на торчащее вверх колено, насвистывая, будто громко смеясь над ним. Линь Юйсюань же вперился на нее недовольным взглядом, представляя, как несносная птица будет биться крыльями о клетку. Только после он огляделся и понял, что совсем не узнает этого места. И этого запаха, он чувствовал пряный аромат полюбившихся магнолий за версту, а в этом месте его окружал лишь полумрак и что-то грязное, что забивало ноздри. Юйсюань неуклюже встал, опираясь на Лянци. Птица вновь захватила его плечо, больно впиваясь когтями в и так страдающую кожу. Он сделал пару шагов, пока не врезался во что-то, а обернувшись понял, что рядом никого нет. Юйсюань вцепился в рукоять меча, поглядывая то вперед, то на птицу. Цзяньхуан молча топталась на его плече, зарываясь клювом в чужие волосы. Линь Юйсюань дошел до дерева, облокотился на него, подметив, что чуть дальше виднеются фонари, да и выглядит все до боли оживлено. А ведь он был уверен, что возвращался, когда было совсем светло, а сейчас он и кончика ножен не видит. Да и самих ножен тоже. Всмотревшись в Лянци, на него смотрело собственное отражение в гладкой стали. Юйсюань шатался обратно, в надежде скорее понять, где он и как выбраться. Он оторвал взгляд от, как он думал, ночного города, и его глазам пристал чистейший пруд. Линь Юйсюань направил лезвие дрожащей рукой. Все менялось слишком быстро, попросту не могло быть правдой, ведь место это он знает, а выбраться точно не сможет. Лянци выпал из рук, когда раздался пронзительный крик прямо под ухом, а колкая боль связала все тело. Холод душил, не давая ни единого шанса вдохнуть. Птица замерла и гулко упала о землю, застыв взглядом. Юйсюань упал на колени, он чувствовал прежний ужас, растрепанные волосы опадали на лицо, его долго волокли. Что-то пыталось вырваться из тысячи воспоминаний, прежний кошмарный сон стал обуревать его не только под покровом ночи. Вода манила, заставляя ползти к ней, он делал это не в первый и точно не в последний раз. Он снова в старой одежде, потрепанная, слегка обожжённая ткань срасталась с ним в одну кожу. Юйсюань почувствовал чьи-то руки на себе, но совсем не обращал внимания ни на что, кроме заветного пруда. Он с ужасом прильнул к воде, стараясь напиться. Казалось, последнее, что он мог сделать. Жадно пил, окуная лицо в пруд, как бездомная кошка, дорвавшаяся до миски молока. Наконец, Линь Юйсюань повернулся на спину, растирая кожу водой. Жар сковал движения, теперь он точно не встанет, дожидаясь, пока стихнет боль или его шисюн, любивший насмехаться, не найдет его таким беспомощным. Крик в голове не стихал. Юйсюань ощупал землю, найдя свой меч. Поддев пальцем край, он вложил рукоять в ладонь. Он хорошо чувствовал, незнакомые руки хотят для него не лучшего. Да кому он вообще нужен в таком-то состояние?! Линь Юйсюань ударил точно в висок навершием меча, а после отполз подальше, сжимая Лянци в руках, надеясь, что следующий удар не придется по нему. Пруд растворился на глазах, а оглушающий вопль в миг утих, словно его и не было. Юйсюань вновь почувствовал боль в спине, тут же согнувшись пополам. От этого обнаружил, что верхние одеяния бесстыже торчат во все стороны. Тут же запахивая ткани обратно, Линь Юйсюаня охватило чувство, будто он что-то безвозвратно утерял вместе с пропавшим видением. Птица взволновано топталась рядом, пернатая голова крутилась, пытаясь разобрать, есть ли смысл помогать или проще оставить этого учителя тут прощаться с жизнью, да и сознанием тоже. Юйсюань недовольно хмыкнул, погладив Цзяньхуан по крылу, а сам невольно размышлял. Неужто его так же, как и его ученика, только что лишили всякого достоинства? Он попытался встать, отступая назад, но свалился обратно, охваченный своим собственным горем.