Неоновый Самурай

Мидори шла в сторону Синдзюку. Чем ближе она подходила к Кабуки-тё, тем сильнее менялся воздух: тишина Накано сменилась агрессивным электрическим гулом. Огни неона резали глаза, ядовито отражаясь в мокрой брусчатке, а шум толпы и машин сливался в один бесконечный, давящий гул. Она вышла на одну из широких улиц, примыкающих к главному кольцу. Здесь всё было другим. Вдоль тротуаров, занимая почти всю полосу, стояли машины, от одного вида которых у Мидори потеплело в груди. Это не были семейные седаны. Низкие, с расширенными колесными арками, на литых дисках, сквозь которые виднелись огромные тормозные суппорты. Тут и там мелькали силуэты легенд: матовые кузова Honda S2000, агрессивные морды Mitsubishi Lancer Evolution и целые ряды спортивных байков, чьи хромированные детали ловили блики вывесок. Воздух здесь был пропитан тем самым родным ароматом — смесью дорогого высокооктанового бензина и разогретой резины. Прямо перед ней возвышалось массивное здание, которое явно выделялось на фоне тесных забегаловок. Оно занимало целый угол, облицованное темным камнем и матовым стеклом. Над центральным входом, пульсируя холодным синим цветом, горела огромная вывеска в виде скрещенных катат. — «Неоновый Самурай»... — вслух прочитала Мидори, запрокинув голову. Название звучало пафосно, но масштаб заведения впечатлял. Это не был подвальный бар на три столика. Мощные двери из темного металла, сурового вида охрана у входа и вереница дорогих авто, припаркованных прямо у дверей, говорили о том, что здесь крутятся совсем другие деньги. На боковой стене, рядом со служебным входом, она заметила объявление, приклеенное на корявый скотч прямо поверх яркого граффити: «Требуется персонал. Опыт приветствуется». Мидори сорвала листок, недовольно хмыкнув. Официантка — это не то, о чем она мечтала, но ультиматум матери всё еще звенел в ушах, а вид припаркованных у входа байков давал надежду, что контингент здесь будет ей понятнее, чем менеджеры в белых рубашках. — Ладно, — пробормотала она, толкая тяжелую дверь. — Посмотрим, чем тут дышат. Особого выбора у меня всё равно нет. У дверей стояли двое — рослые, мощные мужчины, чей вид сразу давал понять: вежливости здесь не учат. На них были тяжелые кожаные жилеты поверх серых худи и потертые рабочие штаны, заправленные в массивные ботинки. Один из них, с коротким шрамом на подбородке и татуировкой, уходящей под воротник, преградил ей путь, молча окинув взглядом её куртку и синие волосы. Мидори не дрогнула, лишь молча вытащила из кармана сорванный флаер. Охранник еще секунду сверлил её взглядом, после чего едва заметно кивнул и открыл перед ней тяжелую створку. Внутри Мидори на мгновение ослепла от вспышек неона. Бар оказался огромным — настоящий индустриальный собор из стекла и металла. Высокий потолок с открытыми балками и холодные бетонные стены создавали ощущение элитного бункера. Из динамиков уверенно и дерзко гремела «Maneater» Нелли Фуртадо — ритм идеально попадал в такт её шагов, перекрывая гул голосов. Люди здесь не просто пили. Они оценивали друг друга. Кожаные куртки, блеск тяжелых часов, татуировки, выглядывающие из-под воротников — всё говорило о том, что это место принадлежит тем, кто привык жить на грани. За панорамными окнами, выходящими на внутреннюю парковку, поблескивали бока тех самых глянцевых машин, которые она видела снаружи. Мидори прошла к стойке, которая тянулась через весь зал, как взлетная полоса. За ней работала молодая девушка с коротким каре каштановых волос и маленькой родинкой под глазом. Она смешивала напитки с точностью хирурга, но её взгляд постоянно сканировал зал, замечая каждую мелочь. Мидори присела на высокий стул и небрежно бросила флаер на полированное дерево. — Актуально? — коротко спросила она, перекрывая бас музыки. Девушка не сразу подняла взгляд. Она закончила с шейкером, выплеснула содержимое в бокал и лишь потом посмотрела на Мидори — холодно и крайне скептично. — Актуально, — ответила она, не скрывая усталости в голосе. — А ты кто? — голос был ровным, со стальной ноткой. — Просто любопытная или потенциальный кандидат? — Второе, — Мидори не отвела взгляд. Зелень её глаз в неоновом свете казалась почти фосфоресцирующей. — И человек, который очень не любит ждать. Барменша на мгновение замерла, и её брови поползли вверх. Она окинула Мидори взглядом, в котором смешались недоумение и ироничное «ты это сейчас серьезно?». На губах проскользнула короткая, едва заметная усмешка — эта девчонка явно не знала своего места, и барменшу это даже забавляло. — Прежде чем мы продолжим: ты хоть понимаешь, куда пришла, девочка? Это не уютное кафе в Накано, где ты будешь разносить латте хипстерам. — Она облокотилась на стойку, пристально изучая лицо Мидори. — Здесь контингент — сорвиголовы, игроки и те, кому закон не писан. У нас официантки либо увольняются через два часа в слезах, либо попадают в такие неприятности, из которых я их не вытаскиваю. Ты выглядишь так, будто тебя переедет первый же подвыпивший клиент на Ferrari. Мидори не отвела взгляд. Она подалась вперед, сокращая дистанцию. — Я росла среди парней, которые пьют бензин на завтрак. Поверь, твой «сложный контингент» не скажет мне ничего такого, чего бы я не слышала раньше. Девушка едва заметно улыбнулась краешком губ. Это не была дружелюбная улыбка — скорее признание достойного противника. — Хорошо быть самоуверенной. Но здесь она обычно быстро заканчивается. Имя? — спросила она, уже потянувшись за чистым бокалом. — Мидори. И, пожалуйста, сделай мне что-нибудь покрепче. Барменша кивнула. Она достала из-под стойки тяжелую квадратную бутылку дорогого виски и плеснула в бокал порцию — ровно столько, сколько нужно, чтобы проверить человека на прочность. — Я — Сёко, и я здесь за всё в ответе. Если ты думаешь, что твои синие волосы и дерзкий тон дадут тебе поблажку — забудь. Один косяк, один лишний звук в сторону клиента или разбитый бокал — и ты вылетаешь отсюда быстрее, чем твоя тень. Идёт? — Идёт, — Мидори коротко кивнула, принимая правила игры. Сёко пододвинула к ней бокал. Золотистая жидкость мягко блеснула в свете ламп. — Приступишь через сорок минут. А пока — считай это приветственным бонусом. За счет заведения. — Спасибо, — Мидори взяла бокал. Она не стала смаковать напиток, как дегустатор, а сделала уверенный глоток. Обжигающий вкус торфа и дуба прошел по горлу, но она даже не поморщилась, продолжая смотреть Сёко прямо в глаза. Девушка оперлась локтями о стойку, внимательно наблюдая за реакцией девушки. — Давно в Токио? Акцент у тебя... не местный. Слишком резкий, рубишь гласные, прям как в кино. — Почти три недели, — Мидори слегка прищурилась, чувствуя, как алкоголь приятным теплом оседает в груди. — До этого жила в Штатах. В Калифорнии. — Калифорния, значит, — Сёко усмехнулась, протирая полотенцем чистый шейкер. — Ммм, солнце, океан и широкие хайвеи. Что же привело тебя в это болото, Мидори? От хорошей жизни из Лос-Анджелеса в Кабуки-тё не бегут. Тем более в поисках работы официанткой в ночную смену. Мидори поставила бокал на стойку. Она не собиралась изливать душу первой встречной, даже если эта встречная — её новый босс. — Скажем так: калифорнийское солнце слишком сильно слепило. Захотелось немного токийского неона для контраста. А работа... мне просто нужны деньги. И мне плевать, насколько здесь «грязная» атмосфера. — Честная причина, — одобрила Сёко, и в её голосе впервые проскользнуло уважение. — Но помни: здесь бывает жарко. Просто делай свою работу и не светись перед теми, кто сорит деньгами. Принесла заказ — и назад к стойке. Идёт? — Идёт. Лишних вопросов не задаю, — Мидори допила виски и со стуком поставила пустой бокал на дерево. Сёко кивнула на дверь в подсобку: — Иди переодевайся. На вешалке найдешь черную рубашку. И... Мидори? Постарайся не влипнуть в историю в первый же вечер. Не хочется завтра снова искать персонал. — Постараюсь, — бросила она, направляясь к служебному входу. — Но ничего не обещаю. Она вслушивалась в ритм музыки и чувствовала, как внутри снова просыпается азарт. Это было оно. То самое место.

***

Мидори вышла из подсобки уже в черной рубашке. Свободные рукава она закатала до локтей, а ворот оставила расстегнутым — в зале становилось душно. Она снова присела у стойки, решив использовать оставшиеся полчаса, чтобы окончательно привыкнуть к гулу заведения. Она задумчиво рассматривала пустой стакан, когда со стороны кухни послышались уверенные шаги. Из полумрака вышел высокий мужчина. Его темные волосы были собраны в безупречный пучок, в ушах поблескивали крупные черные тоннели, а разрез глаз придавал лицу выражение лисьей хитрости. Он подошел к стойке с такой легкостью, будто гравитация действовала на него иначе. Не говоря ни слова, мужчина по-хозяйски приобнял Сёко за талию. Это был жест абсолютного доверия — так касаются только тех, с кем прошли и огонь, и воду. — Привет, — произнес он. Голос был мягким, бархатистым, но в нем чувствовался скрытый объем, как в рокоте мощного двигателя на холостых оборотах. — Как смена, красавица? — Сойдёт, — Сёко едва заметно улыбнулась, не отрываясь от протирания бокала. — Кандидаты прибывают. А у тебя как? — Всё под контролем. Клиенты довольны, поставщики напуганы. Всё как обычно, — он обернулся и замер, зацепив взглядом Мидори. Его глаза слегка сузились, сканируя её. В этом взгляде не было похоти или грубости — только чистый, холодный расчет и легкое любопытство. Этот человек обладал харизмой, которая, казалось, физически вытесняла воздух из помещения. — Кто это у нас? — спросил он, слегка наклонив голову набок. — Наша новая коллега, — ответила Сёко, кивнув на флаер. — Если выстоит эту ночь, конечно. — Коллега, говоришь? — Мужчина усмехнулся, и эта улыбка была одновременно игривой и предупреждающей. — Выглядит так, будто она скорее разберет этот бар на запчасти, чем подаст кому-то меню. Продержишься? Или сбежишь через час, когда здесь станет по-настоящему жарко? Она не отвела взгляд. Она чувствовала исходящую от него энергию хищника, который временно убрал когти. — Разберу, если плохо пойдет, — спокойно ответила она. — А насчет «продержаться» — лучше спроси у тех, кто пытался меня остановить. Сугуру коротко рассмеялся, и этот звук заставил басы в зале на мгновение показаться тише. — С характером. Мне нравится. Меня зовут Гето Сугуру. — Танака Мидори. Он внезапно стащил с плеча черный рабочий фартук и точным, резким движением бросил его прямо в Мидори. Она поймала его на рефлексах, даже не шелохнувшись на стуле. Гето одобрительно хмыкнул — он явно проверял её реакцию. — Чего сидим, Танака? Работа не ждет, — он подмигнул ей, и в этом жесте было что-то от старшего брата, который проверяет новичка на вшивость. — Посмотрим, насколько быстро ты поймаешь наш ритм. Мидори не шелохнулась. Она медленно поставила пустой бокал на стойку и посмотрела на наручные часы, а затем перевела взгляд на удаляющуюся спину Гето. — Сёко сказала, что у меня есть еще полчаса, — негромко, но четко произнесла она, заставив мужчину притормозить. — Хотелось бы потратить их на то, чтобы осмотреться, а не бегать с подносом. Сугуру замер, наполовину обернувшись. На его лице промелькнуло искреннее удивление, которое тут же сменилось азартным оскалом. Он оценил её наглость. — Тридцать минут? — он усмехнулся, покачав головой. — В «Самурае» время течет иначе, Танака. Здесь минута идет за десять, а лишние полчаса отдыха — это непозволительная роскошь для того, кто хочет заработать на этой неделе, а не в следующей жизни. Он развернулся и окончательно скрылся в зале, на ходу перебрасываясь парой слов с кем-то из постоянных клиентов. Весь бар словно вращался вокруг этой пары — ледяной, спокойной Сёко и этого искрящегося уверенностью парня. Сёко проводила его взглядом, в котором читалось привычное «опять он за своё», и снова посмотрела на Мидори. В её глазах промелькнула искра одобрения — не каждый день кто-то решал оставить за собой последнее слово в разговоре с Сугуру. — Вставай, — Сёко подтолкнула к ней терминал для заказов. — Раз Гето дал тебе фартук — значит, он доверяет моему чутью. И увидел в тебе что-то, кроме хмурого взгляда и синих волос. К тому же... — она кивнула в сторону зала, где у входа скопилась новая очередь, — народ прибывает. Твои сорок минут вышли раньше срока. Мидори медленно поставила пустой бокал на стойку и посмотрела на терминал. Спорить не хотелось — в зале действительно становилось тесно, и гул голосов начал перекрывать музыку. Пора было включаться.

***

Первый час смены прошел как в тумане. Мидори быстро поняла, что работа в «Самурае» — это не про красивые проходки с подносом, а про выживание. В зале было душно, пахло смесью дорогого парфюма, дорогого алкоголя и сигарет. Музыка била по вискам, мешая сосредоточиться на заказах. «Столик пять — три пива, столик восемь — переделать счет», — крутилось у неё в голове. Пальцы уже ныли от непривычки нажимать на кнопки терминала, а ноги в тяжелых ботинках начали гудеть. Мидори не улыбалась клиентам. Она просто чётко и быстро выполняла работу, стараясь игнорировать сальные взгляды и пьяный смех. Внутри неё росло глухое раздражение. Каждый раз, когда какой-то парень пытался привлечь её внимание, прищелкивая пальцами, ей хотелось ответить что-то резкое, но она сдерживалась. Ей нужны были эти деньги. И ей нужна была эта усталость, чтобы дома просто рухнуть в кровать и не видеть сны. Гето, стоя за стойкой, проводил её взглядом и повернулся к Сёко, которая методично наполняла бокалы. — Слушай, где ты её откопала? — вполголоса спросил он, кивнув в сторону синих волос, мелькавших в толпе. — Просто взяла человека с улицы? У неё хоть опыт-то есть? — Как видишь, имеется, — Сёко даже не подняла головы от чека, наблюдая за Мидори периферийным зрением. — Двигается уверенно, подноса не боится. Для начала этого достаточно. — Достаточно? — Гето недовольно качнул головой и сложил руки на груди. — Мы договаривались, что ты советуешься со мной, прежде чем вешать фартук на первого встречного. Напомнить, чем закончилось в прошлый раз, когда ты наняла «толкового парня» без проверки? У нас до сих пор недостача по элитному виски и разбитая витрина. Сёко наконец посмотрела на него, и в её глазах промелькнула насмешка: — Тот парень не умел смотреть на людей так, будто готов переехать их асфальтоукладчиком. А эта — умеет. К тому же, — она сделала паузу, едва заметно улыбнувшись углом губ, — разве право голоса твоего лучшего бармена ничего не значит? Тебе придется с этим смириться, Сугуру. Гето лишь картинно вздохнул, признавая поражение. Он прекрасно знал, что спорить с ней бесполезно, особенно когда она использовала этот тон, против которого у него не было аргументов. — Ладно, — буркнул он, возвращаясь к шейкеру. — Но если она разнесет бар, отвечать будешь перед Юки лично. Хотя... — он снова проследил взглядом за Мидори, которая ловко уворачивалась от пошатнувшегося гостя, не пролив ни капли. — Надо признать, она не суетится. Никакой лишней беготни, всё четко. Похоже, на этот раз твое чутьё не подвело. Он проводил её взглядом до самых дверей кухни, куда она скрылась, чтобы забрать очередной поднос. «Мама, наверное, уже оборвала телефон», — мельком подумала она в это время, проталкиваясь сквозь толпу у бара. — «Плевать. Сейчас это не имеет значения. Только заказы, стаканы и этот бесконечный шум». Она подхватила поднос с тяжелыми тарелками и толкнула плечом дверь, возвращаясь в зал. Ей на минуту показалось, что воздух в баре будто изменился. Гул голосов не стал тише, но в нем появилась какая-то новая, нервная нотка. Мидори не стала оглядываться. Она сосредоточенно балансировала весом на руках, стараясь не задеть плечом танцующих людей. Ей нужно было донести горячее до дальнего края зала, и сейчас это была её единственная цель. Она скрылась за широкой колонной, уходя в слепую зону для входа, именно в ту секунду, когда тяжелые створки на входе в бар снова распахнулись. В зал вошли четверо. Тот, кто шел первым, двигался с той избыточной уверенностью, которая всегда граничит с хамством. Светлая дорогая куртка, безупречно уложенные волосы и взгляд, полный ленивого презрения к окружающим. Зенин Наоя едва заметно, одними глазами, кивнул Гето — нагло, как хозяин жизни подчиненному, — и, не дожидаясь ответного жеста, направился прямиком к VIP-ложе. Его свита следовала за ним, словно тени. Сёко проводила его взглядом, и на лице отразилось плохо скрываемое отвращение. — Опять этот павлин припёрся, — негромко произнесла она, продолжая протирать стакан. Она говорила это с усталым раздражением, адресованным только Гето. — Жаль, парней сегодня нет. Сатору или Чосо быстро бы сбили с него эту спесь. — Сатору сейчас занят своей тачкой, а Чосо вряд ли захочет марать об него руки без повода, — процедил Гето, и на его челюсти на мгновение проступили желваки. — Пока он платит и не ломает мебель, нам придется его терпеть. Следи за ним в оба, Сёко. Сёко понимающе кивнула, глядя на напряженные плечи Сугуру. Она знала, что за этим спокойствием скрывается сила, которой Наоя и в подметки не годится. — Знаю, что ты и сам можешь спустить его с лестницы в любой момент, — тихо добавила она, коснувшись его руки. — И он это тоже знает. Поэтому и ведет себя так... напоказ. Гето на секунду замер. Прикосновение Сёко подействовало лучше любого успокоительного: он накрыл её пальцы своими всего на мгновение, едва ощутимо сжав их в знак благодарности, прежде чем снова вернуться к шейкеру. В полумраке бара, заставленного бутылками, этот жест остался незаметным для всех, кроме них двоих. Напряжение в его плечах чуть спало, хотя взгляд оставался холодным. — Просто сегодня мне не хочется отмывать пол от его крови, — буркнул он, пряча за этой грубостью признательность за её поддержку. Сугуру на мгновение крепко сжал свободную ладонь в кулак, так что побелели костяшки, а затем медленно расслабил её, окончательно возвращаясь в рабочий ритм. Сёко понимающе кивнула и, бросив короткий взгляд на пустующую верхнюю галерею, добавила: — И Юки как назло нет. Уехала по делам своей «конюшни». Будь она здесь, он бы вел себя потише. Гето ничего не ответил, лишь сосредоточенно занялся новым заказом, не сводя при этом напряженного взгляда со спины гостя. Тот тем временем по-хозяйски расположился в глубине своей любимой ложи — на возвышении, откуда открывался идеальный обзор на весь зал и барную стойку.