Неоновый Самурай

В VIP-ложе повисла такая тишина, что было слышно, как лопаются пузырьки разлитого шампанского в луже у ног Мидори. Взгляд Гето был направлен прямо на руку Наои, стальным капканом сжимающую челюсть девушки. В этом взгляде не было ярости — только холодная, расчетливая пустота, которая пугала куда сильнее любого крика. Казалось, воздух вокруг Сугуру стал плотным и тяжелым, вытесняя кислород. Наоя медленно, словно нехотя, повернул голову. Его губы дрогнули в презрительной усмешке, но пальцы он не разжал, нарочно вонзая их глубже в нежную кожу щек Мидори. — Сугуру, — пропел он, возвращая голосу прежнюю слащавую наглость. — Ты прерываешь меня на самом интересном месте. — Имею на это право, — голос Гето был тихим, но он вибрировал в воздухе, подавляя ритмичный бит Bad Romance. — Отпусти её. Сейчас. Наоя выждал долгую, издевательскую паузу, прежде чем резко разжать пальцы. Мидори качнулась назад, хватаясь за край стола, чтобы не упасть. На бледной коже уже начали багроветь отчетливые следы его хватки. — А то что? — Наоя выпрямился, закладывая руки в карманы. — Выставишь меня вон? — Ты всё никак не угомонишься, Наоя? — Сугуру сделал шаг вперед, вторгаясь в пространство ложи. — Приходишь в «Неоновый Самурай» и ведешь себя так, как тебе вздумается? Ты не в поместье Зенинов. Здесь действуют мои правила. — Ну надо же, какие мы чувствительные, — Наоя достал из кармана шелковый платок и принялся брезгливо вытирать пальцы, будто прикосновение к лицу Мидори его физически испачкало. — Когда это твой язык стал таким длинным, Сугуру? Неужели жизнь среди этого сброда сделала тебя смелым? Или ты думаешь, раз дружишь с Сатору, то тебе можно наглеть? При упоминании Годжо в глазах Гето на мгновение промелькнула опасная искра, но он мастерски подавил её. Он проигнорировал выпад в сторону друга, словно слова Наои были лишь жужжанием назойливой мухи. Сугуру не собирался давать Зенину удовлетворение, вступая в спор о Годжо. — Оставь свою напыщенность при себе, — ровно произнес Гето. — Здесь она тебе не поможет. Только зря тратишь воздух. Мидори переводила взгляд с одного на другого, почти забыв о боли в челюсти. Между ними сквозило такое напряжение, что, казалось, коснись любого — и ударит током. Но больше всего её пугала странная фамильярность в их диалоге. «Сугуру», «какой-то Сатору»... Они не просто знали друг друга. Они были из одного круга. — Да пошёл ты, — выплюнул Наоя, и в этой усмешке проскользнуло что-то по-настоящему хищное. Его задело спокойствие Гето. — Виски за счет заведения, — процедил Гето, указывая на выход, — и проваливай отсюда. — Сервис у тебя, Сугуру, дерьмовый. Девчонка не знает своего места, — Наоя бросил на стол пачку купюр, даже не глядя на их номинал, демонстративно игнорируя «щедрый» жест Гето. — Ты бы поучил её манерам, пока это не сделал кто-то менее терпеливый, чем я. Люди из отряда «Хэй» молча двинулись следом за своим господином, следуя за ним плотной, бесшумной тенью. Наоя бросил последний взгляд на Мидори — липкий, многообещающий. — Мы еще не закончили, кошечка. Уходя, он намеренно задел плечом Гето, пытаясь спровоцировать его на ответное движение. Но Сугуру даже не шелохнулся, застыв как каменное изваяние и провожая его тяжелым, нечитаемым взглядом. Мидори смотрела Зенину в спину с такой жгучей ненавистью, что если бы взглядом можно было поджечь, он бы вспыхнул прямо в дверях. Когда шаги Наои стихли, Гето еще несколько секунд смотрел в пустоту. Мидори увидела, как его челюсть сжалась так сильно, что на скулах заиграли желваки. Но он быстро взял себя в руки и повернулся к ней. — Ты как, Мидори? — он впервые назвал её по имени, и от этого низкого, бархатного голоса ей стало еще более неловко. — Бывало и лучше. Спасибо, — она опустила взгляд, чувствуя, как лицо заливает краска стыда. Ей было бесконечно стыдно за то, что её пришлось «спасать», за то, что она стала причиной этого конфликта в свой первый же день. — Прошу прощение за бутылку и за этот цирк. Я... я не хотела. — Иди к Сёко, — мягко, но твердо перебил её Гето. — После смены обсудим всё. Приведи себя в порядок. Мидори кивнула и почти выбежала из ложи, стараясь не смотреть на разбитый хрусталь. Ноги были ватными. «Боже, это конец, — думала она, спускаясь по лестнице и чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. — Я не продержалась и пары часов. Гето терпит такие убытки из-за меня... Сейчас он просто вежлив, потому что я напугана, но после смены он точно скажет мне убираться. И куда я пойду?». В нескольких метрах от барной стойки, за угловым столиком в тени раскидистой искусственной пальмы, Кусакабе лениво помешивал лёд в стакане. Со стороны он выглядел как скучающий офисный клерк, но всё его внимание было сосредоточено на звуке в наушнике. Помимо голосов коллег, там слышалось ровное, тяжелое дыхание — это дышал посредник, та самая «Крыса», на которой под одеждой был спрятан микрофон. — «Ронин-1», доложи обстановку, — пророкотал в эфире низкий, властный голос Яги Масамичи. Глава специального следственного отдела и главный координатор операции, Яга руководил группой из штаба с той же суровостью, с какой вел допросы. В управлении его боялись и уважали — он был тем, кто выбивал бюджеты на такие рискованные задания и лично отвечал головой перед министерством за каждый провал. Кусакабе поднес руку к лицу, имитируя, что почесывает нос, прикрывая губы ладонью. — Объект в ложе. Ждем контакта с «Крысой» через десять минут. «Ронин-2», ты видишь вход? На другом конце зала, у самого входа, Нанами Кенто поправил свои золотистые очки. Он сидел спиной к проходу, изучая коктейльную карту, хотя взгляд был прикован к отражению улицы в витрине. — Вход чист, — сухо отозвался Нанами. — Группа прикрытия на позициях. В эфир ворвался голос информатора. Он звучал не испуганно, а скорее раздраженно и настороженно: — Я вижу Зенина. Но мне не нравится его настрой. Он какой-то чересчур дерганый сегодня... Вы уверены, что он принес кейс? Я не собираюсь подставляться под пулю, если он пришел пустым. — Кейс при нем, мы подтвердили это на входе, — жестко ответил Кусакабе. — Работай по плану. Подойдешь, когда он закажет вторую бутылку. — Кажется, у нас проблема на втором ярусе, — голос Нанами стал холоднее. — Наверху какая-то заварушка. Зенин сцепился с персоналом. — Какого хрена там происходит? — голос Яги в наушнике стал жестче. «Ронин-3», сидевший за барной стойкой, слегка повернул голову, глядя вверх на открытый балкон ложи. — Вижу Зенина. Он... черт, он схватил официантку за лицо. Какой-то длинноволосый парень вмешался, кажется, управляющий. Атмосфера накаляется, — Хигурума нахмурился, видя, как Наоя резко вскакивает с дивана, опрокидывая стул. — Объект в ярости. В ложе раздался звон разбитого стекла. Глухой звук прошелся по залу, заставив музыку казаться тише. В наушниках агентов послышался циничный, злой голос посредника: — Ну всё. Вы это видели? Он сейчас разнесет там всё к чертям. Я туда не пойду. — Сидеть на месте! — приказал Нанами. — Жди, когда он успокоится. Это просто пьяная выходка. — Успокоится? — усмехнулся информатор. — Вы плохо знаете Зенина. Если я сейчас подойду к нему с вопросами о грузе, он решит, что это подстава или провокация. Он в состоянии аффекта, параноик чертов. Сделка отменяется. Я не нанимался быть смертником. Валить надо, пока он не начал стрелять. — Не смей уходить! — рыкнул Хигурума, прижимая палец к уху. — Это твой единственный шанс на сделку с правосудием! — Лучше отсидеть пару лет, чем получить пулю в лоб от психопата Зенина. Бывайте, — связь с информатором оборвалась глухим щелчком. Он отключил микрофон. — «Крыса» уходит! — выдохнул Нанами, вставая. — Объект тоже уходит! — крикнул Кусакабе, видя, как Наоя стремительно спускается по лестнице, расталкивая посетителей. — Не дайте им уйти! — рявкнул Яга, перекрывая шум в эфире. — Встреча должна состояться, иначе мы потеряем след поставок еще на полгода! «Ронин-1», делай что угодно. Задержи его, выиграй время, чтобы «Ронин-2» перехватил информатора на улице! Кусакабе чертыхнулся и рванул наперерез свите Зенина, пытаясь создать хотя бы секундную заминку в дверях. Он знал, что это рискованно, но приказ есть приказ. — Эй, господа, полегче! — Кусакабе, изображая подвыпившего зеваку, «случайно» врезался в плечо Акаги, преграждая путь. — Куда такая спешка? Ночь только начинается, давайте выпьем! Акаги остановился всего на секунду. Его взгляд был подобен лезвию ножа. Он не знал, кто этот помятый мужик, но любая попытка заговорить в такой момент каралась жестоко. — Пошел вон, мусор, — он с силой оттолкнул Кусакабе в грудь, едва не сбив того с ног. — Убирайся, пока жив. Наоя прошел мимо, даже не обернувшись. Кусакабе выпрямился, поправляя пиджак. В наушнике стоял сплошной шум помех и злой, разочарованный голос Нанами: — Штаб, это «Ронин-2». Информатор растворился в толпе. Зенин Наоя сел в машину. Мы потеряли обоих. Всё кончено. Сделка сорвана. В наушниках раздался глухой, яростный удар — видимо, кулак Яги встретился с рабочим столом в штабе. — Твою мать! — рявкнул Яга. Повисла гнетущая тишина. — Отступайте. Завтра жду всех с подробным отчетом. Нанами медленно закрыл меню и снял очки, протирая переносицу. — Из-за какой-то девчонки... — процедил он в микрофон, глядя на пустую ложу. — Месяцы подготовки псу под хвост. Хигурума бросил последний взгляд на второй этаж, где Гето всё еще стоял над Мидори. — Не вини девчонку, — возразил он, поднимаясь со стула. — Зенин искал повод сорваться, и он его нашел. «Крыса» был прав — Наоя сегодня был на пределе. Идем. Здесь нам больше нечего делать. Трое мужчин покинули «Неонового Самурая» по одному, растворяясь в ночном Токио так же незаметно, как и появились. Никто из посетителей и не догадывался, что только что стал свидетелем провала элитного спецподразделения по борьбе с организованной преступностью. Операция, которую Департамент готовил полгода, рухнула за пять минут. Ирония судьбы была убийственной: исход многомиллионной сделки и полицейской облавы решила не перестрелка и не хитрый ход мафии, а появление новоиспечённой официантки и звон разбитого стекла. Пока детективы в ярости разъезжались по домам, проклиная тот момент, когда Мидори вышла на смену, в самом баре постепенно наступала тишина совсем другого рода — тишина перед разговором, который должен был решить судьбу самой девушки. Она даже не подозревала, что сегодня нажила себе врагов куда опаснее, чем просто капризный богач. На часах было 03:30. «Неоновый Самурай» медленно погружался в сон. Основное освещение давно погасло, оставив лишь тусклую синюю подсветку над полками с дорогим алкоголем и едва заметное мерцание вывески за окном. Воздух в зале стал тяжелым от смеси табачного дыма, парфюма и запаха пролитого спиртного. Последние официанты и охранники заканчивали уборку. Рю, поправляя воротник куртки, подошел к барной стойке, где у кассы стояли Гето и Сёко. — Мы закончили, Сугуру-сан. Сёко-сан, доброй ночи, — Рю коротко поклонился, бросил сочувственный взгляд на Мидори, сидевшую в углу на высоком стуле, и вышел. Тяжелая дверь бара закрылась с глухим щелчком. В зале воцарилась та самая звенящая тишина, которой Мидори боялась больше всего. Она сидела, сжимая в руках остывшую чашку кофе, и чувствовала себя так, словно ждала приговора. — Ну что, — первой нарушила молчание Мидори, не поднимая глаз. — Я так понимаю, свой испытательный срок я завалила, даже не закончив первую смену? Сёко, медленно выпускающая тонкую струю дыма, облокотилась на стойку и склонила голову набок. — Чисто технически — да, — сухо ответила она, и в голосе послышался едва уловимый сарказм. — Побить мировой рекорд по уничтожению «Макаллана» и выживанию в руках Зенина за один вечер... Это надо уметь. Мидори еще сильнее втянула голову в плечи. Ей хотелось провалиться сквозь пол. — Знаешь, Иеири, — подал голос Гето, лениво пересчитывая чеки. Взгляд скользнул по Мидори, холодный, но не злой. — У тебя определенно есть скрытый талант: ты умудряешься нанимать самый проблемный персонал в этом районе. Сёко лишь усмехнулась, стряхивая пепел прямо в пустой стакан. — Зато с ней не скучно. Согласись, Сугуру, вечер перестал быть томным в ту секунду, как она вошла сюда. Мидори замерла. Она ждала, что сейчас последует фраза «собирай вещи», но Гето вдруг отложил бумаги и посмотрел прямо на неё. В его лисьих глазах отражался неоновый синий свет. — Ты хорошая девушка, Танака. И я увидел сегодня,как ты старалась, — медленно произнес он. — Не в моих правилах давать вторые шансы тем, кто создает хаос в моем заведении, но... учитывая, кто именно стал причиной этого хаоса, я сделаю исключение. Я даю тебе еще один шанс. Мидори резко вскинула голову. Зелёные глаза расширились от удивления. — О Боги... превеликий Гето сегодня расщедрился, — притворно-восхищенно прошептала Сёко, за что получила от Сугуру лишь мимолетную усмешку. — Правда? — выдохнула Мидори, чувствуя, как с души падает огромный камень. — Но я... из-за меня теперь могут быть проблемы. Я видела, в каком бешенстве он ушел. — Проблемы в этом баре и не переставали быть, пока сюда заглядывает Зенин Наоя, — отрезал Гето. — Его гнев — это моя забота, не твоя. Но мне интересно другое. Расскажи-ка нам одну вещь, только честно... Вы знакомы? Мидори вздрогнула. Вопрос прозвучал так внезапно, что она на секунду потеряла дар речи. — Что?! Нет конечно! — выпалила она, в голосе прозвучало столько искреннего отвращения, что Сёко невольно подняла бровь. — Я бы в жизни не стала общаться с таким придурком по доброй воле! — Тогда почему он вцепился именно в тебя из десятка других официантов? — Гето прищурился, изучая её реакцию. — Просто... недавно я случайно столкнулась с ним в больнице. Он вел себя как последний хам, а я... ну, я не смогла промолчать. Мы, скажем так, обменялись «любезностями». Я и подумать не могла, что он вообще меня запомнит. Сёко и Гето переглянулись. В баре снова повисла тишина, но на этот раз она была не тяжелой, а скорее понимающей. — Теперь всё ясно, — Сёко сочувственно кивнула, туша сигарету. — Этот идиот просто вспомнил твою милую мордашку и решил подгадить в своей излюбленной манере. Мстительный паршивец. — Пока ты в «Самурае», ты под нашей защитой, — добавил Гето, поднимаясь со стула. — Иди домой. Тебе нужно выспаться. Мидори встала, чувствуя, как ватные ноги наконец обретают твердость. — Спасибо. Спасибо большое. Я... я не подведу. — Я в этом и не сомневаюсь, — Гето едва заметно кивнул. В его голосе не было угрозы, но Мидори кожей почувствовала: «не подведу» для него — это не просто вежливая фраза, а принятое обязательство. — Ладно, герой, давай сюда свой телефон, — Сёко поманила Мидори пальцем, отрываясь от стойки. — Нужно официально зачислить тебя в наши ряды, пока ты не передумала. Мидори торопливо выудила из кармана свой поношенный смартфон. Через минуту в её списке контактов появились два новых имени: «Гето Сугуру» и «Иеири Сёко». — Значит так, — Сёко быстро застучала пальцами по экрану своего телефона. — Я добавила тебя в чат персонала. График на неделю скину туда сегодня к обеду, как только протрезвею... в смысле, как только проснусь. На первое время поставлю тебя в паре с Рю. Он парень толковый, ворчит много, но дело знает — обучит тебя всему: от системы учета до того, как правильно выставлять свет в ложах. — Поняла, — Мидори старательно запоминала каждое слово. — Сегодня жду тебя к семи вечера, — добавила Сёко, пряча телефон в карман. — Приходи минут на двадцать раньше. Успеем выпить кофе и спокойно разобрать вчерашние... «ошибки» до того, как нагрянет первая волна клиентов. Сёко на секунду замолчала, а потом, хитро прищурившись, добавила: — И постарайся быть в форме. Возможно, сегодня заглянет Цукумо Юки. — Это кто-то из важных гостей? — Это хозяйка «Самурая», — подал голос Гето. — Она — владелица этого заведения. И, по совместительству, единственный человек, которому я здесь подчиняюсь. Мидори замерла. Она была уверена, что Гето — вершина пищевой цепочки в этом месте. Сама мысль о том, что над этим властным и пугающим человеком стоит кто-то еще, заставила её сердце биться чаще. — Она выше Сугуру по званию, если можно так выразиться, — подмигнула Сёко, видя замешательство девушки. — И характер у неё... яркий. Тебе будет полезно с ней познакомиться. Мидори кивнула, чувствуя, как внутри просыпается жгучее любопытство. Кто эта женщина, которой подчиняется сам Гето Сугуру? — Я поняла. Девушка глубоко поклонилась — сначала Гето, который уже снова погрузился в просмотр каких-то документов, затем Сёко. — Спасибо большое. Еще раз. До вечера. Она подхватила свою сумку и вышла из «Неонового Самурая». Тяжелые двери закрылись, отсекая тихий гул вытяжек бара. На улице её встретил предрассветный Токио. Небо над Кабуки-тё приобрело холодный жемчужный оттенок. Неоновые вывески всё еще горели, но в свете наступающего утра они выглядели бледными и почти жалкими. Она шла к метро, чувствуя, как с каждым шагом адреналин сменяется свинцовой усталостью. Челюсть ныла, напоминая о хватке Зенина, но в кармане грел телефон с новыми номерами. Спустившись в подземку, Мидори прислонилась лбом к прохладному стеклу вагона. В отражении на неё смотрела девушка с растрепанными синими волосами и багровым пятном на щеке. Она выглядела разбитой, но взгляд был другим. Сегодня она не просто выжила. Сегодня она нашла место, где её не дали в обиду. И пусть до следующей смены осталось всего несколько часов сна — она знала, что вернется. Но чем ближе поезд подходил к её станции, тем сильнее сжималось горло. Настоящее испытание ждало её не в элитной ложе Кабуки-тё, а в тесной квартирке на окраине. Мидори знала: мать наверняка не спит. Она сидит на кухне, подсчитывая в уме копейки или в очередной раз жалея себя, и уже приготовила целый арсенал упреков за «ночные шатания». «Ну что ж, — подумала она, выходя на перрон в холодный утренний туман. — Если я выстояла против крашеного придурка, то выстою и против мамы».